Высокая Страна Самемха (9)

Рыжая
Джизера
Джантала
Ишрумми
Делнейен Гиллид
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор

ДМ:
Надо сказать, Рыжая не знала, что покинула башню не ко времени, и когда она шла в обход через кухню, первые вестовые уже обивали лбами ковры хозяев высокой башни. Когда ступала по темному коридору, молчаливый комендант уже строил людей внизу, а галереи заполнились шумом шагов. Когда первая сбитая двадцатка уже шагала к складскому выходу, спустившийся сверху Веревка уже шептал что-то Лубаю, а тот, поворчав, кивал ему.
Когда крепостной народ тащил на внутреннюю галерею толстые связки арбалетных болтов, а пророк внизу пристально обмерял взглядом Блямбу, Пальчик и Чудесная явились за Делнейен и со странной лаской взяли её под здоровую руку. Снаружи пялились без излишнего понимания заряжавшие арбалеты орки с гарнизона.

Делнейен:
В руке же нездоровой у боевой нежити была деревянная ложка, на ручке которой следами чьих-то зубов застыли мелкие выбоинки.

Спокойствие давалось Делнейен с трудом; она дернулась было, когда троица приблизилась к ней, но выдохнула, последовала с ними. Думала, силясь не выдать беспокойства: "Где же Рыжая?"

ДМ:
– Время твоё пришло, глашатай, – мерно, как и всегда, возглашала Чудесная.
– Тебя прибудет. Это хорошо, – музыкально добавлял Пальчик. Он был из тех огров, что непонятными силами голоса могли внушить спокойствие и палате дикого дома, и толпе. Всякому, кто слушал, не задумываясь о смысле.
Люди гарнизона шуршали, когда Делнейен проводили мимо. Веревка молчаливо глядел с галереи – так глядели жрецы всех церквей востока.

Джизера:
Джизера выскользнула следом за культистами – пока мигрень не хватит по голове, надо было оказаться хотя бы на шаг ближе к выходу из этой дрянной башни с неправильными мертвыми.

ДМ:
И её присутствие не сочли странным. Это было торжественное время, и ему полагались гости... Даже если снизу приходилось воевать. Джизера вороной замаячила на галерее, глядя, как затертая в черную кожу гвардия коменданта двойной змеей утекает в сторону складов. Стучали подошвы. Лязгали проверяемые ножны.
– Доброго пути, комендант, – напутствовал Веревка едва не печально. – Мы жили ладно.
Никто не возражал.

Эльфку несли осторожно – в том, чтобы стать священной реликвией были свои, известные деятелям, прелести. И трепетная ласка сумеречного культа немногим отличалась от трепетной ласки культа света. Они берегли, даже когда возлагали свою ношу на неровную поверхность каменной блямбы – теплой под спиною.
Пророк Лубай смотрел куда как пристально:
– У тебя был бог, мертвобродная?

Делнейен:
– Нет, – не солгала; будучи уверенной в том, что тролль-пророк и о других религиях знает, она смотрела ему прямо в глаза. Более чем напряженно.

Лубай:
– Лубай думает, так лучше... – отозвался тот, и эльфке подумалось, что правды тут не меньше. Лубай не осквернял священнодейства. – Это дурно, девочка, когда уязвимость веры становится частью бога. Богу... ему нельзя быть благим.

Делнейен:
– Вряд ли Самемхе есть дело до того, во что веровало тело до снисхождения бога, – как бы невзначай заметила Делнейен, стараясь остаться как можно более отрешенной, огражденной от происходящего стеной невидимой ворожбы.

Лубай:
– У нас еще нет бога, девочка... только охапка подобий и слуг, которых глупцы столь же ленивые назвали богами, – отозвался Лубай едва ли не горестно, – я ничего не пожалею – собрать одного целого из пустых частей, и тебе будет лучше думать правильно. Кто ты была? Мертвобродная... Не думала, что часть тебя от тебя отобранная?
Пророк говорил мерно, будто не замечая как Чудесная обходит камень, кропя его какой-то пахучей жидкостью. Запястья Делнейен раз – и стали прихваченные над головою алым шнурком.

Делнейен:
Натянулись разом вервия-кандалы; да не истончились прахом, как случилось уже однажды.
– Не думала, – солгала остроухая.

Лубай:
– Ложь, – отозвался Лубай без злобы и пристрастия, – Лубай знает за вашу породу... Всё, что ты думаешь, бог Самемха пережил так же и понял лучше, только не истощился еще. Подумай о том, что у вас с богом одно желание... и не препятствуй.

ДМ:
Тогда Чудесная поднесла ему миску с пахнущей солью водой, и старый тролль не задержался рядом с блямбой дольше, чем нужно было, чтобы провести три вертикальных полосы на эльфкином лбу.
Оставленные за крепостными стенами орки, тужась, несли с малого двора давешние ящики с золотом и слагали их у блямбы – в тех местах, где рисунки Лубая были гуще. Джизера сверху видела, что тут было, пожалуй, всё, что ждало своего часу в крепости, но не всё, что было привезено караваном.
– Вы сделаете своё, когда я открою врата Легбы, – говорил пророк молчаливому Веревке, прежде чем тяжко осесть на подготовленный загодя коврик, и сектанты молча кивали, расходясь к лестницам на верха.
– Что ты думаешь, мамбо Джизера? – говорил прежде, чем прикрыть глаза, незряче замерев напротив привязанной эльфки.

Джизера:
– Да что мне думать, зул, – сощурилась троллька в ответ. – Я смотрю.
Ну да, еще бы добавила, что мимо проходила.

Лубай:
– Мой враг мертв?

Джизера:
– Там его нет, – качнула головой Джизера. – Не было, когда я ходила.

Лубай:
Отвечать никто не стал – пророк только выслушал, а лицо, рябое и жженое, стало гладким как у спящего, и Джизере подумалось, что теперь старик сам где-то белкой скачет.

ДМ:
– Ты знаешь, что твоя подруга ушла вниз, черная мамбо? – едва слышно, одной нотой нарисовалась у баллюстрады Чудесная. Орчанка на тролльку не смотрела вовсе, а только буровила взглядом камень, эльфку и окружившие их этаким цветком ящики.

Делнейен:
Рыцаревы уши дрогнули, когда Чудесная упомянула Рыжую мамбо, но губы не проронили ни слова.

Джизера:
– Теперь знаю, – на Чудесную Джизера тоже не оглянулась.

ДМ:
– Она ходила до тебя. Стоит ли скрывать секреты, когда внизу убивают, а здесь скоро пребудет бог?

Джизера:
– До меня она ходила до того, – невозмутимо повела плечом темная мамбо. – И на кой она пошла вниз – знать не знаю.

ДМ:
– Мне не нужен бог Самемха, чтобы сказать, что это – несуразный ответ, – прикрыла глаза сектантка.
Надо сказать, тут Джизере подумалось, что Лубай перебрал с вуду. Ритуалы – тихое дело, и плох тот колдун, который дает понять, что действо происходит где-то, окромя его самого и стороннего мира. Это колдуны востока призывали зримые и осязаемые чудеса, чтобы люд им поверил.
На глазах стоявших на верхней галерее ящики протекли золотом – каждой щелью – заливая и корча рисунки. Жара, однако ж, не чувствовалось.

Сектанты тогда глянули друг на друга, а Пальчик достал из своей просторной туники на одно плечо долгий костяной свисток.

– А что, правду говорят, что ваше "моджо" – в некотором роде термин для силы, проистекающей из движения вещей? – чуток не в пафос ситуации протянул с той стороны галерейки Веревка. – Как у сторонников дисциплинарных, так сказать, практик?

Джизера:
– Можно и так, в некотором роде, сказать, – не преминула покивать Джизера, скользившая взглядом по сектантам, неподвижной рыцарше, Лубаю и блямбе. Сектанты были неприятны, блямба и вся башня неправильна, Лубай излишественен, рыцарша, хоть и полезна, противна ее лоа. Первый привет от мигрени – раздражительность – темная мамбо уже получила.

ДМ:
– Пророк Лубай частенько говорил, что сила "моджо" – сила вкладываемого смысла, и количество верующих имеет значение, – обмолвилась и Чудесная, – мы в интересные времена живем, если лучшее моджо теперь делают гоблины. Кажется, проняло даже...
Орчанка-то задержалась, будто смакуя, да и покосилась на мамбо с утаенным ехидством. Неутаенное к случаю не подходило.
– ... Папу Легбу?

Джизера:
– Откуда мне то знать, – пожала плечами Джизера. – Легба мне не отчитывается.

ДМ:
– Нет, удивительное время... – рассеяно повторила за собой Чудесная.
– Излом эпох, – музыкально пропел огр, – мы надломили мир, но он выдержал и продолжил наше дело. Мы остаемся в стороне.
– Время, когда даже пророк и бог ипользуют силу, в которую верят потому, что ею обеспечены кой-чьи векселя, – в голосе орчихи отчего-то звучала сласть, – мамбо, ты не задумывалась, что мы здесь все силы старого мира, празднуем свой конец? Не считай себя лучше нас.
– Корпоративная магия, если можно так сказать... – печально заметил с той стороны и Веревка.

Джизера:
Время было поистине удивительное. Но соглашаться Джизера не стала, у нее пока хватало дел: наблюдала вполглаза за Лубаем и немертвой эльфкой, следила, не показалась ли где Рыжая, да вполуха слушала бессвязный хор бестелесных голосов башенных мертвых – неправильные-то неправильные, да и вовсю сумасшедшие – а мало ли, какую деталь можно было подцепить из разноголосого сбивчивого хора.

ДМ:
– Премудрая мамбо молчит, и это выглядит гордо, – буднично сообщила блямбе Чудесная с тем, чтобы опереться острыми локтями о баллюстраду.
Пальчик тогда поднес к губам свисток и дунул, но звука никто не услышал, потому как все слышали ветер. В этот самый момент менялись токи, и вся текучая мощь ветроловки замерла – удивленно вытаращилась на зовущие её чары и потекла вверх единым потоком. Каждый воздуховод, каждое отверстие и каждый каналец старой скалы потянулись воздухом к каменной колонне.
Когда это случилось, в башню пришел ровный воздушный гул: дуло вверх – из малейших отверстий естественного пола, и Джизера видела, как приподнимаются волосы каждого из присутствующего, гуляют подолы да треплются широкие рукава.

Делнейен:
Колдовство начинается – чувствовала Делнейен, чья бледная эльфская шкурка чуяла любое малейшее поветрие ворожбы.
Началось. Заворошило льняные покровы, заляпанные не пойми чем; приподняло подол и защекотало рукавом нос.

Лубай:
Напротив уж открывал глаза Лубай – и хоть не двигался, было видно: всё спокойствие со старика сдуло ветром, а осталось одно требовательное ожидание чуда. Пророк не глядел не на мамбо, ни на сектантов, а только буровил взлядом Делнейен. Волоса его тянуло вверх. Зеленая ткань юбки завилась на худых ногах, и в этот самый момент не выглядел дед ни важно, ни свято.

Эльфка чувствовала, что в этот момент всяк её ждал, потому как изнутри её прибывало. Утекало в созданный двумя мамбо духовный мешок, но росло. Надо сказать, вместе с тем росла и дурь, потому как на плечах эльфки лежал шафрановый шарф Нафьяш, и та привычность, которая случилась к шарфу, превратилась в страх. Не едина!

Делнейен:
И потому как было страшно, хотелось кричать. Самемха еще не запечатал эльфкин рот; это было очевидно, потому как Делнейен коротко и громко позвала на помощь не кого-нибудь, а сам Свет.

Лубай:
– На свой голос! – Лубай не сказал: одышливо каркнул, поднимаясь на ноги. По такому ветру походка пророку изменяла. – Говори на свой голос!

ДМ:
– А у нас кой-что не так, – замечала тем временем Джизере – куда как менторски – не слышимая пророком Чудесная. – Где же твои жертвенные мощности, Пальчик? Кольца дышат вхолостую!
Ветер ревел, и на ту сторону приходилось уже кричать.

Делнейен:
Кричала и Делнейен.

И только двоим в озолоченом волшебными каплями зале известно было, что не из-за самемхиной слабости в новообретенном теле последнее не говорило устами духа, а из-за клетки... Которую Делнейен держала наготове, как ловушку.

Джизера:
Джизера же неотрывно следила за немертвой рыцаршей – как все обернется?

ДМ:
И только огр глядел с той стороны куда как глубокомысленно – в мире было мало сил, способных взволновать затронутый многим разум Пальчика. Неудачи к таковым не относились:
– Ветра встают пустыми, – пел дородный сектант и на его лице блуждало принятие всего. – Кто-то очистил ямы, и ход вещей изменился.
– Но это же, в некотором роде...
– Да! – Чудесная орчанка отозвалась даже бодро. В тон тому праздничному настроению, которое её по последнему времени не покидало. – От количества к качеству! Приведите отступницу, раненых... не надо взглядов... всех не задействованных, и мы продолжим. Никогда не обходится без старой доброй части.

Лубай:
Тут оставшиеся на галерейке бойцы гарнизона замялись на своих местах, а оторопело, едва не с ненавистью глядящий на эльфку пророк, сбормотнул себе под нос:
– Права... права, никогда...

Делнейен:
Куда как хватало ненависти и в глазах остроухой; по старой привычке отдышавшись, она вскинула голову и возвестила:
– Ты, Лубай, не знаешь духа своего так, как знает его вместилище. Только попробуй прикоснуться к ним, и я найду тебя на любом конце света.

Джизера:
Вцепившаяся в баллюстрадку так, что костлявые пальцы побелели, Джизера жадно ловила каждое слово, которые разбирала с трудом из-за ветра и шума крови в ушах.

Лубай:
Там пророк даже замер с прозвучавшего. А как замер, так в его глазах и заплескалась злоба... да что злоба, обида, и не на бога. Лубай знал про Вуду.
– Я... – у тролля губа по клыку аж заелозила, – не знаю, что ты сделала, сука бесова, только играешь не с теми атал.
И, как оно было заведено, у Лубая с таких нервов лоб кровавой пленкой покрылся. Он только не видел, как кровь капельками вверх летела.

ДМ:
Чудесная видела, а потому у Джизеры в голове духи взвыли, когда орчанка выкинула на ладонь упрятанный в широком рукаве ножик и ткнула мамбо под ребра.

Джизера:
...Чем не моджо. А еще Джизере подумалось, что такое трепетное внимание неприятностей к собственной заднице она, верно, чем-то заслужила, и надо бы по возвращении, если такое вообще случится, принести лоа хорошие жертвы. Вернуться хотелось – и не столько потому, что мамбо терзали чувства долга или страха, а потому, что очень уж не хотелось помирать в этой паршивой башне и становиться очередной обезумевшей тенью. Потому и шарахнулась в сторону от предприимчивой Чудесной и ее ножа Джизера.

Делнейен:
Делнейен почувствовала, как проливается джизерина кровь и сразу стала какой-то очень веселой; как, например, орчонок, которому позволили пойти на охоту вместе со взрослыми.

Потому как сдерживаться больше не нужно было. И наконец-то можно будет увидеть старого друга – гуля, портал которому эльфка открывала прямо перед собой.

ДМ:
Мертвобродная не знала, что ветроловка пришла в башню: она знала, что шевельнувшийся было всеми своими энергиями ключ портала ни во что не раскрылся.
Лубай глянул, лицо у него перекосилось, и старый тролль, преодолевая ветер, бросился к подсобкам.

Джизера радовалась недолго – упасли духи от ножа, а куда идти? Чудесная наступала на глазах у братьев-сектантов и опешивших бойцов гарнизона: неверный шаг, и достанет. Рукава ейные развевались по ветру. Пальчик же тяжко и плавно двинулся вдоль бортика галереи. Вот уж от кого насилием не веяло.

Джизера:
И, пока до темной мамбо не добралась мигрень, та шикнула, топнула – и растаяла в воздухе неровным пятном – такое, того и гляди, сам ветер унесет куда-то вверх.
А растаяв, кинулась к лестнице.

Делнейен:
Развеяв остатки дымной паутины неудавшегося портала, Делнейен рывком освободилась от пут и пустилась в погоню за Лубаем. Оружием возмездия стала призрачная цепь, прокинувшаяся от эльфки до тролля.

ДМ:
Только ног не хватило: порвать шнурок – штуку ритуальную – эльфке было как зубом щелкнуть. На раз. Удержаться – неподъемная задача, и Делнейен со всего маху шлепнулась в лужу не обжегшего злата, проводив взглядом мелькнувшие было в воздухе очертания своего заклинания. Пророк оглянулся, да и бросился дальше — к подсобкам - едва не оттолкнув ближнего орка:
– Открывайте!

Мамбо черная на своём верху обнаружила, что её заклятие хоть и пришло в жизнь, но долго не прожило: вроде как на месте моргнула. Чудесная, правда, от такого мерцания замешкалась и не успела пером своим лишний раз замахнуться.

Делнейен:
Золотые капельки, стекая по телу Делнейен, падали на пол, пока сама она поднималась на ноги и восстанавливала равновесие. Потом, когда Лубай что-то прокричал, эльфка вытянула худую руку в его сторону и сжала ладонь.

Джизера:
Дальше к лестнице неслась ошалевшая и изрядно озадаченная Джизера скорее по инерции, нежели по разумению.

ДМ:
Новое заклятие мертвобродной, надо сказать, прожило не дольше предыдущих – мгновение. Что-то в башне дозволяло заклятиям оформиться, прийти в мир, а потом срывало их безжалостно – как ветер огонек с лучинки... только замедлить пророка – хватило и секундного удушья, потому как тот был стар и едва не рухнул, потеряв голос и цепляясь за дверной косяк.

У Чудесной проблем с голосом не наблюдалось:
– Тот, кто возьмет тролля – избегнет её участи! Не пускать эльфке кровь! – вороной кричала, удержавшись у баллюстрады, сектантка. Этот посыл до местных дошел куда как лучше.

Делнейен:
Секунды замешательства хватило остроухой рыцарше, чтобы воодушевиться и скакнуть к ближайшему ящику. Чтобы, в свою очередь, подвергнуть его сильному удару.

Джизера:
Джизера неслась, стараясь поглядывать по сторонам и под ноги. Колдовать и наводить морок было бесполезно – и в кои-то веки пришлось рассчитывать не на мастерство и не на зелья с амулетами, а на быстрые ноги и счастливый тычок кулаком.

Делнейен:
Делнейен, пользуясь преимуществом, подхватила острую деревяшку с пола и со всей силы метнула ее в Лубая.

ДМ:
У ней только полтела было увечного, а оставшаяся рука – изрядно сильная. Делнейен еще успела увидеть, как старик падает и не без крови, но тут под землей прошел глухой, раскатистый гул – всё вокруг затряслось и загуляло, а сверху посыпалось. Если бы от такого эльфкины глаза не повело, она б увидела, что кто только не попадал – и Чудесная на своей галерее, и Джизера с лестницы, и орки – кто где был.

– Это, леди и джентльмены, если можно так выразиться, пи@#$ц. Совершенная катастрофа..
Так голосил несколько минут спустя Веревка, и, по правде сказать, то напоминало. Когда снизу случился взрыв, башню тряхнуло от основания, и падал всякий, а сверху валились неудержавшиеся детали конструкции. Там, где был вход на кухню, случился завал. От складов не отвечали, а одну из лестниц на второй ярус своротило набок. С ветром же случилось что-то вовсе непонятное, и тот теперь дул куда как косо, с покосившегося запада да на целый восток.

Надо сказать, Джизера всё это наблюдала куда как отстраненно, потому как еще до взрыва орки навалились на Делнейен и теперь давили к земле сапогами, держали за руки. Били – хорошо, с оттягом, но судя по отсутствию реакции сверху, не до смерти. Сверзившуюся с лестницы мамбо, видно, угрозой не сочли, а потому и давали сидеть. Головой мотать.
По воздуху несло серую каменную пыль и посреди неё фигуры с трудом поднявшихся сектантов да гарнизонных выглядели этакими темными столпами и их севшие от пыли голоса звучали совьим гуканьем:
– Пророк?
– Пошел до отступницы, проверьте...
– Плох пророк...
– Это, верно, потому мы так грубы с его богом, если то бог, – смешливо выдыхала сверху Чудесная. Только в высоком голосе резалась пыльная хрипотца, – что вы сделали с ней, тролли? Лубай сотворил всё, как надо.

Джизера:
Мамбо, конечно, ушиблась – но, как показало поочередное шевеление всеми конечностями, не смертельно. Легко отделалась, если не принимать во внимание отчаянно кружившийся перед ее глазами пыльный внутренний мир башни: приложилась Джизера об какую-то ступеньку головой, как пить дать.

ДМ:
Мир как мимо тек: вот протащили со стороны подсобок окровавленного – совсем без чувств, Лубая. Вот застучали сапоги от бараков:
– Там... – одышливо докладывал добежавший с кухонной стороны орк, – барак с кухней совсем того, и стена... всё... дырища до самого низу.
– А то мы не чуем, – отмахивалась Чудесная. – К делу.

Тут Джизере подумалось, что лучи высокого солнца, что и раньше норовило залезть через высокие окна-ветроходы, а теперь копошилось в развороченном башенном нутре совсем бесстыдно, придают ровным голосам сектантов этакий странный оттенок. Как на празднике, право слово...
Мрачные да подраненные остатки гарнизона и усыпанный крошевом напополам с досками пол не смотрелись.

– Они виновны в чем-то, что дало сосуду силы гримасничать, нося бога, – пел на свой органный лад Пальчик, – Лубай справился, это правда. Они хотели сломать наши ветра, но ветроловка сохраняет ход. Это хорошо.

– Для начала пролилась кровь, – прагматично замечала, глядя на возящуюся внизу тролльку, Чудесная. – У нас еще есть сосуды, комендант... мы сами, в конце концов.

– Да... в некотором роде. Я так понимаю, придется смиться с тем, что не получится отпустить сосуд сразу. Что поделаешь, тяжелые времена требуют тяжелых решений.

Джизера:
Мамбо отчего-то не сомневалась, кто именно посодействовал внезапному возникновению лишних проемов в стенах. Ноги, благодаря все еще кружащейся голове, держали тролльку неважно; однако ж, перемещаться было нужно – хотя бы по стене. Джизера и пошла – в сторону кухонной двери. Раз уж где-то что-то "совсем того" – туда-то жрице Бвонсамди завсегда и дорога.

ДМ:
Этого народ культявый оценить был не в силах, и потому, наверно, последние их присные – орки, которым податься больше было некуда – переглянулись под взглядами хозяев, да и двинули навстречу.

– Вы, позвольте спросить, далеко собрались, мамбо Джизера? – дребезжаще отвлекся, сверкнув с верхов изрядным синяком, Веревка.

Джизера:
– Не особо. Так, чтоб ваши молодцы не затоптали, – скрипнула недовольно мамбо.

ДМ:
– И это звучит гордо... – повторила себе Чудесная, придав давешней фразе новый привкус. На руинах, которыми враз обратилась этакая аккуратная комната, оно выглядело горько. – Но внизу вас потопчут, как бы вы ни старались. Порочное свойство истории.

– Сейчас мы не спешим пролить твою кровь, – влился и голос Пальчика, – мы оказались вторыми в этом деле. Это хорошо.

Делнейен:
Рыцарша закончила вырываться только после того, как жестокая реальность сняла с ее глаз кровавую, тяжелую пелену. Тело эльфкино разом обмякло, и показалось, что раздробить ей кости тяжелым орочьим весом – плевое дело.
– Джизера! – сипло крикнула эльфка. – Что тут происходит?!

Джизера:
– Бардак, – кратко ответствовала троллька.

ДМ:
– Именно! Именно! – Веревка даже фыркнул, указав на мертвобородную, – Я, как бы так сказать, не знаю, что они с вами учинили... что они хотели учинить? Да, это необычный случай, когда элементальной субстанции, так сказать, требуется изначальная физическая привязка, но.
Сектант даже выдохнул. Страдательно.
– Делать её постоянной... мы не изверги.
– Значит, они, – обмолвилась и орчанка.

Делнейен:
– Тогда, может быть, дадите мне подняться, чтобы не казаться извергами? – огрызнулась скорая на драку "жертва избиений".

Джизера:
Джизера и сама не заметила, что подперла щеку трепалой рукой, как делала тогда, когда была очень уж недовольна происходящим. А треклятых культистов с их любовью к словоблудию хотелось убить.

ДМ:
– Конечно-конечно... в некотором роде, – с какой-то усталостью выдохнул, заторопился человек с верхов.
– Подымите её на галерею. Придется нам кой-сколько потерпеть друг друга, – шустрее распорядилась Чудесная, да и цокнула языком. – Это мы не хотели задерживать никого дольше, чем нужно. Но вы... решили запереть дух?

Делнейен:
– Хотели, – легко призналась Делнейен, одним скорым рывком подтащившись к ящику, за мгновение переосмысленном в сидение. Утерла лоб, отряхнулась и мельком оглядела зал. – Мда... бардак, ничего не скажешь. А ты кто такой, мы тебя здесь не видели.

Джизера:
– Оградить, – воздела палец к небу мамбо, уже вполне принявшая тот факт, что им с культистами действительно придется находиться в одном месте чуть дольше, чем ей того хотелось бы.

ДМ:
– Вас, если позволите, за завтраком не было, – возразил эльфке Веревка, покуда Чудесная каркала свои указания людям меньшим, и выходило так, что мертвобродную эльфку со всей доступной оркам аккрутностью взяли под белы плечи и потащили вверх по единственной уцелевшей лестнице, а за ней и пророка. Джизере просто следом указали.
– Это, как бы... неудобно получается, – продолжал между тем сектант этаким поблекшим голосом, – мы же подробно разъясняли вашему пророку... так сказать, самую сущность процессу, а старик вам даже разложить не потрудился.
– Но всё теряет важность. Дать богу Самемхе ресурс и массу – последнее, что нам доступно, – пропел Пальчик, кротко глянув на подымающихся. – Это не время для того, чтобы думать, как разъединить их.

– Значит, милая, придется оставаться живой до конца.
Чудесная орчанка хранила бодрость за всех.

– Назад, назад! – прикрикнула она уже вниз. – Пять минут старания, и вас защитит бог. Шаг наверх, и станете кормом! Найдите себе старшего и побудьте уже гарнизоном!
Лица немногочисленных оставшихся снизу орков выходили куда как мрачные.

Делнейен:
Разум у эльфки был, как водится, больной, помутненный, поэтому, когда сектанты говорили важные вещи, приходилось переспрашивать:
– Что?.. Вы хотите продолжить ритуал?

Джизера:
– Вам так уж нужен этот бог? – кисло присоединилась к вопросу эльфки Джизера. Лицо у нее тоже было не из сияющих.

ДМ:
– Такова наша сущность. Ты не сильно отличаешься, мамбо.
Чудесная встретила тролльку пространным взмахом не покинувшего руки ножика, но пускать кровь не спешила. Оторопелые орки просто следовали кивкам, подтащив Джизеру к по-всякому удерживаемой Делнейен. Рядом уронили Лубая и, правду кричали снизу, совсем плох был пророк. Затылок у него был разбит и кровил.

Вокруг разбирали сложенные у баллюстрады арбалеты. На лице уцелевшего серого офицерчика читалось если не безумие самого ненавязчивого виду, то желание забыться в привычной работе.

– Ваши люди внизу то срывают жертвы, то, в некотором роде, устраивают бойни... – вроде как извинился и Веревка, – что тут поделаешь.

Делнейен:
– Мать вашу! – злоязыкая Делнейен извернулась в попытке вырваться. – Вы, видимо, сами не понимаете, кого пытаетесь вызвать, а если понимаете, то тем более вас убить надо!

ДМ:
– Мы разрешаем парадокс, но твоё дело – защитить новорожденного бога. Кто из нас страннее? – отозвался на то Пальчик и куда как вопросительно поднял свой свисток.

– О дааа... – Чудесная предвкушающе выдохнула, оглядываясь на вернувшего взгляд Веревку. – Башня своё отжила. Что-нибудь в стиле "Бледный Призрак"?
– Пусть будет так.
– Э.. не против.

Делнейен:
– Это не мое дело, – злобно ответствовала разъяренная Делнейен. – Это дело тех, кто в бога верит и тех, кто бога хочет. Тех, кого не принуждали и тех, кто не огородился от чужих сущностей.

ДМ:
Однако ж, во все времена было так, что разнообразным сектантам никогда не было большого дела до доводов иноверцев. Рыцарша с мамбо могли только наблюдать, как троица сошлась у баллюстрады, склонилась друг к другу да приобняла соседних за спины, будто старые друзья секретничают. Разве что лбами не соприкоснулись:
– Ну... с почином.
Прозвучал еще раз свисток, и раскособоченные давешним взрывом ветра словно задули сильнее – разом, пусть и криво, а вокруг разошедшихся на шаг сектантов на глазах закрутился свой маленький вихорек, прошел через связанных, обдав теплым ветром и закрутился уже за спинами. Трое, двое и Лубай остались в маленьком ветровом мешке.

Над головами затрещало, как скакнула по уцелевшему карнизику – где была железная скрепа, мелкая, безопасная еще, белая искра.

Джизера:
Джизера, поддерживавшая Делнейен под здоровую руку, вскинула голову вверх: больше вроде не искрило, но и спокойствия обстановка не прибавляла.
– Чувствуешь что? – спросила она у кипевшей от ярости рыцарши.

Делнейен:
– Все как смешалось, – "принюхавшись" на свой эльфийский лад, ответила мечущаяся Делнейен. – Себе, обмудки, стянули чуть энергии; чу – на ветрах-то можно послание какое протянуть.

Джизера:
– А Самемха? – понизила голос мамбо.

Делнейен:
– Пока ничего.

Джизера:
– И давно?

Делнейен:
– Что "давно"? – переспросила эльфийка. – Давно ветер чувствую? Так вот как только подул, и сейчас всего лишь появилось немного времени, чтобы вслушаться в его порывы.

Джизера:
– Давно ли Самемха молчит, – пояснила мамбо. Оглянулась по сторонам да (что уж ей теперь терять, в самом деле) опробовала любимый свой трюк с растворением или на худой конец мельканием в пыльном внутрибашенном воздухе – для начала, на Лубае. Ему, во всяком случае, на вид было совершенно все равно.

Делнейен:
– Не знаю, – стушевалась остроухая, пристально наблюдая за действием заклинания. – Думаю, не молчит вовсе: кажется, будто оттого, что он достучаться пытается, так взворошило все – никак духоловка работает?

Джизера:
– Духоловка-то работает, – мамбо выразительно кивнула на Лубая. – Только ты его, по идее, даже в нее заключенного должна слышать. Потому мы тебя и остерегали тогда.

Делнейен:
– А я не слышу, – покачала головой Делнейен.

ID: 15446 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:43

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
10 марта 2014 — 21:55 Pentala
На этом празднике жизни, где каждый куда-то полз...

^___^
Эльфку жалко.

11 марта 2014 — 2:29 Dea

Да ладно. Она и так мертвенькая была.

11 марта 2014 — 19:36 Pentala

Но диалог Джанталы и Рыжей в финале - это, девчата у вас эпик вин)

14 марта 2014 — 16:31 Dea

Мы еще как-нибудь посплетничаем.