Высокая Страна Страх и ненависть под Г'харата (7)

Джантала
Ишрумми
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор

Времянка была про три вещи: время, удобство и это... прекрасную дружбу.

Лилинет:
– Длинный у тебя язык. Не чета уму, – мертвячка сидела на камне и пользовалась дарами цивилизации – обтирала, стало быть, подкопчёные телеса мокрой тряпицей. Говорила она беззлобно, ибо прошло достаточно времени, чтобы пораскинуть мозгами и придумать дальнейшую модель поведения. – Думаешь, посчитают меня полезной и не расщепят сразу? Ну, подумаешь, передавала сведения в стан осаждающих, ерунда, правда? – такое откровение, конечно, было обусловлено только тем, что неживая была уверена в том, что их не подслушивают. Да и то говорила она тихо.

Джантала:
Троллька сфыркнула воду, стекающую по ее лицу.
– А что, не ерунда? Кому есть до этого дело, немертвая? Корфаю, может, или Ишрумми?

Лилинет:
– Давай я сама решу, что я буду им говорить, а чего нет.
Под воду Лили не лезла. И слишком вымокать вредно и лишний раз мочить раздробленную часть грозило бОльшим загниванием и привлечением мелкого гнуса. Пускай сохнет.

Джантала:
– Только реши уже, – посоветовала Джантала, аккуратно – чтобы не засветить мешочек с жемчугом – снимая грязную повязку с груди. Мылись в стороне, но на виду у лагеря. Троллька не стесняла себя, зная, что прокачивает репутацию у наблюдателей. Оценят сложение, немножко забудут про принципы расовой чистоты и выдадут вещицы получше, когда дойдет дело до сборов. Тактика.
– Реши, – продолжила охотница – с кем ты и за кого. Пора выбирать стороны. И заявлять об этом. Какой мне от тебя прок, если ты себе на уме, а не помогаешь повстанцам? И какой от тебя прок остальным?

Лилинет:
– Вот ты знаешь, кто собрался там, внизу, чтобы взять город? Знаешь. Тогда вопрос твой немного неуместен. Я всегда в первую очередь на стороне Тёмной Госпожи. А раз она говорит, что вам надо помочь взять город, значит я помогаю. Раз она говорит, что нашими союзниками остались все, кроме прихлебателей Гарроша, значит так и есть. Сейчас у меня нет другого пути, кроме как помогать тебе.
Отрёкшаяся не глядя на тролльку, продолжала макать тряпицу в свою отдельную лоханку и оттирать себя по частям. Своё тело она не любила, зная, каким оно могло быть, но вслепую невозможно поддерживать его в более-менее рабочем состоянии.

Джантала:
– И почему ты хотела скрыть, кому служишь, от Ишрумми и Корфая? – прищурилась охотница, расчесывая пальцами мелкие красные косы, сполоснутые в воде. – Не от Хохолка же таилась. Он теперь не совсем кор'кронец. Начал думать, а им это нельзя.

Лилинет:
– Просто не говори за меня больше, сечёшь? – неживая подняла взгляд на Джанталу. – Яврай теперь вряд ли вернётся к Кор’крону. Да и Корфаю там тоже не рады. А вот про гоблинское племя я бы ещё поспорила. Эта мелочь продаст всё.
Она снова прополоскала тряпицу и отжала её.
– Выдавать ценные наблюдения можно и не раскрывая себя.

Джантала:
– Не говорю за тебя, – легко согласилась Джантала. – Не делаю за тебя. Не думаю за тебя. Сама решай, как быть дальше.
Троллька поднялась, подставляя солнцу быстро высыхающий мех.
– Ты уже раскрыла себя раньше, потому что оказалась на телеге, немертвая. Сейчас не то время, когда кости могут следить за кор'кроном. И будь осторожна с Корфаем – ты ведь предала его, да?

Лилинет:
– Нельзя предать того, кому не служишь. А на телеге я оказалась только потому, что не орк, – неживая накинула на себя свои обноски.

Джантала:
– Во-от, понимаешь. Сейчас все, кто не орк, враги Гарроша. К чему притворяться верной, если твоя верность никому не нужна?
Троллька критически оглядела свое тряпье. Зажав драгоценный мешочек в кулаке, принялась вытрушивать остальное – черная пыль так и летела по ветру.
– Раньше ты говорила, что Корфай взял тебя к своим бойцам. Он оставил тебе жизнь и посадил рядом с собой. Значит, ты служила ему.

Лилинет:
– К чему выдавать сразу все карты, когда ещё можно поводить за нос? – мертвячка встала и потянулась, проверяя, в порядке ли все сухожилия и связки. – А Корфай, это другое. Ему я не присягала и наказано им было только следить за пророком вашим. Дурной наказ был, учитывая, что шаман знал натуру пророчью.

Джантала:
– Води, – пожала плечами троллька. Приставила ко лбу трехпалую ладонь, посмотрела на лагерь. – А я пойду говорить с Корфаем. Мне надо.

Лилинет:
Неживая схватила тролльку за руку.
– Ответь только, почему ты считаешь меня бОльшим врагом, чем этих, – она мотнула подбородком в сторону орков. – И зачем продолжаешь стараться делать мне как можно неудобнее?

Джантала:
Вопрос оказался для Джанталы трудным: несколько секунд она морщила лоб, не зная, как объяснять немертвой очевидные вещи.
– Я делаю удобно себе, – наконец сказала охотница. – А при этом выходит неудобно тебе. Ты делала так же, когда охотилась за своей коробкой. И будешь делать.

Лилинет:
Лили отпустила мокрую мохнатую руку.
– Когда-нибудь у тебя тоже появится что-то важнее твоей жизни. Тогда, может быть, поймёшь.
Она посмотрела на тот угол, что им был выделен.
– Сейчас у меня нет повода отвлекаться.

Джантала:
– Жизни? – широко ухмыльнулась троллька. – Ты не спросила, почему я оставила жизнь Корфаю. Ты не спросила, зачем я тороплюсь в башню. Ты говоришь только о себе. Ты и твоя коробка – все, что беспокоит тебя, немертвая. Вот почему тех орков я уважаю больше.

Лилинет:
– Отнюдь. Это было следующим, что я хотела у тебя спросить, – взгляд нежити был спокойным, невозмутимым.

Джантала:
– Но не спросила. Мое время кончилось, – проворчала Джантала, намереваясь уходить в лагерь.

Лилинет:
– Ничего, по пути у тебя как раз будет время. – неживая поудобнее схватилась за импровизированную трость.

ДМ:
Время же было. Маленькое – обойти пару догнавших отряд фуражных подвод да глянуть в тень тентов, где пополнивший ряды чистых людей Долгая Рука причинял беды местному лекарю. Самый приказ – этакого увечного на ноги поставить, да чтобы без отдыха и сна... самы приказ был тьфу. Вдобавок, пациент оказался до мерзости знающий, не дал укрыть и развести самые лучшие магические болтушки, которых и было-то – на самый крайнейший... тьфу.

Корфай:
Вот и сиживал теперь Корфай у лекарского сундука хозяином, а отрядный лекарь – так, при нем. Отринувший грязь мирскую шаман уже нашел где-то чистую тряпку, толково забинтовал расхлебяненное лицо и вытекший глаз, богато покрыл лысую башку и вдобавок ко всему отнял у кого-то полосатый халат, а потому мог бы сойти за барыжащего лекарским всяким дикаря-южанина. В тех местах, откуда Нафьяш, такие водились.
– ... тампон вяжи теперь... лекарь от духов, – саркастические замечания можно было услышать уж и от самых телег.

Джантала:
По пути Джантала коротко, скупясь на словах, обрисовала немертвой тот rokh, который творился в башне, и объяснила, что остановить ритуал без Корфая будет не так-то легко.
– Теперь я буду с ним говорить, – постановила троллька. – А ты забери лекаря, пусть поглядит твою ногу... Эй, знахарь! Давай сюда, я сделаю лучше. Иди вот ее лечи. Этого – я сама.

Корфай:
– Гуляй, гуляй... – с фирменной снисходительностью добавил "этот", косясь в сторону, откуда звучало, – а это... вот это не трожь.
Отскочивший по первому же предложению, но недальновидно потянувший за собой большой ларчик, орк-лекарь от такого глянул бешено, встряхнул руками, но отчего-то заткнулся.

Лилинет:
– Ну-ну, вылечит он меня... – неживая с сомнением глядела на лекаря. Ей бы кого в некромантии сведущего, восстановить связи, так сказать. А этот что сможет? Он же живых умеет только, поди.

ДМ:
Надо сказать, у орка было то же самое мнение, а главное – зачем таких вообще лечить? Лекарь не знал, однако подумал, что чтобы от Корфая избавиться, толково зафисксировать да осколки кости повыбрать – не труд.
– Двигай сюды, кости.

Лилинет:
За что был вознаграждён скептическим взглядом. Но и небывалой послушностью. Может хоть не так мешать будет при передвижении.

Джантала:
Был у троллей такой обычай – биться лицом о пальму в случае крайней досады. Жаль, пальмы рядом не случилось: сказано ведь было немертвой, чтобы забрала лекаря! Нашла время привередничать.
Когда лишние уши наконец убрались из-под тента, Джантала действительно взялась за перевязку. Как и тогда, за едой, была заботливой, словно ей приходилось выхаживать раненого брата. Не торопилась.
– Младший, Яврай, сказал, будто ты похож на хуманса, – охотница начала задумчиво и издалека. – Он ошибся. Из тебя был бы хороший тролль, шаман; может, поэтому моя кровь так помогла тебе. Ты бы мог вести за собой Гурубаши. Наши вожди когда-то были такими... Но ты хотел свою новую страну только для орков. Почему?

Корфай:
– Тю! – Надо сказать, Корфай слушал куда как ровно. Он был из тех, кто мог оценить прелесть момента, в который пригожая женщина за то, что сильно чешется, трогает, а количество шерсти на её заду... ну, это уже для новеньких, с головами хорошо промытыми.
Слушал, значит, слушал, но в конце не выдержал, и, чтобы не терзать себя ржачем, выдал. Тю.
– Учишь их... ты мне напомни, я когда новую страну... придумал?

Джантала:
– Ты говорил о ней, оставляя своих орков на смерть, – Джантала не обиделась или не подала виду. – Они верили тебе. Я тоже поверила – хорошо говорил.

Корфай:
– Так я тебе напомню, – едва не ласково, как неумному дитяте, прошуршал шаман. – Не больно-то она нужна была... Новая Страна, пока старая не скурвилась.
Не было никакой... Новой Страны, когда эту латали. И когда я думал, что из вас вашу дурь можно без большой крови... Выбить... Тоже не было.
Тут Корфаев голос из стелющегося да лукавого стал куда как колючим.
– Новая Страна нужна потому, тролль... что никакой умный Тралл не остановит ваших, когда те... дорвутся. Захочет – не убережет... всё, что вот этим, – шаман выразительно побарабанил уцелевшими пальцами перед Джанталиным носом, – делали. Потому что сорвавшийся народ сразу... не унимается. А орки... Что орки. Орки слушаются.

Джантала:
Троллька помрачнела. Раздраженно дернула длинным ухом.
– Не всем нравится, что вождь решил впустить хумми в город. Я верю Вол'джину, но знаю хумми. Пусть будет твоя Новая Страна. Мир, в котором ты сделаешь ее, лучше мира, где правит Альянс. Я не буду мешать тебе, шаман. А ты не пробуй меня убить, иначе снова получится то же, что было у стен Г'харата. Мы договорились?

Корфай:
– Договоримся, – нехорошо скрипнул Корфай да под самое это вот ухо. – Если золото полетит туда... куда нужно.
Тут шаман осклабился, глянул этаким птичьим манером, ну вроде как цапля, что пялится на приблудившуюся между ног жабку, да и думает – клевать или как.
– Я пока останусь. Есть для Тралла... пара ласковых, но слитки... есть места, где они нужнее... будут.

Джантала:
– Бери золото, – жабка оказалась по-дикарски равнодушной к баснословному богатству. – Оно твое – ты добыл его. Хитро добыл, чужой кровью. Ты большой гад, Корфай. Это хорошо для вождя. Если бы кости упали иначе, я бы пошла за тобой и за тебя убивала. Тролльские женщины любят сильных. Вот наши мамбо на тебя в обиде, но я тебя им не отдам. Они поймут.
Охотница удостоверилась, что повязка хорошо держится, и оглянулась на далекую Лилинет.
- А что делать с нежитью? Как получилось, что мертвые тебя не послушали? Почему они помогли нам, а не тебе?

Корфай:
– Нежити, молодка, не нужны... Большие гады, – отозвался Долгая Рука как мог буднично, потому как говорить о неизменной сути вещей умел только посмеиваясь. Посмеиваться же было больно.
– Это очень хорошо... Когда большие гады сидят только на одной земле, потому как на другой тогда остаются только большие жопы, чтоб прихватить. Подсоби-ка, – пояснив ход мыслей нежити, шаман взялся пояснять направление: там мелкая гоблинша что-то кухарила у верхних тентов.

Джантала:
– Подсоблю, – троллька помогла Корфаю подняться. Рука у нее была крепкая – лучнице иначе нельзя. – А кто сидит в каменных мешках Г'харата? Они помогут, если выпустить?

Корфай:
– Лица... подозреваемые в магии.
В Корфаевых устах новоорочий канцеляризм прозвучал этакой издевкой, потому как в новоорочьих канцеляризмах шаман разбирался.
– Крикни костям, пусть догоняет... – добавил он чуть погодя (самому до тентов орать, это для больно здоровых). – Младшего... тоже.

Джантала:
– И лица сильно разобижены, – кивнула Джантала. Огляделась, высмотрела своих – ну, какие ни есть "свои", а все-таки лучше чужих – и позвала, поманив свободной рукой.

Лилинет:
Увидев, что её зовут, немёртвая что-то резко сказала лекарю, от чего тот взвился. Оно и понятно – поди заставила переделывать второй раз, а теперь торопит.

ДМ:
На зигзагами прошлепывавшую через лагерек и кого только не зацепившую пару косились, однако ж, кого не побеждала еще целеустремленность. Подцепили за телегой на ходу натягивавшего недосушенные портки Яврая-Хохолка, обзавелись компанией нежити – двигаться прытче нога не стала, но для пугания выносливых ордынских детей уже не годилась, а еще не болталась из унутре.

Ишрумми:
Ишрумми Белесна Фохт сиживала на высоком камне, болтала ногами и напевала что-то себе под нос. На чистой голове гоблинши было полотенце, из дыр вечно заношенной мантии торчали белоснежные рукава новой рубашки с вышитыми у краю кошечками.
На зеленом огоньке, при виде которого отчего-то глаза болеть начинали, шипела маслом сковородочка с чем-то, с натяжкой напоминавшим безнадежно сгоревшие шкварки. Фохт отчего-то брезговала снимать их с огня, только тыкала палочкой да переворачивала.
– А кто тут такой прошаренный? – приподняла бровь чернокнижница, не соизволив оторвать взгляду от "блюда".

Джантала:
Кошечек Джантала определила, при этом вспомнив птиц на рукавах у Чудесной. Хмыкнула, представляя, как кошечки едят птичек.
– Ты о чем, зуфли Ишрумми?

Ишрумми:
– Не на запах же пришли, – резонно отвечала мелкая, – я вам вон что сделала.
Взгляд Хохолка сошелся на жертвах чрезмерной прожарки, задался целью увидеть что-нибудь кроме черноты и потрепел поражение.
– А я... – протянул орк, немилосердно щурясь, – уже пожрамши. И эта тоже, она с утра вообще пирогами кормлененая.

Джантала:
– А ты не завидуй, – вяло огрызнулась троллька, раздумывая о назначении шкварок. – Это зачем? В колдунов швыряться? Так лучше сразу сковородой по морде.

Лилинет:
Со стороны неживой раздалось только многозначительное хмыканье. Огонёчек-то тот ещё был... узнаваемый. Страшно представить, для кого и зачем предназначалось кушанье.

Корфай:
На заднем плане с известной забавою в ополовиненном взоре маячил Долгая Рука.

Ишрумми:
– Это чтобы быть сильными и здоровыми, – не без заботы заметила гоблинша, – потому как хотим всё шустренько успеть, так отлеживаться времени и не будет. Вы ж хотите?
Ишрумми подцепила раздвоенной на конце палочкой одну из жертв кулинарии, да и сунула навстречу Лилинет.
– На, употребляй.

Лилинет:
– Мне на сегодня хватит, – неживая пальцем отодвинула палочку, стараясь не касаться шедевра высокой – во всех смыслах – кухни.

Ишрумми:
– Вот еще… – фыркнула на то Фохт, устремив глазищи к несправедливому жаркому небу. – Ты ж еле живая (эт я фигурально, не боись).

Корфай:
– Берите, – отсутствующе заметил Корфай, – это дело за так не раздают.

Джантала:
– Немертвая любит быть обузой, – отпустила шпильку Джантала. – Думает, о ней так позаботятся, потому что красивая. Давай свое джу-джу мне, я не боюсь.

ДМ:
Если шкварок и был когда-то съедобен, то не пережил тягот современности, а потому спекся в уголек. Так Джантале на ощупь показалось... ну кроме того, что горячий был и перемазан маслом, что гоблин в счастливый день.
Следом дернул своё и Хохолок: глянул исподлобно, поднес ко рту и уж наверняка хотел если не на зуб попробовать, то лизнуть...
Тут Корфай с непринужденной легкостью ему на мизинец, который нижний, и наступил:
– Брать, а не жрать... сказано. И спрячь до времени. Дорого стоит.
Орк младший выпустил носом воздух, демонстрируя отсутствие нужды в таких делах, как советы видного предателя.

Ишрумми:
– Шо... В камушки никто не умеет? – уже не так уверенно протянула взирающая на всё это, оскорбленная не иначе в кулинарных талантах, Ишрумми.

Лилинет:
– Меховая зато любит много думать заместо других. Я теперь понимаю, почему ты не стала одной из ваших мамбо. Нет у тебя дара провидения. – Лили подхватила чёрный кусок двумя пальцами и посмотрела на гоблинку. – И что это такое, всё-таки?

Джантала:
– Я зато в морду могу дать, – резонно заметила Джантала, опять-таки вяло и беззлобно – изучала камушек, прежде чем найти ему место рядом со своим богатством. С тем, которое в нагрудной повязке. И рядом с жемчугом, получается.

Ишрумми:
– А я слышала, ваши такое оченно любят.. – совсем уж разочарованно подвела итог мелкая с тем, чтобы вздохнуть да поцокать языком.
– Таки слушаем все: не жрать! Берете в ладошку, вот так, и жмете, пока кровь не потечет... ваша, в общем. Ну и всё, молоды и полны сил.

Хохолок:
– Ты нас, что ли... – начало доходить до Хохолка.

Корфай:
– Петь... Хочется, соседа убить можно по справедливости и кроме... Всего... Рассол потом не помогает, – душевно дополнил инструкции Ишрумми Долгая Рука.

Джантала:
– Хорошее джу-джу, – одобрила троллька. – Наши хунганы умеют такое, но не совсем – соседей никто не бьет, только любятся без разбора.

Лилинет:
– Пока кровь не потечёт, ага... – протянула неживая, но покивала. Такие вещи действуют на всё, что вытекает. Припрятала за пояс – и не выпадет, и самой достать быстро.

Ишрумми:
– Ты, – серьезно сказала Фохт, оглядываясь на местную представительницу костей, – лучше сразу или еще как до выходу. Зу-уб даю, наделаешь дел со своей ходилкой.
Тут мелкая сделала страшную рожицу, а продолжила более практичнее.
– А под зеленью, у тебя... мммм... – на лице представительницы арканных элит шустро нарисовалась всегдашняя сложность в объяснениях непосвященным, – свободная энергия появляется, вот. Не знаю, как у вас лечат, но на твою моторику направить можно.

Джантала:
– Может, от немертвой и без ноги есть большая польза? – усмехнулась троллька. Действия Лилинет только убедили охотницу в том, что бывшая хуманка хочет до последнего висеть на чужой шее. Палку ей найди, еду подай...

Лилинет:
– А может, есть и от видимости, что она без ноги... – кости давно отвыкли щериться на выпады в свою сторону и извлекли камешек обратно. Пальцы, даром что на вид хрупкие, и камень раздавили и гранями его себя же резанули.

Ишрумми:
– Хорошо... хорошо... – сбормотнула себе под нос мамзеля Фохт, глядя в сторону нежити, и её вишневые глаза отчего-то показались Джантале пустыми, как у Нафьяш, когда та смотрела на кого-то конкретно. Взгляд мага, который видит что-то не от зримого мира.

ДМ:
Надо же сказать, что Лилинет всё явственнее казалось, что гоблинша права. Всё в мире было хорошо.

Ишрумми:
– Дули б вы до Шаддура, дядь, а то во все какие отожранные... – дошла у мелкой очередь и до Корфая. – Ознакомили б с подземкой. Мы с ней вон вас счас догоним... на всех своих.

Лилинет:
В ответ на гоблинку тоже смотрели странно, может, даже непривычно, продолжая не то разминать, не то стряхивать вниз остатки камешка. Выжидающе. Хорошо она не чувствовала слишком давно, чтобы доверять такому.

Джантала:
Насчет ознакомления с подземкой у Джанталы было много энтузиазма, так что задерживаться троллька не стала. И дяде Корфаю предложила локоть – хорошая девочка.

ДМ:
Ну... возможно, не настолько хорошая, как она о себе думала, не так ли? Лилинет знала. В этот самый момент Лилинет понимала, чем сладки чужие несовершенства и как это здорово – любовь к себе. Простой шаг навстречу чему-то большему?
Лилинет глядела на свои руки и не понимала, откуда все эти придирки. Форма... ну не смешите. Она словно обрела способность впитывать чужие смешки и эту наивную манию ненависти к её скромной персоне. Она была прекрасна и жива. Более жива, чем в детстве – в конце концов, тогда дух, мысль и тело всего лишь работали так, как надо. Сейчас они работали так, как были обязаны. Возможно, когда-то Лилинет знала, что оскверненная аркана почитается окончательным воплощением наркотика и внушала страх, но она была глупа... теперь она обладала знанием того, что это было разумно. Сказать по правде, прекрасно. Страх многих – восхитительный подвид пищи для ума.

Ишрумми:
Когда Ишрумми Белесна Фохт, этот клубок совершенства и единственная в своём роде близкая душа, рассеяно обошла Стомп и провела рукой по её покалеченному бедру, удовольствие сменило подход. Перешло от разума к телу и напомнило о недоступной многим радости – носить внутри себя что-то живое.

Лилинет:
И оно было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Разумное сознание ускользало, но ещё как-то управляло отрёкшейся. Отрёкшейся. Именно это отличало её от живых. Она даже сейчас помнила, что такое – быть под чужой волей. И помнила, как избавилась от неё. Главное – помнить, кем ты являешься. Ведь это главное?..

ДМ:
Вообще-то нет. Ты это то, чем ты можешь себя сделать и долг всякого живого существа (между нами, живыми) пребывать в самой достойной нас форме.

Ишрумми:
– Ты не бойся, – с незабываемой милотой прочла мысль гоблинша, – этого дела я для тебя не пожалею. Жаль, что только я. Ну-ка отпусти палку... и шаг.

Лилинет:
Достойной форме... целой, стало быть. Рука отпустила палку почти что сама, но вес всё равно оказался перенесён на здоровую ногу. Непереносимое воодушевление, которого не бывало и при жизни, впервые за несколько лет заставило сделать что-то в совершенной доверчивости. Шаг.

Ишрумми:
Так не шагали – выступали, плыли... Лилинет прочла в глазах гоблинши естественную оценку её шага и всего множества его достоинств.
– Ну воот... Пошли догонять? – Фохт не нужно было спрашивать. Чем была сейчас Лилинет, то сосредотачивалось и в маленьком гоблинском тельце, но было устроено там давно и с комфортом. Нежити подумалось, что научится и она. Это было настолько очевидно, что просто не могло не получиться.
– Так что на самом деле происходит в башне? Между нами, девочками, – буднично заметила чернокнижница, шагая под холмик.

Лилинет:
– В башне? Они будут призывать Самемху своего. Зачем – импы его знают, – разве ж было это чем то стоящим сокрытия? Лили шла за мелочью, глядя той в затылок. Разные мысли роились у неё в голове, а одна самая неприятная... и самая далёкая.

Ишрумми:
– Ой, что за зверь? – непритворно удивилась на то милейшей души гоблинша.

Лилинет:
– Один из тролльских духов... богов... Тут я не сильна. Только хорошим ничем это не кончится. Так я поняла, – голос у неживой чуть дрожал.

Ишрумми:
– Ох, ох, дорогуша, вручие ж у тебя друзья... – Ишрумми закачала головкой. У мелкой был особый дар чудно сутулиться при ходьбе, закладывая руки за спину и рассеяно шевеля пальцами. Лилинет полагала, что в такие моменты с Фохт нужно писать картины.
– Они тебе друзья?

Лилинет:
– Нет у меня друзей. Кроме тебя теперь, – неживая прикрыла глаза. Всё равно где-то в глубине что-то противилось этой фразе. Она помотала головой. – Но что знаю, то и рассказываю, не обижайся.

Ишрумми:
– Ну не пилить же тебя за ошибки прошлого, – великодушие Ишрумми не ведало границ. – Знаешь, что? Мы их проучим за всю эту мудотень, в которую они тебя втянули. Кинем это дело со сторонами и фракциями, возьмем дирижабль, пока его не стырил тот дед тролль... у... я вот не пойму, зачем ему золото, если ты говоришь, дух.

Лилинет:
Лили кивнула. Кинуть всех, это правильно. Всех? Нет, Тёмная Госпожа не простит. Она – превыше всего – себя, друзей, семьи. Тем более, что семьи давно нет.
– Тёмная Госпожа не простит... – вырвалось шёпотом самое сокровенное.

Ишрумми:
– Не ценит, стало быть.
Наградив королеву Сильвану столь нелестной для великолепной Лилинет характеристикой, Фохт всё же замедлилась. Задумалась. Оглянулась с совершенным сочувствием во взгляде, как тут подумалось жертве автократии.
– Боишься?

Лилинет:
Немёртвая остановилась. Она не понимает.
– Леди Сильвана дала нам всё. Её воля превыше всего. Боюсь ли я? Разумеется. Подвести её, это самое страшное, что может произойти, – до кого, как не до гоблинки можно донести то, что не открывалось другим?

Ишрумми:
Родная душа только головой покачала, прежде чем подойти и с известным ободрением похлопать по бедру, отчего-то покосившись после на свой рукав. Просветленная Лилинет даже обиделась поначалу – "как можно рукава беречь, с моим-то шикарным бедром?" ударило в голову, но сошло на нет.
Это всякие могли. Ишрумми ни в жисть.
– Ну, бедная... Пошли. Эта сволочная бабища сама не знает, что теряет... я б ей ткнула. Небось, и о потерях пожалеть неспособная. Вот... аааа... – тут мелкая забывчиво зачесала висок, – шо ж я, дура, больное бережу.
Действительно... Лилинет была сильная, а тут такое. Продолжила устало.
– Ладно, давай дальше за тролля с духом.

Лилинет:
А внутри-то боролось. Вот эта пигалица... прекрасная... и про Госпожу вот так... может правильно?.. Немёртвая схватилась за голову одной рукой.
– Не говори так про неё. Ты просто не разобралась ещё, наверное. Я понимаю, – любому другому уже пришлось считать выпавшие зубы. Хорошо быть лучшей подругой. – А ритуал сегодня должен быть, как я знаю. И сорвать его и нам с тобой будет на руку, не только им всем. – Лили махнула рукой туда, куда ушла Джантала с орками.

Ишрумми:
– А на руку отчего? – удивилась Ишрумми, доселе поглядывавшая на лучшую подругу с известным раздражением. Не иначе на всяких, которые по подгородам сидят и таким вот разное в головы вбивают.

Лилинет:
– Дурной этот дух. Не верит наша клыкастая, что будет хоть кому хорошо, когда его призовут, – терпеливо смотрела вниз костлявая.

Ишрумми:
– Кроме деда тролля, – резонно вставила Ишрумми кусочек своей восхитительной памяти. – Который с культистами внутри воевал... воевал же?

Лилинет:
– Кроме него, – послушно согласилась Лили. – И, может быть, тощей его девчонки, из другого племени которая.

Ишрумми:
– Ууууу. А она там ради какого дела? – тут гоблинша покивала. – Ой... и с остальными-то шо? Которые мамбо всякие... и эта, ушастая. Это как получилось, что эти сбежали, тебя вон с собой, а остальных того..

Лилинет:
Тут впору было мелочи зелёной пожалеть, что столько вопросов она задала, ибо ответ получился обстоятельным и честным. Долго пришлось водить мёртвую меж палаток.

Ишрумми:
Не всякому было по силам, и чем больше разговаривалась лучшая подруга, тем больше зеленая молчала – аккурат до того, как вышли к телегам. Тут Лилинет подергали за запястье:
– Слушай, шо такое скажу, – было в голосе Фохт что-то заговорщическое. – Ты на них там не фыркай, пусть пока не догадываются, какими лохами выходят. А этоооо... если прихватит... голова там или что... ну ты поняла... короче, не сиди, до солнышка выбеги, я за тебя сдюжу.

ID: 15409 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:42

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
3 марта 2014 — 14:26 Pentala
из дыр вечно заношенной мантии торчали белоснежные рукава новой рубашки с вышитыми у краю кошечками.

Милота)

3 марта 2014 — 15:52 Dea

Ишрумми вообще адски милая.

3 марта 2014 — 16:26 В основном безвредная Хозанко

Слуги Легиона в это умеют. А всё отчего? У них не убивают суккубов низачто. Еще они ставят фонтан до того, как пол рейду начнет орать за это дело.

3 марта 2014 — 17:55 Aku

А потом с радостным улюлюканьем заливают правителей легиона и других их слуг потоками огня и темной энергии?

3 марта 2014 — 17:56 В основном безвредная Хозанко

Не знаю, пока не приходилось. Я уверена, когда Легион захватит этот мир, условия для работников фела будут приемлимыми.

3 марта 2014 — 18:14 Lion

Соц. пакеты, достойные пенсии, бесплатные путевки в Южное Море каждое 2-ое лето от компании «Солнечный Tyr».

3 марта 2014 — 18:38 Dea

Не знаю, как там с путевками, но шоппинг в Кабестане устроился и без Легиона.