Высокая Страна Самемха (9)

Рыжая
Джизера
Джантала
Ишрумми
Делнейен Гиллид
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор

ДМ:
Впоследствии говорили, что двухлетние труды оргриммарских магов, вырвавшиеся из ветроловки Г'харата, положили конец письменной истории Высокой Страны и спровоцировали много разных вещей. Так, отряды генерала Шарру были застигнуты где-то на малой северной дороге и не успели поддержать завязшую в уличных боях западную группировку кор'крона. За час воздушные силы всех участвующих сторон записали в свои графы потерь несколько десятков единиц легкой авиации, а шестой флот Штормграда – фрегат "Угроза Магды".
Ничего из вышеперечисленного не было известно Корфаю Долгой Руке, Джантале из Темного Копья или, для примера, Делнейен Гиллид, когда те промотали головы после взрыва и обнаружили себя лежащими под голым небом. Башня Г'харата доживала своё, и верхняя галерея прекратила своё существование, рухнув на остатки первого яруса. Всюду пытался подняться на ноги уцелевший после толчка и последвавшего обвала люд, и это было первым моментом, когда мало кто озабачивался сторонами.
Каждый поднимал голову вверх, чтобы увидеть зыбкий, но без малого реальный силуэт джинна Самемхи – тот пожинал плоды.

Джантала:
Как только мир перестал выплясывать вверх тормашками, Джантала поползла на север, сцепив зубы и жмурясь. Ползла вдоль стены, чтобы не снесло ветром и не стукнуло куском крыши. Цель у тролльки была только одна: добраться до Делнейен и вбить ей копье в глаз.

Рыжая:
"Значит, нет у нее запала, да?" – беззвучно разевая рот бормотала еще не видимой Джантале полуоглохшая и едва спасшая зрение от осколков Рыжая, жмущаяся от разбушевавшейся стихии к солидному куску полураздолбанной стены. "Нету, значит, не взорвет, да?" – корила она охотницу, шалея от ощущения надетого на голову мешка и не решаясь отнять предплечье от глаз.
Рискнула позже и как-то подумалось, что лучше бы не рисковала. Царивший кругом хаос и торжествующий воздушный элементаль не оставляли поводов радостным мыслям.
Мамбо слышала, что в Ульдуме как-то обуздали беснующегося Ал'Акира, но в том бою жрице побывать не довелось, поэтому что противопоставить воздушной громаде – она не знала. Не шаманом была всё-таки, дружбы со стихиями не водила. Растерянно привалилась к стенке, пытаясь окончательно прийти в чувство.

Делнейен:
Эта цель, впрочем, не совпадала с целью Делнейен; поэтому, когда на периферии зрения рыцарши замаячила Джантала, эльфка на всякий случай поползла быстрее, правой рукой прихватив отлетевшую в ходе раздрая дощечку.

Восточную стену сильно потрепало. Настолько, что Делнейен вознамерилась выползти из башни через зияющую в постройке дыру.

Джантала:
Этак ползать наперегонки можно было до бесконечности. Зато на пути у эльфки все еще было подвальное войско, хоть и ошалевшее после взрыва, – и Джантала на правах вожака рявкнула приказ немедленно изничтожить немертвую. Слышно было даже через вой ветра.

ДМ:
Кто-то из больно вострых даже нашел в себе разуму – двинуть, однако прошли недолго, потому как их первый: один из братьев-костемесов, что передвигаться мог уже в силу изрядной массы и покатучести, неожиданно захрюкотал. Ему было больно, потому что ветер ему глаза выдавил.

– Беги... ты беги, – За спиной эльфки уже подымала голову Чудесная, выплевывала слова вместе с густой, почти черной кровью, потому как при падении налетела на жесткий камень и бок сектантки куда как болел. Делнейен подумалось, что давно ей добра так искренне не желали.

Лилинет:
Какое-то время Лили лежала на спине, глядя наверх, куда и все, и соображала, все ли части тела при ней. Потом она огляделась, как могла. Перевернулась на живот и помотала головой. Мимо ползла эльфка. Рыжая говорила, что она будет помехой этому богу, но вон он чего творит, а сектантка не станет от доброты заботиться о рыцарше.
При обрушении неживая не выпустила из руки топор и теперь поползла наперерез Делнейн.

Джантала:
Джантала, прикинув шансы, ползком двинула к беспамятному Веревке, чтобы окончательно избавить мир от его присутствия. Где-то там же, куда попадали культисты, должен был валяться и свисток – заслоняя глаза предплечьем, троллька высматривала его среди камней и щебня.

Джизера:
Джизера редко огорчалась тому, что пришла в себя – но сейчас был тот самый случай. Яркий свет резал глаза, в ушах ревело до звона, а голова раскалывалась так, что не хотелось уже ничего – только бы закончилось все. Тело, правда, совершило еще пару попыток куда-то уползти.

Рыжая:
Рыжая же в это время понемногу очухалась, отложила у камушка бесполезный арбалет, печально погладила кожаный сумков бок и немножко его потрясла. Если звук разбившегося стекла и был, то она его все равно не услышала, но хоть убедилась, что из швов не каплет. Разным.
Кинжал сгиб в неведомых взрывных дебрях, но повсюду, кромет рупов, валялось множество пандарийских артефактов, вынесенных жадными до металла борцами за свободу из приснопамятной раболатории. Жрице вроде как довелось заметить, как они работают, потому прихватила парочку, не рискуя вот так, сходу, использовать неопробованное джу-джу.
Как бороться с воздушной дурой выше, мамбо не знала. А вот культисты дохли от вполне возможных причин. Потому, увидев ползущую к Верёвке Джанталу, она поползла искать остальных.
Вскоре выползла к Чудесной и без долгих раздумий активировала блестящую штучку, постаравшись попасть сгустком силы по явно больному боку – ломать, так ломать.

Делнейен:
Делнейен тогда, перевалив свою же тушку через остатки башенной стены, обнаружив себя в полуразрушенных помещениях, совсем недавно служивших складами и подсобками. Видно было, что следующая стена – уже отделяющая улицу – тоже была не в лучшем состоянии. Эльфка устремилась туда.

ДМ:
Надо было сказать, вокруг много, кто подымался, но каждый опаздывал по-своему. Больше же всех опоздал Веревка – он был интеллигентный человек и не поднялся вовсе.
За спиной слышно было, как дико крикнула Чудесная. К Делнейен пришло спокойство, и почему-то именно тогда, когда сектантка падала, из последних сил стегая вокруг себя воздушной плетью. Может, Самемха не был богом, но кровь оставалась наилучшим проводником. С эльфкой делились силой, и эльфка ползла быстрее.

Мимо разбросанных вокруг тел в серой коже. Мимо развороченных остатков подсобок и каптерок.

Ветер подгонял Делнейен и ей думалось, что ветер – это хорошо. Ветер это сущность.

Делнейен:
И путь наружу, к свету: Делнейен постаралась, перекидывая почти омертвевшие ноги через последнюю преграду. Когда и та была пройдена, эльфка оттащила себя на два метра от стены и попыталась прощупать арканные течения вне башни.

Рыжая:
Разохотившаяся мамбо, распробовав новое оружие, шустро поползла дальше, отыскивая, кого бы еще пригреть этакой силищей. Ошибка её в выборе ловушки для духа в теле эльфки заключалась в нецелевом её использовании. Лоа бы та поймала, а вот стихийного элементаля – нет, потому как не для того была делана. Это как сеть, удерживающая рыбу, но пропускающая через себя воду. Тем не менее, в веревки воды впиталось и зацепилось, а раз Чудесная так радела за нежить, то стоило поискать её и... что "и" мамбо ещё не придумала, но собиралась, по мере возможности, быстро ища свою ушастую бледную цель.

Джантала:
Тут Джантала пересилила свою нелюбовь к амулетам. Непосвященному троллю опасно браться за джу-джу, но время было отчаянное: охотница подобрала медную штуковину, прибитую к стене ветром – и в разрушенном зале прибавилось ползунов, желающих упокоить Делнейен.

Нафьяш:
Делнейен не поняла, что стряслось, потому как из-за угла стены на неё не то шагнули, не то упали: ничего тролльского во взгляд Нафьяш не осталось – щеки посинели, пальцы, сжимавшие кухонный, что ли, нож гуляли.
– Ты отдай... отдай! – выкатившаяся было наружу из своей разгромленой кладовки, фарраки вцепилась в шафтранный шарф и дернула с плеч эльфки.

Делнейен:
– Да бери, мне жалко, что ли? Только ты мне, дорогая, скажи: раз за Самемху знаешь – как его отсюда угнать? – тут эльфка утерла сухой нос, убедившись, что и снаружи магия не работала. – Себе дурного заберешь, если захочешь, только подальше отсюда...

Лилинет:
Упорству отрёкшейся учиться было не надо. И ползла она, может, не намного быстрее сбегающей эльфки, но целенаправленно. Перекатилась через ту же кучу камней и увидела вцепившуюся в шарф Нафьяш.

Джизера:
На этом празднике жизни, где каждый куда-то полз, Джизера почти что чувствовала себя лишней. Колдовать тоже, раз уж ветер по-прежнему дул, не вышло бы – потому мамбо от бессилия закрыла ладонями уши. Не то, чтобы это помогло от всепроникающего визга ветра – но и сил передвигаться у тролльки оставалось разве что на последний рывок – и ей казалось, что они могли еще пригодиться.

Нафьяш:
Тролльские пальцы бросили нож, замотали на себя ткань, что бешеные. Когда фарраки сгребла на себя кучу желтой ткани и безумно оглянулась вверх – на своего взирающего с высоты, пусть и не проявленного полностью, бога, в ейных глазах появилось этакое остервенение:
– Ты что с-сделала, почему мне не приходит мой бог?

Корфай:
– Убей её, твой бог твой будеееет!
Там позади, пытаясь перейти на шаг, но по ветру не успевая, пытался кричать Долгая Рука.

Делнейен:
Тут тщедушное эльфкино тело взбесилось:
– Да как ты, жрица и самый верный ему прислужник, могла отпустить своего покровителя?! Почему, скажи мне, почему ТЫ не знаешь, что произошло с ТВОИМ богом?! Почему чертов орк знает больше, чем ты? Наверное, тебя действительно стоит убить – за то, что задаешь такие вопросы!

Лилинет:
Лили не остановилась. Как могла быстро, сократила расстояние до парочки, и, не глядя на фарраки, от души рубанула Делнейн по шее.

Рыжая:
– Потому что он в ловушке! – заорала Рыжая для Нафьяш, поднимаясь по стеночке и распластываясь по ломаному камню, чтоб не сдуло. – В ней!
Сумки тащили куда-то вбок, но расстаться с ними Рыжая не пожелала бы ни за что, хоть и поубавилось от этого прыти.
Решительные действия подоспевшей Лилинет заставили её вздрогнуть, потому как она, мявшая в ладони шмякальное джу-джу, не решалась на эльфу поднять руку, чувствуя свою вину и свою ответственность за произошедшее.

Джантала:
Когда Джантала подползла к восточной стене и увидела, что эльфка уже недалеко, опасное джу-джу выпало из ладони охотницы и покатилось по ветру – троллька предпочитала проверенное оружие. Подтянулась поближе, ткнула копьем. Целиться было трудно.

Делнейен:
А эльфка, почуяв приближение Лилинет не иначе как пятой точкой, постаралась уклониться; больше – одновременно пнуть нежить ногой. Может, даже по лицу.

ДМ:
Он мало что мог, не проявивши себя полностью, этот Самемха, но ему подчинялся ветер, и теперь, когда весь свет ополчился на его хромой кокон, вся ветровая ось Г'харата пыталась втиснуться в пролом.
Дернувшуюся назад эльфку рвануло и потащило ветром на спине – не успели ни нож, ни меч, ни копье, а приподнявшегося было Долгую Руку ткнуло о ближайшую стену так, что тот едва не потерял дыхание.

Джантала:
По этому же попутному ветру просвистело и копье, брошенное вслед немертвой, – получается, со всей силой урагана, присовокупленной к тролльской.

Лилинет:
Лилинет, почти рыча с досады, снова оказалась в роли догоняющей.

Рыжая:
Вот к нему-то, шаману ударенному, и поползла обратно жрица, не сумевшая активировать артефакт. Подползла, потащила бурдючок из сумки, тот самый, втолкнула меж пострадавших губ длинный носик и влилвать стала понемногу.
– Ну же, Корфай, – бубнила она, – давай, глотай, живи, зараза шаманская, говори с этим своим духом, потому что пока эльфу отловят...

ДМ:
Тут у Делнейен дыхание закончилось.
Долгая Рука только глазом косил и мотал головой – советовал, значит, смотреть.

Рыжая:
– Она же... отпустить могла, – страдающая от угрызений совести вперемешку с желанием убраться отсюда подальше мамбо отняла целительный бурдючок и смотрела. А что ей ещё оставалось?

Делнейен:
И когда эльфка, почти совсем мертвая, выдохнула и закрыла веки, невидимая клетка, в которой бушевал дух, напомнила о себе звоном закрытого замка. Теперь, когда все терялось и теряло смысл, Делнейен дала духу добро.
Вылетай, ты теперь сам, без меня...

Лилинет:
Вроде недалеко было, но мертвячке показалось, что она ползёт по ветру вечность. А догнав – снести голову, или повредить оную – вот и вся цель была у неё.

Джантала:
А у Джанталы был топорик. Второй, раздобытый взамен того, что достался Злой Сестре; топорик и полетел с ветром, брошенный с верхнего замаха вниз – так, чтобы вонзился в бледный эльфийский лоб.
И почудилось трижды оглушенной тролльке, что вот сейчас она вырвет из усохшего тела череп на длинном хребте и принесет его бабке, которая посмотрит с добрым снисхождением и цыкнет зубом – зубов у нее хорошо так осталось, здоровые были в роду зубы...
Безумный день.

ДМ:
Может быть, дух Самемха и был благодарен Делнейен, но он вряд ли мог спасти её от топора – больно рано тот был брошен. Потому, наверно, в тот момент, когда полупрозрачная фигура джинна качнулась в воздухе и обрела плоть, никто уже не не смотрел на эльфку, но всякий на небо.
Потом ветер как дрогнул, будто его повело из стороны в сторону, и стих.

Было бы тихо, если бы в башне не падали с уцелевших верхов камни и доски.

Делнейен:
И когда эльфкино тело обмякло, по лицу ее, раздробленному напополам, прокатилась капля черной, густой крови. Тогда губы ее выплюнули:
– Помогай еще таким... – и закрылись. Навсегда или нет – неизвестно; но если бы рыцаря смерти можно было упокоить таким образом, Артас был бы сильно недоволен.

Джантала:
Если бы охотница знала, что эльфка последним усилием воли освободила злобного духа, то сплясала бы на впалой груди, круша ребра, – а так, зыркнув на другую нежить с молчаливым одобрением, только наступила ногой, выдернула из черепа засевший топорик и в несколько ударов отсекла мертвую голову. Так полагалось.
– Ты сказал, – Джантала развернулась к Корфаю и бросила очередной трофей ему под ноги, – что ее смерть убьет духа.
На троллькином лице было написано подозрительное недоумение. И смотрела она с подозрением – не только на уплотнившуюся фигуру и Корфая, но и на Лили с Нафьяш. Так и стреляла глазами.

Лилинет:
Лили же села на зад и смотрела наверх. Незаданный вопрос произносить нужды не было. Думала только, что этой дряни она не соперница уж точно. Медленно окинула взглядом тех, кто был рядом.

Корфай:
– Да. – Это было единственным, что сказал Долгая Рука, глядя в небо, и, может быть, в первый раз Джантале случилось увидеть на его лице сомнение. В этот момент вообще много кто смотрел вверх: смотрела – мертвым взглядом – Нафьяш. Смотрел люд верхний и люд нижний.

– Кто... освободил духа?

ДМ:
Никто Корфаю не ответил, но перевитые шафранными лентами, контуры джинна вдруг стали неясными, как развеивающееся облако и поплыли вниз – к собравшимся у остова башни.

Джантала:
Сомнение на лице шамана избавило Джанталу от сомнений собственных, и троллька так быстро, как позволяло безветрие, бросилась под прикрытие полуобрушенных стен – искать хаккаров свисток. Свисток был важен. Она видела, как заклинают змей.

Рыжая:
Рыжая замерла рядом с Корфаем, дернув его за руку и судорожным движением подбородка указав на движущуюся вниз громаду.
– Его Дел сама и выпустила. Из моей ловушки. Сможешь поймать?

Джизера:
Смотрела и Джизера. На проплывающую вверху громадину элементаля – с видом "да вы, верно, издеваетесь", на остатки стен – с опаской, на Корфая же – с надеждой.

Лилинет:
Лили проводила взглядом Джанталу, соображая, что на неё нашло и поняла. Всё в этой имповой башне было завязано на трижды проклятый свист. Она поспешила почти туда же, чтобы не мешать и увеличить шансы найти иголку в этом каменном стоге сена.
– Свисток ведь важен, шаман? – бросила она на ходу.

Корфай:
– Нет, – отозвался шаман. Всем сразу. Ему думалось, что бежать было уже поздно, и потому, наверно, Долгая Рука так и держался у края пролома.
– Достаньте мне старика... Лубая, живо!

Лилинет:
Неживая на ходу поменяла траекторию движения и зарыскала по обломкам в поисках тела.

Лубай:
Надо сказать, именно в этот момент отработавший свой запас прочности пророк лежал среди тех, кто остался в комнате с нерушимой блямбой. Он глядел наверх и в этот момент его широкие глаза стали совсем рыжими, потому что Лубай'зул был разобравшийся в жизни тролль – он знал за элементалей.

Рыжая:
Рыжая осталась около шамана – того надо было держать, потому как зелье набирало силу медленно, понемногу, восстанавливая порастратившегося и обожравшегося ранее подобным шамана. Потому как он счас стал куда более важным для неё, чем за все их недолгое, но бурное знакомство.

Джантала:
В тишине, такой странной после завываний ветра, указания Корфая слышны были хорошо. Джантала бросила бесполезные поиски и устремилась туда же, чтобы помочь неживой перенести пророка, – тролль, даже хилый от старости, был куда крупнее Лилинет.

ДМ:
Даже не по-хорошему получивший в голову орк Яврай не мог пропустить такую движуху, и потому кой-как поднялся от стены, к которой привалился по случаю затишья. Взгляд у него был мутный, но команда была нужна каждому, и потому в круге вокруг пророка нежданно оказались и невесть как уцелевший при обвале Гвоздь, и приложенный, по всему, камнем из стены офицер гарнизона.
Очень много лиц высунулось в пролом стены, когда выволокли не открывшего рта Лубая.

Очень много лиц смотрело, как Самемха опустился на землю разноцветной дымкой и, обившись на мгновение вокруг оставшихся на чистой земле Нафьяш с телом Делнейен, обрел форму. В историю не вошло то, что в этот самый момент у Долгой Руки не то от бодрящего зелья, не то от нервов дернулась челюсть.
Вошло то, что когда Самемха коснулся шарфа в руках фарраки огромным пальцем, шафран обратился дымкой и словно всосался внутрь. Троллька отступила на шаг, будто не знала, что делать, а Корфай ухватил пророка Лубая за ворот и толкнул вперед, на пятачок.
– У тебя тут здесь остался один слуга, дух... и тот несуразен!

Джантала:
– Домой иди, – ощерилась на духа Джантала. Губы у тролльки посерели, но в ее глазах было прежнее яростное упрямство. – Иди, ты теперь свободен. Здесь плохо.

Лилинет:
Лили молчала. Она не знала про духов. Не знала про тролльских богов. Её задачей никогда не было драться с такими существами. А потому она просто смотрела и ждала действий от тех, кто знал это всё.

Рыжая:
На Лубая жрица смотрела даже без привычного сострадания к соплеменнику. Тот совершил очень злое дело и готов был слишком на многое, но вот чего не могла взять в толк мамбо – как он спутался со стихийным?
Тем не менее, свою толику уговоров она, пошатываясь и слыша бухаюшее в настрадавшихся ушах сердце, добавила:
– Лети на волю, дитя Ал'Акира, не держи на нас зла, потому как умысла недоброго не было.

ДМ:
Нафьяш ничего не сказала, потому как в голове у ней было пусто. Бывало, она думала волей божьей, бывало, ножом, но теперь, когда вышло, что её бог смотрел на неё, как на врага, фарраки подумала: "сделали ли те сектанты что-то странное?"
Была ли оскверняющим злом ветроловка, запущенная, чтобы подхватывать силу жертвенной крови и кормить её бога-дитя?
Это она была несуразна.
Тогда Нафьяш взялась за свой – пусть и кухонный – нож, вдохнула, да и ткнула себе с размаху, как учили в храме. Пониже ребер и наискосок.
Ей еще показалось, что Бог глянул на неё куда как ласково, а потом отчего-то поддел пальцем то, что осталось от мертвобродной эльфки, и взошел наверх по своей солнечной дороге.

Другим не казалось: они видели, как зыбкая громада без слова подымается в воздух и тянется на юг, уже в движении растягиваясь как какое облако. Таких было мало в сегодняшнем небе.

Хохолок:
– Тьфу... - покривился Яврай. У него лицо было какое-то вытянувшееся.

Джантала:
– Чего он? – голос Джанталы прозвучал хрипло. Троллька смотрела вверх.

Рыжая:
– А я знаю? – удивленно вторила Рыжая. – Кто их поймет, этих элементов?...

Корфай:
– Ветроловка... того. Несуразные вещи... того, – так же шуршаво отозвался шаман Корфай, – Это их теплое. Это их мягкое.

Лилинет:
– Чего? – не поняла немёртвая.

Джизера:
– Мда, – скрипнула в пустоту над больной головой Джизера. Лицо и у нее было длинное.

ДМ:
Тут стало совсем тихо, и только на дальних холмах лежали разбросанные ветром остатки кор'кронских тентов. Может быть, в первый раз за несколько дней у люда разного нашлось время глянуть на блекло-синее небо и на то, как из-за далекого краю скалы, от городского каньона, тянулись вверх столбы черного дыма.
Стало совсем тихо, и, может быть, потому позади, там, где раньше был ход под складом, завозились упавшие обломки балок – уже не потолочных – кто-то глухо стучал снизу.

Рыжая:
– Ишрумми, никак, выйти хочет? – с несколько отрешённым видом заметила лиричная донельзя мамбо, меряя рыжими глазами небо. Будто не надеялась уже на такую возможность. – Кстати, её вожделенное золото разнесло, небось...

Джантала:
– Пошли, – опомнилась едва ли не первой Джантала. Нашла глазами дирижабль: тот, сидя глубоко в яме, все-таки уцелел. – Сейчас набегут не те, так эти. Надо убираться. Что делать с тобой, старик Лубай? Ты не сказал, что лоа Самемха – не лоа.

Рыжая:
– Ещё Вол’джину этакое принести хотел, – хмыкнула позади Рыжая. – Но Джантала права, нам пора. Пусть духи будут добрыми к мёртвой Делнейен, у которой не без моей вины так криво судьба пошла. Кого подлечить надо до дирижабля – обращайтесь. Сделаю, что могу. Только артефакта для нежити, Лили, уже нет.

Джизера:
– Я все еще здесь, – вяло махнула рукой Джизера. – И сама я не дойду.

Джантала:
После слов Рыжей охотница оглянулась на Корфая.
– Верни ему глаз, – просьбы у Джанталы выходили странными: и грубыми, и с редким по силе чувством – это вместо "пожалуйста". – Я тебе отплачу. Это мой долг ему.

Рыжая:
– Будет долго и больно, – оценивающе посмотрела на шамана Рыжая, чуть прищурясь и разглядывая его пострадавшее от пыток лицо. – Это если сегодня начать. Завтра будет быстрее и поласковее.
С этими словами она, пошатываясь и дернув за рукав Хохолка-Яврая, чтоб помог, способствовала приданию устойчивого стоячего положения Джизере.

Лилинет:
Отрёкшаяся покачала головой в ответ Рыжей. Если ей и было чего надо, оно сиротливо висело за спиной. Неживая сняла со спины куль и осторожно осмотрела коробку. Отбитые края, ещё больше облезший лак. Она уже не выглядела той дорогой вещицей, что была одиннадцать лет назад. Лили вздохнула и замотала набор обратно.

Корфай:
– Эй! Джелуму... Гвоздь! – тут, надо сказать, голос до Корфаю вернулся, а может, просто за щекой всё время спал. – Пошлите кого до леталки. Здание обыскать... быть не может, что столько золота, сколько взял пророк...свели на какое-то вуду.
Тут шаман перевел дух в первый раз, а у народа длинные лица ожили, потому что народ нижний не любил вуду (в основном), но любил золото и завозился. Только Хохолков взгляд получился пристальный, потому как тот теперь знал и за жизнь, и за коррупцию.
– Я тебе, мамбо Рыжая, буду благодарен... но мы за это дело позже поговорим, – перевел Корфай дух во второй раз, как народу вокруг стало меньше, – а мы сейчас пойдем, наших кор'кронских друзей-то встретим. Их немного осталось.

ID: 15446 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:43

Комментарии (4)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
10 марта 2014 — 21:55 Pentala
На этом празднике жизни, где каждый куда-то полз...

^___^
Эльфку жалко.

11 марта 2014 — 2:29 Dea

Да ладно. Она и так мертвенькая была.

11 марта 2014 — 19:36 Pentala

Но диалог Джанталы и Рыжей в финале - это, девчата у вас эпик вин)

14 марта 2014 — 16:31 Dea

Мы еще как-нибудь посплетничаем.