Высокая Страна Еще немного прекрасной дружбы (10)

Джантала
Ишрумми
Рыжая
Гильдия Южный Калимдор

ДМ:
Выяснилось, что когда болит голова, это всё-таки похуже, чем если всё понемногу, потому что когда солнце стало изрядно ниже, а Яврай-хохолок только немного здоровее и, по всему, даже в себя не приходил, Джантала уже хлопала глазами на просвечивавший всеми щелками потолок и слушала пофыркивание Злой Сестры.

По такому делу на отведенный под свежих раненных корабельный нос высунулась из-за пестрой занавеси серая рожа Джелуму. Это ей, поняла тогда Джантала, большая свинолюдиха что-то хрюкала сквозь троллькин сон, и потому не скажешь так, чего на лице молодой орчанки стало больше - кислой дури или сладкого облегчения.
- Вона ж, шевелится. Слышь, синяя, ногами дрыгать можешь?

Джантала:
Вопрос был важный. В первый момент Джантале показалось, что все понемногу у нее отдавлено напрочь. Однако же пальцами на ноге, а потом и всей ногой пошевелить удалось, и минутой позже троллька уже сидела на мятой лежанке, деловито ощупывая ребра. Ребра были, кажется, целы.
- Этот... живой? - хрипло спросила охотница, потрогав языком передние зубы.

ДМ:
- Куда денется?
Надо было сказать, что серая, конечно, не покривила душой, потому что все медики мира относили такие вещи, как недавний жар и смененные повязки, к признакам жизни, но прошла близко. По ейному виду было видно, что и сам вид лежащего у борта напротив Хохолка Джелуму заботил несильно... в отличие от неудовольственных приказов.
- Значит, голову в бадью, ноги в руки и на корму... за тобой посылал.
Тут лицо орчанки сделалось немного поулыбчивей: другим гадость, а сердцу-то и радость.

Джантала:
Троллька не без труда поднялась на ноги, опасливо косясь на Злую Сестру. Ощупала новую повязку на плече. Открывшаяся во время драки рана уже не кровила, но, судя по дурной легкости в голове, успела снова подпортить Джантале самочувствие.
- Он же спал, - буркнула охотница, сосредоточив хмурый взгляд на Джелуму. - Чего подорвался? Случилось что?

ДМ:
- Ну спал, а теперь встал. Корабль кто-то вести должен, - отмахнулась Джелуму. Она была из тех, которые считали вождей особыми магическими существами, рожденными из бровей и трудоголизма.
Бадья появилась тоже быстро, хоть и была неполная, с теплой водой. Злая Сестра выдвинула её из-за занавеси с таким нечленораздельным хрустом, будто это бадья и была главным нарушителем спокойствия... ну или Джантала.

Джантала:
"О", первым делом подумала троллька, потому что вода по такой жаре пришлась очень кстати. Уже потом, утолив жажду и умывшись, Джантала заподозрила нехорошее. Когда вызывают на циновку к вождю и перед этим заставляют принять бравый вид, разгром с тумаками почти неминуем. Тумаков Джантала не хотела, поэтому домывалась медленно и тщательно. Когда тянуть время стало уже опасно, а возле бадьи образовалась приличная лужа, охотница нехотя поплелась на корму, оставляя на палубе следы босых ног.

ДМ:
Джантала не знала, сколько проспала, но изменений хватало - начиная от сбавившего яркость солнца и заканчивая переставшими бряцать оружием колдунами. Скрипящих ремней и не снятых, как положенно, тетив на нижней палубе стало куда как меньше, но вот шевелящихся пальцев и блуждающих глаз... лица, подозреваемые в магии, явно возвращались в свою колею, бередили самые лучшие хамруловы страхи.

В общем, даже странно вышло, что у Джанталы в животе не стало спокойше, когда дверь за спиной хлопнула, оставив позади лица, лики и скалящуюся рожу Джелуму. Может, потому, что Долгая Рука - весь какой-то осунувшийся, после сна-то - сиживал не за невысоким столом безвестного гоблинского офицера (кают на дирижабле было две - капитана и его второго), а на притертой к стене койке и снова пил с блюдца какую-то болтушку. Воспользовавшись таким делом, Ишрумми Белесна Фохт (девушка, как известно, реалистичная) табурет себе и тяпнула. Потому болтала ножками.
Оно было видно - гоблинше нравятся комнаты с дощатыми стенами, в них же притопленными ящиками и окнами, закрытыми этой новой, не настоящей даже, слюдой - "стеклом". Столы с бумагами были тоже ничего, и коврик с какой-то маленькой лошадью (этот, правда, был в ногах у Корфая) тоже нравился.

Корфай:
- Что... развлекаем народ, как можем и умеем? - с ходу поинтересовался шаман, не отрываясь от болтушки и даже взгляду по такому делу не подняв. Интереса в его основательно посаженном голосе тоже было: тюю.

Джантала:
Нижняя губа у тролльки распухла, причем на одну сторону, и оттого казалось, будто Джантала вот-вот по-своему цыкнет зубом.
Не цыкнула. Зато огрызнулась, поглядывая на Ишрумми:
- Пусть сами себя развлекают. Это не для них: хочу и дерусь. Или ты мне запрещаешь, шаман?

Корфай:
- Да.
Отозвался-то Корфай походя, а вот выглянувшее из-за краю плошки лицо выходило куда как не ласковым, потому что один глаз у него всегда был дурной, а другой по комнатным реалиям глядел на Джанталу кровавым месивом, из которого, по всему, едва вынули тампон, а новую повязку еще не клали.
- Мы еще не разошлись, а мне было бы как-то обидно... случись одной парочке измочалить до бесполезности друг друга, а не кого-нибудь... со стороны. Вол'джин может этим не страдать, а у меня, ты знаешь... как-то свербит от бесполезности.

Ишрумми:
Лицо у слушающей за всё это дело Фохт стало совсем скучное.

Джантала:
- Мамбо позови - для глаза.
Когда троллька встряхнула мокрыми косами, в голове у нее загудело. Джантала сморщилась.
- Я знаю, Корфай, к чему ведут твои свербления. Не предупреждай. Но я и такая могу смолчать про твое золото... или чего ты теперь от меня хочешь?

Корфай:
- Ты не шустри, - тут Долгая Рука, отмахнулся еще раз и сделал паузу. Это было сложно сказать, что его тогда больше занимало: то, сильно ли крепко троллька стоит на ногах, или то, как на это самое глядит гоблинша, - нас беседы за полезность подводят к самой мякотке. Мы тут с Фохт хотели поговорить про её, стало быть, полезность...

Ишрумми:
- Угууу, за дирижабль, - тотчас покивала полезная мелочь, разглядывая дверь за Джанталиной спиной.

Корфай:
- За дирижабль, за лагерь, - где-то настолько же покладисто согласился и Корфай. Солнце за окном светило прямо с борта, ярко и казалось, что в этой теплой желтой атмосфере гоблинша щурится, а шаман стало быть нет, - и вот еще что, Вишня. Мне отчего-то думается, что у Джанталы к тебе больной вопрос. Я ей даже помогу с этим делом... как поживает Бледный Призрак?

Джантала:
Джантала удивилась: выволочки почти не было, и даже не пришлось оправдывать Хохолка. Постаралась ведь, придумала драке вескую - по тролльским меркам - причину, а вышло, что совсем другое занимает мысли Большого Гада. Охотница потопталась на месте, тоже оценила коврик с лошадкой и пристроилась на его край.
- Я слышала о Бледном Призраке, но не слышала, чтобы Черному Копью было до него дело.

Корфай:
- Кто говорил об интересах Черного Копья? - снисходительно поинтересовался у несправедливого неба Высокой Страны орк, что, правда, прозвучало скорее как "завали пасть", - это пока только твой интрес.

Ишрумми:
Видимо, по Джанталиному лицу не было видно, что интерес был её, или губа мешала. Очень уж пресное да сомневательное стало личико реалистичной девушки Ишрумми:
- Вы, дядь Корфай, меня переоценивайте, - сложила та губки, - я ж не с секты, да и секту вы двое того. Могли б кого угодно с Волоку взять и "ой, нам слухи за Бледный Призрак, а то мы вас в магии подозреваем".

Джантала:
- Мой интерес? - с сомнением повторила Джантала, поглядывая на Корфая снизу вверх. - Ты и меня с кем-то путаешь, шаман. Я выбираю, чье слово слушать, и делаю, как он говорит. Хорошо делаю, раз сижу здесь, у твоих ног. Бледный Призрак даст мне большую охоту? Сильных мужчин? Вкусную добычу? Красивые ракушки? Нет ракушек - троллю не интересно.

Язвила, надо же. Но в меру, не нарываясь.

Корфай:
- Ты на себя глянь, белка-шутиха, - посоветовал на то Корфай, помотав пальцем над Джанталиным лбом, да и поднял глаза на сидящую боком гоблиншу. Локоток реалистичной девушки попирал столешницу куда как со скукой.

- Я, признаю, не додумал за твою часть во всём этом деле, Вишня, пока ты не вернулась к Шарру... Ишрумми Белесна Фохт в передовом отряде кор'крона это ж тупость, даже если она знает за секту и золото, ты понимаешь? У такого дела появляется %*ёвина смысла только, когда у тебя появляется, что предложить сектантам. И исчезает, когда начинается хрень с ритуалом.

Джантала:
Джантала перестала скалиться. Поглядела на Ишрумми. Потом снова на Корфая. И опять на Ишрумми. Посоветовала от души:
- Говори ему правду, зуфли. Башни Г'харата все равно уже нет, а Корфай есть. Вот, сидит. Сделай, чтобы он был доволен, а то от недовольного вождя всем плохо. Ты знаешь про этого Призрака, которая убежала от своих?

Ишрумми:
- Знаете, народ? - как-то печально протянула Ишрумми с тем, чтобы прикусить чуток губку, - это звучит, как начало прекрасной дружбы, но до меня не доходит, где тут прекрасность. Распросить с пристрастием меня и в Г'харата можно было... а то вдруг мы уж всех всех Бледных Призраков пролетели?

Джантала:
- Воздушный корабль летит туда, куда его повернут, - поделилась новаторской мыслью Джантала. - И любая дружба лучше ссоры, зуфли Ишрумми. Давай не будем ссориться.

Корфай:
Корфай же на такое только хмыкнул и выходило, что резон:
- А это потому, что оно не моя забота... У меня дело есть, как раз про вас двоих, и ты мне за Бледный Призрак можешь не говорить, но у меня до этой белки-шутихи... известная слабость. У неё дурная голова и дар убивать людей.
Тут Долгая Рука едва только не озабоченно поцокал языком.
- А Бледный Призрак... она же женщина взрывоопасного ума. Подумай, Вишня... что будет, если она вон, - тут орк мотнул головой в сторону Джанталы, - не будет спать от мысли, что ты можешь быть частью чужих планов. Её скоро начнет слушать вождь Вол'джин... тебе так нужен еще один поводок?

Джантала:
Говорить Корфаю "сам дурак" не годилось, тем более, что это была неправда. Драться с вождем - уж тем более, и Джантала только повела глазами, изобразив на морде безграничное терпение.
- Я тебе так скажу, зуфли Ишрумми. Шел один гоблин по тролльской земле и был пойман, но сказал, что шел с подарком, и отдал то, что имел. Его не тронули. Шел другой гоблин по тролльской земле, был пойман, но не вывернул карманы, пожадничал. Тогда его съели. Вот ты не жадничай и говори свой секрет. Продать его все равно не выйдет, зато будешь в нашем племени гостем, а не добычей. И вообще, я злая, когда не сплю.

Ишрумми:
Наверно, безграничное терпение Джанталы выглядело куда как грозно или по крайней мере не очень-то походило на каноны гоблинского... безграничного. Больно щуроглазая Ишрумми дурно поморщилась. Она была из тех, кто мог лгать правдоподобно и легко, но навеки стать жертвой тролльской подозрительности из-за одного только таланта...
- Кабестан, - выплюнула гоблинша.

Корфай:
- Чудно... - заметил на то шаман, - Значит, слушаем сюда...

ДМ:
Ишрумми тогда очень удивилась и даже выгнула бровку, но выяснилось что где именно и с какими делами сидит сектантка шаману и впрямь было не интересно, о чем тот и проинформировал.
- ... и что вы две с ней сделаете меня, если честно, мало заботит, - добавлял он в конце, - убейте... прогоните. Это только ваш интерес: чтобы по месту бурной деятельности воздух стал чище, а сильно подозрительных... меньше. Это понятно, Вишня?

Тут уже Корфай, покуда глаза Фохт становились озабоченными, поморщился и не без думы глянул в миску. Взвешивал. Это был момент из тех, что многое поворачивают, и у Долгой Руки как было этакое чутьё на них, хоть и решалось всё заранее. Эльфские умники за такое говорили "история". Корфай - "свербит".
- Я вообще не за тролльский лагерь говорил... народ, - не без некоторого ехидства осведомил орк слушательниц, и продолжил уже на другой лад. Мерно. Определенно. - Надо приглядеть за Ордой. Ваши дела скоро пойдут на лад, если кто еще не понял: так всегда бывает, когда кто-то оказывается рядом около больших дел и остается в живых. Ты вот...
Долгая Рука походя глянул на реалистичную девушку.
- Люди в шатре Вол'джина еще не знают, какую громаду дел они получат, когда их народ развалит половину системы... такими, как ты, начнут затыкать все дыры. Не... не гляди так, я знаю за то, что ты распилишь и продашь всё, что можно... но это так и работает. Считай, что твои неприятности начнутся, когда ты решишь слинять. Ты...
Джантале достался взгляд попроще.
- ... с тобой всё ясно. Не успеешь глянуть, как получишь сотню или тебя начнут таскать с собой так, подержать на виду. Полагаю, тебе... разжевывать не нужно?

Джантала:
- И это еще Лубая звали пророком, - проворчала троллька со своего коврика. Морщилась, кривилась - но верила, потому что Корфай говорил умно. - Не хочу на виду. С Альянсом сейчас будет мир, и пойдут условия. Туда не стрельни, там не чихни. Но я понимаю, шаман, что будет, если начну крутить носом и говорить "не хочу" вслух. В большое дело если вляпался, хода назад нет. Только вниз. Говори дальше. Я слушаю.

Корфай:
- Умница, - отозвался Корфай так ласково, что Джантала поняла: любимой женой не возьмут, нет.
- Добро, значит, пожаловать на новый север: хумы, эльфы... и, чтобы было совсем не скучно, разруха и долг. Подкинь-ка воон ту карту, Вишня.

Карту развернули быстро - ну как умели, север получился под носком ишрумминого полусапожка, армейского и невдобного, крайний юг под Джанталиным задом или между пяток, это как поглядеть. Получился Калимдор.
- Вот это дело было наш интерес, - палец шамана ткнулся куда посевернее и провел полосу с востоку на запад, забравши правда чуток и к югу. Там еще деревья были нарисованы. Фигурно, по гоблински: карта была новая, - лесная полоса, Ясеневый, теперь будет не наше. Гаррошу хватило допереть, но теперь можете всему этому сказать чего ласкового... на прощание.

Джантала:
- И в богатой Пандарии нас теперь тоже не любят, - ерзнула по карте троллька. - А хумми любят, потому что они спасли медвежьи зады от злого Гарроша. У Вол'джина там есть друзья, но мало. Еще остается юг. Вместо острова Терамор теперь большое кострище, и умному вождю это будет на руку.

Корфай:
- Юг, юг. - прорезавшаяся в корфаевом голосе хищнота никому бы не понравилась, а грубый шаманов палец уже затыкал по карте, с юго-запада да на юго-восток, где раньше был исполинский иглистый каньон, а теперь невесть что:
- Вот это лесная полоса, где эльфы еще не впились в землю. Вот это, скажи спасибо дракону, новый выход к морю... и хумы за это дело знают. Вождь Вол'джин дает им время провести через Северную Стражу столько народу, сколько захочется. Что делать на юге они еще, значит, не придумали, а не дать северному вождю восстановить сообщение... это будет. Туда не стрельни, там не чихни.

Джантала:
Джантала прикусила распухшую губу. Для решений Вол'джина было не одно оправдание, но все равно получалось, что хумми вольготно расположились в Степях и вряд ли сдадут позиции. Повстанцев они, конечно, не перебьют - хумми любят, чтобы у них все блестело, включая раздутую честь, - но лучше бы перебили, чем заставлять жить по своим законам.
А они заставят. Был уже случай. Вождь Тралл после того случая едва сделал орков снова похожими на орков, а не на хуманских батраков.
- Короче, - подвела итог своим раздумьям охотница, - кого надо убить?

Ишрумми:
- Кажись, пол-Калимдору... и шо-то я не имею знать, за шо именно.
Ишрумми только забавливо поцокала языком да помяла носочком исконные эльфьи земли. Этой-то и правда было не за что переживать. Ну, не считая того, что тут и её к большой Орде привязывали.

Корфай:-
- Ну вроде того, - хмыкнул на то Долгая Рука, - только это... потом. Слушаем сюда: это мы потому нашу Новую страну на юге поставили, что юг будет сам по себе... а у меня к тамошнему народу этакая слабость, с ними и продержаться можно... и дел наворотить. Это если будет время. Это если здесь не будет кипеша и провокаций. В ближний год будет тихо, потому что если Вол'джин не сделает чего... сильно тупого, хумы будут бегать за мною и без умения.
Корфай на том помолчал, и было слышно, как орк мнет зубами десну под едва зажившей щекой. Ему думалось, что это всё ложь — за то, что у алых и синих есть общие враги. Кровь надо было лить не за идеи, не за Свет какой и не за духов, а за земли да власть.
- Так что... процветайте, народ. Займёте те места, которыми вас пожалует вождь Вол'джин. Будете ему благодарные... надо будет - удержите от ошибки. Будет власть, сделаете так, чтобы у гребаного севера остались зубы, потому что когда мы на юге развернемся, либо я пойду под Вол'джина, либо он... под меня. Это будут клещи.
Тут шаман осклабился как-то интересно. Представил, значит, что-то сладкое.
- Вот тогда... тогда будет бойня. Для всех, кто на этом Калимдоре сильно лишний.

Джантала:
Это для какого-нибудь эльфа несколько лет - сущий пустяк, а Джантале время было дорого, и бойню она бы хотела прямо сейчас. Но, как говорится, или жди, пока бананы созреют, или мучайся животом. Троллька была из тех, кто ждет.
- Зубы, говоришь, - протянула она. - И чтобы без кипеша... Хорошо. Для хумми я буду тихая и полезная. До времени. Только, Корфай, ты должен говорить с мамбо. Рыжей ты совсем не нравишься. Ей по душе, когда Вол'джин щадит бесполезных, потому что они семья. Мне - нет. Мы с ней не договорились

Корфай:
- Я сам донесу до Вол'джина общую мысль, - прикидывая что-то, перебрал на то пальцами шаман, - но за вас он знать не будет. Совести до времени лучше быть этакой - ненавязчивой штукой.

Ишрумми:
На том краю еще не прознавшего о своём неортодоксальном разделе континента замерла и Ишрумми. Она была реалистичной девушкой, и по её широкому личику было видно: гоблинша хоть и понимает, что её закабалили, но скорее задается вопросом - а как это вообще? Деятельность во имя государства. То ли кошель без дна, то ли, наоборот, днище такое всеохватное, что ой. Всяко несуразная штука.
Только при последних словах и оживилась, вопросительно подняв пальчик:
- То есть, если никто не знает, это, дядь Корфай, мы вроде совета теней будем?

Та еще выходила совесть.

Джантала:
- Думать придется, - пожаловалась та часть совести, которая была побольше и поклыкастее. - Айе! Тебе хоть это привычно, зуфли Ишрумми.

Корфай:
- Да, примерно... - нежно улыбнулся Ишрумми Долгая Рука, - у нас будет прям как у них. Если кто-нибудь из вас погибнет странной смертью, мне тоже будет странно.

Ишрумми:
- Ой, за шо ж вы такое говорите... мы ж тут все теперь мрачная клика, мечтающая ввергнуть мир в огненную купель войны. Какой еще не было, ну и всё такое, как в брошюрах.

Джантала:
- А иначе не выходит, зуфли, - очень серьезно, от души, сказала Джантала.- Хумми аж не могут, когда кто-то живет не так, как им нравится. И эльфы эти тоже - с ними по-соседски нельзя. Гурубаши тоже не умели делиться землей, но когда не дрались, и торговали, и менялись по-хорошему, и собирались вместе набить кому-нибудь морду. А чтобы эльф перестал задирать нос и пошел торговать с орком или биться с ним рядом, надо чтобы попер какой-нибудь Легион изо всех щелей. Дурной народ. Вот с тобой у нас будет хороший мир, гоблинка. Подумаешь, повоевали немного. Ты же не эльф, чтобы дуться.

Ишрумми:
- Ну вот и я за что говорю, - не то с непонятной иронией, ни то с простодушием, но, скорее всего, просто со вздохом развела ручками Фохт.

Корфай:
- Я рад, что по первому пункту без возражений, - заметил на то Корфай совершенно просто, - Теперь, значит, про огненную купель...

Надо сказать, до поры до времени никто в мире не знал, о чем пробалакали еще полчаса лица очередного вселенского заговора, но выходило, что за практику. Такое всегда случается с этим народом.

ID: 15453 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:43