Унесённые ветром Белисиновое настроение (1)

Гильдия Южный Калимдор
Джантала
Ишрумми
Джизера

Надо сказать, всё начиналось по канону - с баржи...

Корфай уехал утром, мамбо Джизера собралась к вечеру. Шаман взял со стойл волка с шерстью, как маковое семя, и злым глазом, но не спросил себе проводника... У мамбо хватало людей, и, может, потому за одноглазого возмутителя спокойствия скоро не вспоминал уже никто, кроме пущенных следом доглядатаев, а про мамбо знали многие: шутка ли?
Многие по такому делу потянулись следом: любители безопасных путешествий прослышали, что для известной жрицы и баржу в разливе Строптивой подберут не абы какую, а редкие по военным временам паломники подумали, что до сих пор не понимали за сакральную опасность кабестанских кладбищ.

Мало кто знал за то, что были еще те, кому шаманка Ванира, вечно бдительная и ни разу не добрая женщина, устроила головомойку перед отправлением. Про то, что у ней долгий и незримый глаз, но с сумеречными это дело никогда, как надо, не работает. Про то, что что амулет — говорить на расстоянии — вот он амулет, звать козьим зубом, и работать с ним может каждый: нужна только любая жидкость от плоти и секретное слово, но коли покажется, что не сами за сумеречниками следят, а наоборот, лучше вообще не трогать. По такому делу Ванира всё сама поймет и пошлет человечка.
Тут становилось видно — очень ей человечка светить не хотелось, хотя за неё часто говорили, что человечков вырезает из новой вощеной бумаги и выпускает на целый мир.
Тут становилось мутно — это ж если сама Ванира в успех не верит, а только о здоровье мамбином печется...
Ох ладно, хоть баржу знатную подогнали.

Днем позже с низкого борту выходящей к морю баржи были уже видны кабестанские крыши — глина, доска и черепица. Город террасами вырос на склонах пологих степных холмов, что облюбовали себе местечко поюжнее устья Строптивой; возвел, выбелил и тотчас замызгал громоздящиеся друг на друга стены. Расписал на все лады и замызгал снова. Кликал морской птицей. Пестрел лодками на водах. Кишел хумом, орком, гоблином и всем, чего на диком калимдорском юге развелось слишком много.

Ишрумми:
Солнце стояло еще высоко и выбравшаяся на палубу Ишрумми лузгала в воду семечки, болтала ножками и считала мачты у морских пирсов, да еще пялилась, как народ на берегу роет большие ямы у самого речного устья.
По такому времени на палубе вообще много кто семечки лузгал, и потому кабестанские воды были местом признанно мутным.

Джантала:
Первый, отправной день Джантала продрыхла в обнимку с зачехленным луком и с козьим зубом на шее, просыпаясь только для того, чтобы поесть и все такое прочее. Среди прочего была и просьба к отловленной Ишрумми — рассказать мамбо о Белом Призраке и не строить насчет Джизеры коварных планов: она, дескать, не такой тролль, чтобы разменивать ее на известный корфаевский манер.
На второй день охотница тоже проснулась поздно и до полудня приучала свои руки натягивать мощную тетиву, а как за бортом показался слоеный пирог приморского города, тоже полезла смотреть мачты, пирсы и ямы.
— Куда мы сейчас, зуфли?

Ишрумми:
— Ой, будем поглядеть... — Та только выплюнула семечку. — Нам ж сейчас чего? Тётю черную устроить куда-нибудь, так уж и морока. Немаленькая тётя.
Гоблинша даже голос понизила, глядя на то, как начинают разбегаться в сторону от тупоносой баржи застанные в устье плотики и лодчонки. С воды несло разномастную брань, и оттого во взгляде Фохт являлось нечто совершенно ностальгическое.
— Слушай, она у тебя как... На квартирах жить умеет? Я ж за такого вождя конелюдов знаю, ты шо думаешь? Он тут на площади шатер ставил...

Джантала:
— Мамбо Бвонсамди — и в шатер к конелюду? — шепотом возмутилась троллька. — Не-ет, так не пойдет. Другого какого-нибудь вождя знаешь? Чтоб не такой вонючий?

Ишрумми:
— Ненененене! — возмутилась уже мелкая, — я за то, шоб она шатров не того... Ну..

Джизера:
— Умеет она на квартирах жить, — каркнула "теть черная", вынырнувшая откуда-то из-за ящиков и узлов и флегматично что-то жевавшая. — Только ты, Ишрумми, мне за места говорила особенные... Вот и покажешь, как куда свои вещи приткну.  
— Заодно чего и узнаем, — гораздо тише добавила троллька.

Джантала:
— Только вещи чтоб целы были, — недоверчиво нахмурилась Джантала. — Знаю я этих кабестанских гоблинов.

Джизера:
— Я что, совсем из ума выжила — ценное что без глаза тут оставлять? — хмыкнула мамбо. — А разместиться где-нибудь да надо. Вдруг найдется опять какое юное дарование, пороги еще обивать будет... Вот пускай и обивает конкретный, а не все по очереди.

Ишрумми:
— Ой, теть, я покажу, то ж Кабестан, — отмахнулась гоблинша, — задница Калимдору, тут всякое место особое.
Надо было сказать, что причиндал на задницу всего калимдора уже нашелся, потому как говоря за своё, Ишрумми глядела больше до пирсов. Там громоздились высокие борта — числом четыре — да стучали волны об обитые металлом головы чужих кораблей: орла, льва, барана и химеры.
Смотрели грозно. С такого и мелкой подумалось, что лучше вернуться в мир.
— Так я за шо и говорю: вам как... В самую дыру — не поймут же, и квасят там очень, и через покои по ночам бродят. Я б сказала: пойдемте до самого шикарного месту, только ж... Дорого, и нам с ней несподручно будет. Мож того, заночуем по первости хоть где, а там у кого... Домик... Шоб спокойно.

Джизера:
— Домик-то... Было бы ладно. А ничего меж дырой и шикарного нет? — поинтересовалась Джизера.

Джантала:
— Домик все равно лучше, — высказалась охотница. — И чтобы с частоколом. И потолки высокие. Не люблю задевать головой.

ДМ:
— Оно можно, — покивала невесть кому Фохт с тем, чтобы отправить в воду очередную семешную шкурку. Чернонижница куда как преувеличенно вздохнула, покуда над водой среди лодок ветер загулял ветер, что было бы даже обычным делом, не будь ветер жужжащим клубком водной пыли: невезучливому плотику спрятаться было некуда, а потому в стороны полетели обрывки палок и рваная веревка. Ухнула в воду голова неудачливого рыбака, отчего на барже поднялись изрядные овации. За пыльных демонов в последнее время отчего-то заговорили.
— Уууух, тыыы! — подвизгивал случайный орчонок. — Тять, а шаман где будет?
Загремевший в воду орк-рыбачок выдернул было голову из воды, да и заорал, как его снова ветром придавило.
— Я, теть, не хочу, шо б мы за вот так больше дня в "между дырой и шикарным" кантовались, потому как Бледный Призрак захочет и сунет до вас своего человечка. А мы ему шо? "Ой-ой, то наша ночлежка!"

Джантала:
— Это что? — уставилась на вихревой сгусток Джантала. Из островков мусора, колыхавшегося на воде, там и тут выставлялись оплетенные водорослями обломки досок, и тролльке подумалось, что погибший плотик — не первый. — Этих же усмиряли после того, как Степи треснули пополам. Чего они?
Голос у тролльки был неприятный. Так спрашивают, догадываясь об ответе и не желая его услышать.

ДМ:
— Усмиряли, усмиряли... Доусмирялись, — философски заметил на то великий ум, каковых на барже собралось изрядно. Может, просто Кабестанских не любили?
— Тяяяяять!
— Варвары. Как есть варвары, — снисходительно вносил свою лепту статный белесый эльф  в чудесно незамаранной рубашке с перламутровыми крючками. Представитель цивилизованных народов как раз во весь рост выпрямился и начал пуговицы расстегивать.
Рыбачок еще не знал, что спасение не за горами, орал и булькал. Народ галдел. Реалистичная девушка Фохт подперла щечку ладошкой и пялилась до эльфу.

Джантала:
Хмурая Джантала тоже уставилась на спасателя, этак снисходительно оценивая то, что имелось под рубашкой. Судя по тому, как хищно троллька дергала ноздрями, интерес у нее был преимущественно кулинарный. Орку-рыбаку охотница мельком посочувствовала, но прыгать — не прыгнула. Слухи о геройствах разносятся быстро, а слухов бы хотелось поменьше.

Джизера:
Бессловесно взирала и мамбо, принявшаяся снова что-то жевать.

ДМ:
— Тять, тять, эльфас прыгать будет, а ты нееее...
С недетской иронией заливалось будущее орды, проявляя некоторую несправедливость к уже потянувшемуся до клюки инвалиду-отцу. Век не видевший солнца безупречный пресс светил миру, аки солнце другое, а народ ликовал.
— Дядь эльф, вода грязная, и там водится мокрица, — едва не восхищенно вымолвила, не отнимая руки, Ишрумми.
"!!!!!!" — выдыхал, уходя под воду рыбак.

Джантала:
— Вот чего у хумми в Альянсе здоровенные эльфы, а у нас такие мелкие? — флегматично пожалела троллька. — Как думаешь, мамбо, получится раскормить, или у них все уходит в колдунство?
Джизера:
— А тамошних крупных Амани уже... Подъели, — рассудительно покивала мамбо. — А раскормить — это надо, Джа, опытным путем...

ДМ:
Надо было сказать, что замечание гоблинши (или тролльки) заставило спасителя утопающих поднять голову и закопаться с последней пуговицей, но ничего путного не вышло:
— И незнание элементарщины о различии и именовании биологических видов, — фыркнул длинноухий с тем, чтобы сигануть в мутные воды кабестанщины. Напоминающая куницу эльфочка со злым лицом юркнула было из трюму, но не успела и возвела глаза к несправедливому небу.
— Тяяяять...
— Кто-нибудь, угомоните уже ребенка!

Джантала:
— Опытным? Это как делают лютотроллей? Хм.
Глядя на Джанталино лицо, легко было представить над головой тролльки загоревшуюся лампочку. Или лампадку, если смотрел не гоблин.
— О каких мокрицах ты говоришь, зуфли? — отвлеклась охотница. —  Мокрицы — они под корнями.

Ишрумми:
— Я даже не знаю, — почти несчастно протянула на то реалистичная девушка, — он всё равно не послушал. Так я за шо говорю, народ. Вот счас устроимся, мамбе места покажем и надо найти кого из местных. Не может быть, шоб за дренейку никто не знал... Значит, знакомых, я так понимаю, ни у кого...

ДМ:
Эльф, нынче морской, мелькнул под водой бледным пятном; народ оценил красоту и выл на свой лад; рыбака не было видно.

Джантала:
— Здесь трудно знакомиться, — пожаловалась Джантала. — Я говорила — была один раз. Давно. Гоблин, который выменял ушные кольца, потом сказал, что меня не знает, а золото никогда не видел. Пришлось стукнуть. Потом уходить, и быстро. А чего он был такой хлипкий?

Джизера:
— Знакомых-то, — протянула мамбо, — нет. Да, может, чего у _своих_ местных узнаю.

ДМ:
— Один план хорошо, а два лучше, — легко согласилась гоблинша, проявляя больше увлечения изменчивым миром, чем умными мыслями и не забывая лузгать в бурные воды свою снедь,
— А они за живыми глядеть того... Умеют, твои?
­— Тяяяять, эльфас в при… Пурике!
Рыбак, чья голова показалась было над поверхностью вместе с эльфовой уже не орал, а гордый представитель восточных народов не носил парика, но орал заместо рыбака, потому что веселый ветер налетел на него и взял за волоса.

Глядя на такое, вставшая было на палубе с каменным видом эльфка пробормотала что-то неразбираемое для тролльских ушей и дернула с себя просторную неподпоясанную рубашку.
— Тять, эльфья ж девка, она...
— Я тебя, окаянец!
Тут все узнали, что весь живот у ней был хитро обмотан тонкой веревкой — не как у приличных людей — а на конце у той неприятного вида крюк. Вбив диковинную снасть в щель между палубных досок, эльфка сиганула в воду.

— Я почему никогда не могу до Кабестану, и шоб нормально? — удивляться Ишрумми уже не хватило.

Джизера:
— Ничего, — хмыкнула темная мамбо, — я вот никуда, шоб нормально, в последнее время... Эх, синие небеса...

Джантала:
— Ай-ёй, — сочувственно покачала головой Джантала. — У восточного эльфа волоса — самое больное место. За них же и баба его оттаскает, когда выудит. И поделом. Эти двое вообще кто и зачем на барже?

Джизера:
— А не за уши? — флегматично поинтересовалась Джизера. — Так вроде сподручней...

Джантала:
— Если за уши, то потом разойдутся, —  предсказала опытная троллька.

Джизера:
Мамбо только головой покачала: век живи, мол, — век учись.

ДМ:
— Эльфя же... — укорительно, как неумной, протянул великий ум. — Им ток от полей славы подальше. Я всегда говорил: только Калимдор, только тяжкая наша доля...
— Ой, шоб я знаю, ток они кажись вообще с северу плывут. И эта... крюкла мне не нравится, как сойдем, так и ну их.

Народ галдел, и только ветер носился над водами, да веревка дергалась.

Джантала:
Джантала поглядела-поглядела за борт, не спеша обмотала ладони чистой тряпицей, припасенной для перевязок, и принялась вытягивать веревку обратно. Смышленая эльфа, как ей показалось, уже добралась до утопающих. Если только показалось, недолго было и бросить слишком легко идущую бечеву.
— Хорошая же крюкла, толковая, — троллька с непониманием покосилась на Ишрумми. — Разве не лучше, чтобы толковые были при нас?

ДМ:
— Я, — убежденно говорила Ишрумми, глядя на нарисовавшуюся над бортом эльфкину голову, которая теперь больше тянула на куничку мокрую и бешеную, да еще и при хватавшем ртом воздух рваном эльфе, — никогда не видела, шоб толковым людям кто-нибудь да не платил. Шли б вы, народ, до вещей... Швартоваться скоро.
Над палубой стоял стон побиваемых детей. Рыбака видно не было.

Джизера:
— Так может, они того, за идею толковые... Прям как мы, — не упустила случая позубоскалить мамбо.

Ишрумми:
Ради страдальческой физиономии реалистичной девушки, пожалуй, стоило.

Джантала:
Охотница отпустила веревку, не глядя на выбирающихся эльфов. Куда больше ее волновала тряпица, испачканная мазутом и морским сором — даже Ишруммина семечка, кажется, прилепилась. Свернув попорченный бинт для стирки, Джантала задержалась возле колдуньи и тихо, только для нее, сказала:
— Те жемчуга остались при мне. Ты подумай, сильно ли восточные их хотят. Вдруг пригодятся.

Ишрумми:
— Они-то захотят, если сами не колдуны... — как невзначай пропустила мелкая, — ток я с ходу не скажу. Эльфы ж. По ним за так не скажешь.

ДМ:
За спиною Джанталы эльфка, изрядно выдохнув, выдирала из палубы толковую крюклу, с известным стоицизмом перенеся тот факт, что веревку уже не смотаешь так, чтобы не нашел ни один ушлый таможенник.
— Мои поздравления - считай, что лорд Скайтейл приносит тебе благодарность, — только и уведомили Джанталу, подымая с полу рубаху, — не покидая своего обычного состояния.

Джантала:
— Прокашляется, пусть приносит, — благосклонно постановила троллька, уже спускаясь по трапу за своими вещами. — Ну, после того, как ты оттаскаешь его за волосы.
С этим она и скрылась целиком, включая поставленную стоймя (для нарядности) гриву.

ДМ:
Что в тот раз хотел сказать лорд Скайтейл, Джантала так и не поняла — оно было очень неразборчиво. Его подельница только фыркнула, и тогда тролльке подумалось, что на востоке действительно никого не любят, кроме зеленых камушков и ярких птиц.

ID: 15535 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 23 марта 2014 — 14:51

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
23 марта 2014 — 19:48 Dea
— Дэвушки, вы только послушайте, шо Шейма скажет вам за Малчезаара. Это же мужчина, шо ах. Белый ветер Зенкара, и не спрашивайте, шо оно такое значит! Я не совру, если скажу, шо он сам подписал себе долг, шоб женщины Кабестану были счастливы, и жизнь продолжалась!

Джантала:
— Ветер не берем, — встряла перед Ишрумми троллька. — Если бы каменный столп Зенкара, другое дело.

Лейшу на заметку.

23 марта 2014 — 19:51 В основном безвредная Хозанко

Кажись он уже обнаружил некое духовное сродство с Рахой.

24 марта 2014 — 11:00 secondowl

Потролльте его тут ещё.

24 марта 2014 — 13:29 Lash

24 марта 2014 — 16:07 Lash

в наличии такой. широкий, знаете ли, сильный столб. столбище аж!

24 марта 2014 — 16:59 Dea

А тебе нравится одеваться по-другому и вести эротику?

24 марта 2014 — 18:40 Lash

вопрос с подвохом. я уверен