Высокая Страна Быт и нравы в Высокой Стране (3)

Рыжая
Джантала
Делнейен Гиллид
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор


ДМ:
Охотница первая в барак и вошла, а потому мамбо было впору быть удивленной тому, как следом проходит, за версту узнаваемая по особому своему амбре, немертвая Лилинет.

Рыжая:
– Одними зельями тут ничего не решить, Джа, – сытая и уставшая Рыжая, подобрав ноги, сидела на лавке, опираясь спиной на стену, и сейчас сонно моргала на охотницу. Кажется, она успела ненадолго уснуть.
– Тут еще нужно было немножко моей работы. А что? Тебя ранили? – встревожилась она.

Делнейен:
А потом и Делнейен юркнула в спасительную тень барака.

Рыжая:
Нежити достался косой оранжевый взгляд, тут же вновь вернувшийся к Джантале.

Джантала:
Охотница коротко изложила то, что случилось в бараке. Говорила она на зандали, еще не зная, стоит ли доверять немертвым, и при этом так выразительно таращилась на тауренские достоинства, что можно было подумать – дикарки обсуждают побочные эффекты лечения.

Делнейен:
Рыцарша этого спорого говора, конечно, не поняла. В первую очередь, потому что не пыталась: все равно не получится, а вот троллек разозлить – как раз плюнуть.
Мазнув взглядом по раненому таурену, Делнейен хмыкнула, зацепившись глазом за восставшее его достоинство.

Нафьяш:
Тут просунулась под охранившую дверной проем занавесь и фарраки: замкнула собой дверной проем и хоть черные глаза её расширились, а скулы чуток посинели, как стрельнула взглядом на спящего быка, осталась у двери. Зандали, это было правильно, а вот...
– Жди. – Шепнула-шикнула тролька из-за спины Лилинет. На всеобщем. – Пророк до тебя явится.

Рыжая:
– Лечить серокожего? – медленно проговорила мамбо на том же языке, невольно дернув веком и припоминая недавние свои слова. – Хорошо. Если это пойдет нам на пользу – хорошо. Но не обещаю, что он выживет – ему слишком сильно досталось.

Лилинет:
Отрёкшаяся усмехнулась, глядя на тролльскую конспирацию. А может, и на вид таурена. А может, на фразу фарраки.
– Только этим ожиданием и существую – фыркнула.
И посмотрела на таурена ещё раз. Точнее, на его раны. Что-то прикинула про себя и перевела взгляд на Рыжую. Кажется даже с уважением.

Джантала:
– Он приведет красных орков, – орочьего слова "кор'крон" охотница избегала – его бы услышали в гортанной тролльской речи. – Надо, чтобы поправился, но потом надолго уснул. Есть такое зелье?

Лубай:
– А о ком речь, молодые? – С приличествующим ситуации кряхтением переваливал через порожек пророк Лубай, только глаза у него были вострые: скользнули в сторону Нафьяш, а ейные в его, и пустынная быстро, что твоя змея, мелькнула заложенным за руку ножом да ухватила Лилинет под локоть: та только почувствовала скрежетнувший под позвонком металл.

Лилинет:
– Эй, эй! – не мёртвая не выдёргивалась, да и возмущалась для виду. Хотел говорить – будет говорить.

Рыжая:
– Найдется, – медленно протянула жрица, понимающе поглядев на подругу-тролльку. И тут же обернулась на возглас.

Делнейен:
Остроухая встрепенулась было, приметив новое клыкастое лицо, но успокоилась, когда опознала в нем Лубая.

– Не тыкай ее, пожалуйста, она и так натерпелась.

Рыжая:
– Лубай? Пустынная? Чего это вы так с нежитью, насолили чем? – ответа на вопрос пророк не дождался – как-то не до того было мамбо.

Джантала:
Орочий метательный топорик зачем-то оказался в ухватистых пальцах Джанталы. Играла, крутила, заворачивала винтом, и морда у нее была настороженная.

Нафьяш:
– У неё глаза видят без глаз, а уши – вот.
Нож Нафьяш не убрала, зато повернулась к пророку и быстро заговорила на зандали да снова ту же историю, что Джантала рассказывала, только у Нафьяш в неё и то входило, что пришла костлявая от корфаевой башни и Хохолка мельком видала.

Лубай:
– О как... быстрая, быстрая ты Нафьяш. – Кивал, неспешно пробредший мимо ходу пророк. – Как бы не переторопилась. Отпусти ты её, всё равно ж мимо тебя не пробежит.
Пророк выглядел этаким качающим головой дедом, а шагал к таурену.

Нафьяш:
Фарраки послушала: рывком отдернула лезвие, повернула между пальцев да и ткнула Лилинет коленкой под спину: внутрь мол.

Рыжая:
Жрица внимательно следила за фарраки и разворачивающейся сценкой из-под полуопущенных век.
– Нафьяш, что ты этим хотела сказать? Что Лили против нас работает?

Лилинет:
Та вроде отлетела от Нафьяш, да не упала – не впервой так. А вот удержаться от того, чтобы двинуть в челюсть, вот это было уже с трудом. Зато фарраки достался такой полный злобы взгляд, что впору снова за водой бежать – тушить одежду. Да и пророку досталось за компанию.

– Ну и что это значит?

Лубай:
– Тихо... тихо...
Лубай так встряхнул кистями рук, точно на старости лет стал нетерпим к гомону. Потому, как пророк не обернулся, а рассматривал лежащего таурена – цепко – выходило, что ссоры вовсе последнее дело.
– Не наша, да. Бвонсамди сыть, да... тебя значит, друг Корфай отпустил, а? И тебя, вторая.

Делнейен:
– Ну. – Кивнула эльфка. – Пинка под зад дал.

Нафьяш:
За её спиной бледнокожая фарраки молча перебирала между пальцами рукоять своего оружия, а её длинные ноги стояли широко и неподвижно, как камень.

Лубай:
– Это наружу, что ли? – Как невзначай полюбопытствовал пророк.

Джантала:
– Она сказала, Корфай может ее захотеть, – на всякий случай наябедничала Джантала. Может, орочьи грехи много о чем говорили Лубаю.

Рыжая:
Рыжая сдержанно хмыкнула, не сводя теперь взгляда с рассматривающего таурена старика и пыталась понять, что скрывает за собой этакое внимание. Разговор остальных она слушала вполуха.

Делнейен:
– Это в зад. – Абсолютно серьезно ответила рыцарша.

Лилинет:
Лили понемногу остывала. Чему поспособствовала реплика Джанталы в бОльшей степени.

Лубай:
– Ваши-то мертвые зады, говорят, тверже, чем у Нафьяш коленки. – Оглянулся через плечо тролль с тем, чтобы как-то зябко спрятать в складках одежи покрытые пятнами выпавщей шерсти кисти рук.
– Ты. Друг Корфай вас со стоянки погнал? Ты. Помнишь того молодка, значит?

Делнейен:
– Ну погнал, – нехотя призналась Делнейен, прицокнув языком. – Сказал, что ему такие союзники не нужны.

Лилинет:
– Нет, пока не погнал, по большому счёту. А то бы нас тут не было. Но, можешь не огорчаться, и не приветил, – немёртвая медленно отошла к стене и уселась, прислонившись к ней спиной.

Нафьяш:
– Говорила, у духолова Корфая до них дела есть. Она вот не врет.
С убийственным простодушием вставила Нафьяш, кивнула на Джанталу.. на что пророк даже усмехнулся по-стариковски. Себе, стало быть, под нос клекотнул:

Лубай:
– Очень не в лад вы, мертвоброды – так Лубай думает. А ты, Нафьяш, быстрая, тебя Самемха любит, только, может, не надо было сразу к тому молодку ходить. То хорошо, что у него мысли под сердцем появляются и сразу в зад идут, а не в ноги... я бы на его месте сейчас уже за бараками пыль подымал, в высокую страну да подальше... хорошо, что взяла молодую.

Нафьяш:
– Он бы со мной говорить не стал. – Недовольно, на свой лад, буркнула фарраки. Не похоже было, что любила когда её судят.

Лубай:
– Тем и умна. Молчи теперь. Вы б сказали, что у вас с другом Корфаем вышло, мертвоброды. Сложно выходит. Молодка жалко.

Делнейен:
– Да обсосал он то, что я пару убила бойцов его, когда мне надо было. Я свое у него потребовала, он посмеялся, скот, – рассказала Делнейен, скрестив руки на груди.

Лилинет:
– Не в лад? То, что мы по-разному смотрим на то, что он сказал, говорит только о разном восприятии, – мертвячка как-то очень по-живому склонила голову вбок, с насмешкой. – И, да, я, в отличие от неё, никого не покалечила тут даже.

Нафьяш:
– Они много юлят, пророк, у них души, что кривые камни. – Не сдержалась тут Нафьяш и глаза у неё снова стали узкие и пустые, как всякий раз, когда смотрела на кого-то. Выходило, стало быть, на спину пророка.
– Пусть скажет, чего духолов от неё просил.

Лилинет:
Лили посмотрела на эльфку – начнёт говорить или нет.
– Можно подумать он просить умеет, – фыркнула.

Лубай:
– Он-то умеет, а говорила ты. Так молодые запомнили. – Совсем уж невинно посетовал Лубай. Как старому троллю удавалось затылком смысл ухватить, да еще и из повисшего молчания... сдавалось иным, что в бараке просто было слишком много моджо во всех его формах. У мамбо целая сумка, да еще у быка стерженек вон как ходил (заметила для себя Нафьяш) – чего бы пророку тут сильнее не сделаться?
– Чего ж на подруге висеть, а?

Делнейен:
– Да ничего не просил, – махнула эльфка рукой, затихшая было. – Справился, что мы не обычного десятка, побоялся в расход пускать, выпнул ждать дирижабля.

Лубай:
– Ко всякой вещи, стало быть, припас. – Подытожил тут Лубай, покивал и неспешно обернулся. – Чего ж пропадать, когда сменять на что можно. Умный он, друг Корфай.

Делнейен:
Только не во всех местах, – фыркнула рыцарша, отмахнувшись.

Лубай:
– Верно... верно, души-то у него только четыре. – Сразу согласился тролль, да и почесал свой единственный клык. – Лубай теперь про вас понял, только сам за вас отдавать не станет. Вон, за него отдал.
"Этим", по всему, случился спящий таурен.
– Бегите лучше за ограду, потому как друг Корфай вами тех, которые в Г'харата сидят, пожалует.

Делнейен:
– Ты предлагаешь нам бежать, не зная куда, и не зная, пристрелят ли нас за той оградой? – удивилась Делнейен и даже развела руками; глянула на таурена. – А этот что?

Лилинет:
– А точно пристрелят, чего тут знать... – вроде как для себя мертвячка сказала. Плечами пожала.

Джантала:
– Зачем они г'харатовским? – полюбопытствовала на орочьем Джантала. – С каких пор в Оргриммаре на постах оплачивают дорогу пленной нежитью? И как думаешь быть с Хохолком, Лубай'зул?

Лубай:
– Тут высокая страна, мертвоброды. А этот еще долго проживет и при мне теперь будет... про неё верно говорят. И мертвого на землю поставит. – Пожал плечами пророк, и так оно выглядело, точно могло ответить на все заданные вопросы – не только мертвобродские... кроме только самого последнего. Но и правда, плато оказалось странным местом из таких, на которых жизнь шла по своему. Отчего внизу никто не знал?

Пророк-то на Джанталу покосился, но так, что выходило – с нежитью бы разобраться, а Хохолок... что сделали, то сделали.

Рыжая:
– Вообще я Корфаю сказала, что это моя нежить, – подала голос Рыжая, все это время слушавшая молча и только по движению полуприкрытых век могло быть угадано, что она смотрит на каждого говорившего. – Это не спасет их от выдачи в Г'харате?

Лубай:
– Эээ, мамбо. Тогда у друга Корфая беда была, мне был должен... теперь думает, Лубай ему простил. Что ухватит, то возьмет.

Рыжая:
– Жаль, – коротко ответила жрица, сгорбив плечи, и уже открыто поглядела на нежить. Мол, чем смогла...

Лилинет:
Лили перевела взгляд на "хозяйку".
– Не беда. Бывало и похуже, – она выглядела слишком легкомысленной для своего положения.

Делнейен:
– Что неживые-то не повидали. Спасибо, мамбо, – проговорила Делнейен, но смотрела на Лубая.

Лубай:
– Лубай вам, мертвоброды, не враг и не хозяин, а на Нафьяш не злитесь... – тут Нафьяш фыркнула, а пророк продолжал, как ни в чем не бывало. – Нечего вас тут держать, как будто вы со злом пришли. Только, чтобы молодому не навредить, наведу на вас особый хекс.
Глаза у Лубая в полусвете барака стали рыжие-прерыжие, будто и не зеленые вовсе – немного печальные, а на широком рту зазмеилась улыбка, самая многообещающая.
– Знаете про вуду?

Лилинет:
– Чего это ты собрался делать? – тут и трудиться не надо было – голос стал недоверчивый. Лили и отодвинулась бы, да у стены самой сидела.

Нафьяш:
Фарраки-то у двери даже с места чуть стронулась, а глаза её стали – виданное ли дело – рассеяны. Чтобы пророк кому-то хекс пообещал, это такое дело...

Лилинет:
– Мне и без того он не нужен – делать с ним чего-то. – мертвячка вся так и напряглась.

Джантала:
Джантала поглядела на пророка с интересом и слегка озадаченно; судьба неживых ее не слишком заботила, но охотнице хотелось знать, что именно задумал Лубай. Топорик сперва замер в светло-голубых пальцах, потом отправился за самодельный пояс.

Лубай:
– Войдете к молодку или будете говорить за его дела тем, кого Лубай не отметит, так и узнаете раньше, чем закончите... – Заметил на то пророк тоном исключительно дельным, но всё еще не без грусти. – А решитесь ослушаться и останетесь живы, бегите. В высокой стране собралось сильное моджо.

Нафьяш:
– С хексом долго не живут. Всегда что-то случается.
Негромко присовокупила притихшая как-то да опустившая свой ножик пустынница.

Рыжая:
Ситуация становилась все интереснее. Целительский комок с подобранными на лавку ногами проснулся окончательно и с преогромным любопытством изучал Лубая.
– Эту силу тебе Самемха дает, Лубай?

Лилинет:
Теперь и на рыжую тролльку метнулся много чего нехорошего обещающий взгляд немёртвой. Хотя... может, отвлечёт его?..

Лубай:
– Зачем Лоа просить, мамбо? – Просто заметил пророк. – Если у тролля своего моджо нет, ему дары только во вред пойдут. Всё внутри есть, только у нас это позабыли...
Старик двинулся навстречу нежити, на ходу выпрастывая на белый свет трехпалые руки.

Рыжая:
– Не позабыли, – только и буркнула жрица, наблюдая за происходящим. Хотела вроде как что-то добавить, но затихла, даже рта клыкастого не открыв.

Лилинет:
Тут уже Лили встала и сделала шаг в сторону.
– Не надо этого, – могла бы, прорычала.

Лубай:
– А говорила, интересу нет... – Усмехнулся, до странности по-доброму, не замедливший шагу, тролль. – Если не лгала Лубаю про молодого и вреда тебе не будет.

Лилинет:
– Я тебе не доверяю так же, как и ты мне. Говоришь одно, а что там наколдуешь – только в твоей голове известно, – мертвячка так же медленно отодвигалась от пророка подальше... было б куда – в двери стоят, в углу тоже занято...

Джантала:
– Подержать ее? – Джантала задала вопрос на зандали, но Лили не могла не почувствовать на себе колкий тролльский взгляд.

Лубай:
– Да мы не изверги какие, молодая... – Отозвался пророк на орочьем, замедлив шаг и с усмешкой глядя на этакую брыкливую. Что ж мол с этакой делать: на ходу запустил пальцы в волоса, выдрав один из особо нецепких.

Нафьяш:
А Нафьяш только и покосила глаза на Джанталу: знаешь же, что делать.

Джантала:
Помочь почтенному зулу в благом деле охотница была только рада. Тихо, будто пробираясь по густому мху, переступила длинными ногами, а когда оказалась у Лилинет за спиной, сцапала немертвую за оба запястья, потянула их назад и вверх, соединяя в одной вытянутой лапе, – так, чтобы Отрекшаяся почувствовала себя подвешенной на дыбе.

Нафьяш:
А Нафьяш намек поняла проще: в храме таких шарад было много. Шагнула вперед и... дерг!
Тут Лилинет неожиданно осознала, что у неё стало на прядь волос меньше. Хуже держались, после первой смерти-то.

Лубай:
– На чих дела, а сколько прыти... – Подытожил тогда, качнув головой, Лубай'зул.

Лилинет:
Немёртвая даже нашла время удивиться, что тролль остановиться решил. А потом с левой стороны раздался громкий щелчок и рука вышла из сустава, неестественно выгибая плечо.
– Ах ты ж...
Она дёрнулась, скорее инстинктивно и остановилась, чтобы не навредить себе ещё сильнее. Сама выбрала такую... не-жизнь, не жалуйся!
А уж клок волос... да кто ж такое заметит в её обстоятельствах. Оставалось только сверлить пророка полным ненависти взглядом.

Делнейен:
Как хорошо молчать! Вот какую истину открыла для себя Делнейен, черной тенью отшатнувшаяся в сторону, пока человечка подставлялась под все колдунства.

Лубай:
Лубай даже прикрыл глаза – куда как устало – когда меньшая мертвобродка щелкнула на этакий пакостный манер да и провисла рукой под удивленными взглядами Джанталы с Нафьяш. Поворотился, впрочем, к эльфке:
– Ты-то, дочка, дурить не будешь?

Делнейен:
Ответом ему было напряженное молчание да взгляд исподлобья. Почти звериный.
– Это не называется дурить. – процедила остроухая, дернув из непышной шевелюры два волоска. – На, бери.

Лубай:
– Умная... – Кивнул на то пророк, как показалось не без иронии, зато по доброму. – Пустите их, дочки. Они нам не злые какие.

Джантала:
– Ай, – неподдельно огорчилась Джантала. Любому обидно, когда прием, да еще такой простенький, выходит не так, как было задумано. Отпустив запястья немертвой, охотница крепко взялась за вывихнутое плечо, ощупала и дернула, вправляя сустав. Критически оглядела свою работу: не придется ли звать на помощь мамбо?

Рыжая:
Рыжая задумчиво посмотрела на Джанталу, но ввязываться без её просьбы не собиралась. Подтащила поближе сумку, зашуршала перекладываемыми пакетиками, бутылочками в защитных кожаных чехлах, горшочками, амулетами, порошками в коробках, связками листьев и прочей знахарской дребеденью.

Делнейен:
– А вот зачем оно тебе, тролль? – холодно поинтересовалась рыцарша. – Если найти нас будет нужно или посмотреть на нас, так зачем высылаешь отсюда?

Лубай:
– Поговорить есть о чем и лучше бы без ушей. А вы, мертвоброды, и так к воинству друга Корфая приставлены... вам здесь быть почто?
Тролль только глянулся, приняв у своей пустынной прядь волос Лилинет, и вперевалочку потопал к столу в центре барака.

Делнейен:
– Так и отпустил бы нас, но пряди-то взял! – возразила тогда остроухая, всплеснув руками.

Лубай:
– Отпускаю... отпускаю. – Смиренно покивал пророк, громоздясь на скамью напротив ждущей чего-то рыжей мамбо. – А волоса взял, чтобы хекс мой вас нашел. Таки дела, мертвоброды.

Лилинет:
Лили, оказавшись на свободе, да ещё и с оперативно вправленной на место рукой, находилась в смятении чувств. Выставила себя истеричной дурой... Да кто ж знал, что он собирается делать – про тролльское колдовство каких только баек не ходит, всё не проверишь на достоверность.
– Ты. – Она подняла руку и ткнула костлявым пальцем в сторону спины Лубая. – У тебя есть язык, объяснить, что собрался делать. Шибко не достойные мы, не такие живые, как вы, чтобы опускаться до объяснений?
Она повертела левой рукой, убеждаясь, что она действует в пределах нормы. Бросила полный злобы взгляд в сторону Джанталы. Снова вернулась к спине Лубая.

Нафьяш:
– А вам не нужно, мертвоброды. Про вуду только мудрые говорят. – Что было непонятно мертвым, Нафьяш не понимала: разве ж можно вот так говорить про хекс. Их же каких только не бывает... кто от скарабеев умирал, кто от змей, кто от чахотки, а еще был такой, которого только нательные обмотки и нашли.
– Если пророк призовет лоа ваши обещания блюсти, вам вторая смерть подарком покажется

Рыжая:
А рыжая мамбо застегнула сумки, удовлетворенно улыбнулась и сложив руки на поджатых коленях, опустила на кисти рук подбородок.
– Куклы? – тихо поинтересовалась она у старика на зандали.

Джантала:
– Ты говорила, дралась на арене, – пробурчала Джантала, отходя в сторону. – А сама такая ломкая!

Лубай:
– И настои сгодятся. – Небрежно (да на том же языке) заметил на тот вопрос Лубай. Тролль как раз и оглядывался на разгремевшихся мертвых с отвлеченным видом священнодеятеля.

Лилинет:
Отрёкшаяся сжала зубы. "Выберусь – попрошу лучше сустав сделать", пообещала она себе, а охотнице досталось только:
– Много ты понимаешь в организованных боях...

Делнейен:
– У нас другие покровители, – лаконично заметила Делнейен, кивнув немертвой девушке. Потом обратилась к троллю: – Я вернусь к тебе, Лубай, я вернусь к тебе с мечом или с миром. Распорядись своим колдовством мудро.

Рыжая:
– Хотелось бы посмотреть. Можно, зул? – вопросительно склонила вычесанную шевелюру к плечу мамбо и уважительно добавила. – Всегда стараюсь смотреть за работой умных мастеров и улучшать собственные навыки.

Лубай:
– Посмотришь, мамбо... посмотришь. А чему выучишься, сама думать будешь. – Тут Рыжей показалось, что во вдумчивом взгляде старика пробежало этакое лукавство, но только на миг. Пока, значит, не отозвался эльфке по-орочьи:
– Умная... тебе бы, кожеглазая, поучиться.
На том и отвернулся, а Нафьяш глянула на нежить – пристально а потому мертво – да и отступила от двери: воля ваша.

Делнейен:
И исполнена была незамедлительно: глянув в последний раз на троллек, Делнейен выскользнула в степную жару.

Лилинет:
Лили помедлила, презрительно сплюнула на пол чернотой и вышла вон.

Лубай:
Замолчали, ненадолго но всякий по своему. Старый зул Лубай сощурившись куда-то сквозь Рыжую и выудив наконец из-за широкого пояса медное блюдце в тряпице. Фарраки Нафьяш точно в каком ожидании – покосившись на выход. И остальные на свой лад.

– Идите... все сюда идите. – Скрипнул тут наконец пророк на местном зандали. – Скажите Лубаю о тех орках, что знаете. Нафьяш что сделала, то сделала, а теперь думать надо.

Рыжая:
– Там Джантала и Нафьяш были, они лучше меня скажут, да и сказали уже, что могли. Я могу вылечить серого и усыпить и его и этого его дружка. Спать будут хоть пару часов, хоть целый день, – оживилась жрица, спустив вниз ноги и стукнув в пол ороговевшими пятками.

Лубай:
– Добро.
Пальцы у Лубая были хоть и полысевшие: неровно, пятнами, но ловкие – обертку развернули в два счета, а в блюдечке случился фитилек и капля воску.
– Серый только кричать своё знает... а друг его что за орк такой?

Рыжая:
– Кажется, это тот, который за нами уехал по настилу, держась за Джанталу. Молодой. Глупый. Но серому преданный.
Помощь предлагать мамбо не торопилась: надо будет – сам скажет, а лезть со своими предложениями в чужое вуду жрица даже не собиралась. ей и вправду было интересно.

Джантала:
– Молодой, глупый, – подтвердила Джантала. – Топор в руках умеет держать. О своих печется – говорит, не окликнул тогда разъезд, чтобы не было крови.

Нафьяш:
– Большого вождя любит, а нас нет, – внесла свою лепту и Нафьяш, – только жить любит больше, чем драться.

Лубай:
– Вот он какой, значит... резонный. Нам, стало быть помочь может уже и тем, что другу Корфаю не попадется. – Заключил тогда пророк, поднося к фитильку лучину. Занялся огонек, а Лубай и скормил ему два волоса – один, стало быть, из большой пряди. Другой из той щепотки, что эльфка дала.
Тут глаза Нафьяш снова стали вниматльными, пустыми и уважительными очень.

Рыжая:
Мамбо к чужой волшбе, если та, разумеется, не на нее направлена была и не на ближайших союзников – а тролли ей были явно ближе нежити – относилась очень серьёзно. И о том, что перед обрядом сосредоточится нужно, знала не понаслышке. Оттого сидела, сложив на широкий стол локти, жмурилась оранжево на лубаеву работу и с расспросами не спешила. Ждала завершения, стараясь не упустить ни одного движения стариковских пальцев.

Лубай:
Волоски сгорели, как не было, а Лубай возьми да и притуши фитилек пльцем: поползли вверх завитки сизого дыма.
– Ну что, мамбо? – Сощурился через колечки, пророк. – Научилась чему от Лубая?

Рыжая:
– Это и все? – высоко дернулись рыжие брови, не торопясь сползать на прежнее место. – Ну, думаю, что я бы тоже так смогла, Лубай. Но не маловато ли? Ни вложения своей силы, ни просьбы, обращенной к Лоа...
Вместо удивления вернулась на сиреневое лицо задумчивость, словно жрица и вправду тщилась разглядеть упущенное колдунство в сизых тонких росписях дыма по барачному пыльному воздуху.

Нафьяш:
А надо сказать, вытянутых лиц в комнате собралось к тому времени много: Нафьяш вот таких коротких и не вежих обрядов никогда не видела и если раньше нет-нет, да оглядывалась на спящего таурена (очень у него этот самый инструмент был стоек), то теперь сощурившись глядела на фитилек из-за пророкова плеча.

Джантала:
Джантала принюхалась. Пахло обычно, паленой шерстью, и огонек не взметнулся к потолку, принимая жертву зула. Так в племени колдунство не делали. Странно.

– Ахх, – хрипло протянула троллька. – Я научилась. Зачем тратить силу, если она есть в страхе? Так, Лубай'зул?

Лубай:
– Умная... только не совсем. – Улыбнулся тогда пророк широко-прешироко. – В чем, молодая, сила? Сила... она в правде, а правда у всякого своя.
Тролль с довольным кряхтением накрыл ладонью свою миску, помолчал...
– Те эльфы длинноухие... и всякие колдуны с востока очень чуткие, так мне еще раньше Дамбала говорил. От них никакой волшбы не утаить, а Лубай подумал, сделал особый воск... чтобы как горел, так духи на местах своих возились. Что теперь будет?

Рыжая:
– Шевеление будет, для чувствительности, а вот хекса на немертвых – нет? – предположила жрица, одобряющим кивком встретившая очень дельную догадку подруги. Сама же она, видимо, слишком ждала действа. – Хороший воск у тебя, мудрый. На чем замешивал?

Лубай:
– То редкая трава, мамбо... манаполохом зовется и растет не у нас. – Пропустил подробности пророк, да и продолжил. – Лубай думает, эльф испугаться может и вреда не сделает... а если её друг Корфай про нас прислал, то к нему и побежит, а потому сходай, дочка, глянь за ними по своему... тут всё, как есть, узнаем.

Нафьяш:
Нафьяш-то упрашивать было и не надо: она еще давеча пригдела, что у барака было окошко-не-окошко, а этакая дыра под потолком. Маленькая и неудобная, но из-за того самого, почему Нафьяш дома многие плохой женщиной называли, потому бы и пролезла.
Пустынница молча кивнула, да и шагнула к стене – подтянулась и исчезла.

Лубай:
– А зелье орку надо бы сварить, мамбо. – Подытожил тогда Лубай. – Волоса же на хорошее вуду оставить лучше.

Джантала:
– И сонное добавить? – не забыла о своем коварстве Джантала.

Рыжая:
Про манаполох подробностей жрице было не нужно знать, намека и названия хватило. Она и не ждала, что однозуб так вот сразу и выложит перед ней подноготную трудов своих.
– Зелья одного не хватит, чтоб он выздоровел, – проговорила она. – Зелье стрелу из раны не вытолкнет, гной не уберет – наверняка по такой жарище там не продохнуть около него уже – сосуды не затянет. Мне нужно самой идти, иначе будет напоенный зельем труп. А заодно точно убежусь, что уснут они. Оба уснут, если Лоа дадут.

Машинально сказав последние слова, жрица тихо, досадливо фыркнула сама на себя.

Лубай:
– Можно... можно. – Поскоблил в который раз свой клык разобравшийся в жизни тролль. – Лубай в твои труды, мамбо, пальцы совать не будет, потому как и молодку мы не пойдем, покуда эльфку не проверим. Так оно будет.

Рыжая:
– Значит, договорились, – кивнула головой жрица и не стала терять времени, закинув драгоценные свои сумки через плечо и кивнув приглашающе Джантале – она договаривалась, с ней и пойдет.

ID: 15383 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:40

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
26 февраля 2014 — 17:16 Pentala
пречом

26 февраля 2014 — 17:24 В основном безвредная Хозанко

fxd4u

27 февраля 2014 — 0:16 Lion

С каждой серией все лучше!