Высокая Страна Быт и нравы в Высокой Стране (3)

Рыжая
Джантала
Делнейен Гиллид
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор

…и всё это время за бараком...

Нафьяш:
А надо сказать, Нафьяш к мытью относилась очень ревностно, потому что так её учили первая мать, вторая мать и еще храмовая тетка Шабелех. Допускала воду до тела только в назначенное время, но основательно, не тратила зря ничего, а потом умащала маслом губы, плечи, подмышки и иные места, которые только мужи нарочито ветру и подставляют.
Потому, Когда Джантала раздобыла воду и заглянула за барак, фарраки там и была, а на ейной голове ейная же широкая рубаха, чтобы волосы под ярким солнцем как попало не сохли. Из раздобытой откуда-то бадьи Нафьяш уже вылезла, схоронилась в полутени у стены барака и сосредоточенно растирала белое с синевой плечо, а вид её был очень задумчивый.

– А... – Темные глаза тролльки так и скакнули навстречу, смерили охотницу из Черного Копья с удивительной непосредственностью. – Слушай, орки приносят обеты?

Джантала:
Теперь за бараком было две бадьи: Джантала притащила другую, найденную среди ящиков, выгнав из-под нее прятавшегося в тени скорпиона. Судя по длине, это было корыто, из которого раньше поили кодоев.
– Клятвы дают, – утвердительно ответила охотница, расплетая косы и вытряхивая из них оранжевую дуротарскую пыль. – И похваляются честью. Только их честь – как змеиная шкура, того и гляди, выцветет и слезет, а под ней новая. Прямо не узнать.

Нафьяш:
– И такие, чтобы если не исполнят, им больше никакой удачи не было? – Споро уточнила, кажись и не отвлекшася от своего занятия, пустынница.

Джантала:
Грудную повязку Джантала снимала с себя, поворотившись к пустынной тролльке спиной. Отчего-то не хотелось ей, чтобы фараки смотрела.
– Такого не знаю, – буркнула она в ответ. – Но орк, который не сдержал слово, чахнет и сохнет, будто его сглазили хексом. Другие плюют в его сторону. Женщины не зовут к себе. Позор для орка – плохо.

Нафьяш:
– Вооот же. – Утвердила южная, не иначе, как для себя.
Может, и права была Джантала, потому как смотреть Нафьяш умела и когда смотрела пристально, глаза у неё мертвели или щурились, а когда не пристально, были слишком веселые для места безо всяких вещей.
– Сегодня видела орка, который дал зарок не снимать шапку на меху ни в какой день. Может, и на нем хекс?

Джантала:
– Дурак, – подумав, определила Джантала. Сложив оружие поверх одежды, полезла в бадью мыться, как можно меньше расплескивая нагретую солнцем воду: делом это было непростым, потому что охотница постоянно косила глазом на свое добро. – Где ты видела такого орка, Нафьяш? Он сам сказал про зарок?

Нафьяш:
– У-у. Только иначе зачем?
Лоснящиеся от масла, черты фарраки однако ж такого голосистого простодушия не выражали и по-этому впору было подумать, что души у Нафьяш две. Одна глупая.
– Когда духолов приказы раздавал, его в тот барак к недобиткам услали. – Протянула безголосо, да и мотнула головой в сторону соседней деревянной постройки.

– Хочешь, сходить можно. Ты с ними живешь, даже про клятвы их знаешь.

Джантала:
– К недобиткам? – удивленная Джантала перестала вычищать голубой пушок на руках. – Почему Корфай их оставил, а этим, которые сторожили башню, пустил кровь? Зачем ему? Серый не угомонится. Он поклялся не своей шапке, а Гаррошу.

Нафьяш:
– Серый плох был, может отошел уж. Может духолов его моджо хочет. Есть еще, которого медведь рыжей мамбо не додрал.

Джантала:
– Ладно, – согласилась Джантала. – Сейчас домоюсь, и пойдем смотреть мехового. Нафьяш? Зеленую зульфи, мелкую эту, никто не видел? Что они с Корфаем не поделили? Вместе ведь пришли нас сторожить, когда ехали обозом наверх.

Нафьяш:
Нафьяш-то как раз приподнялась на цыпочках, встряхнулась, продела руки в рукава и в последний раз мелькнув тонким станом, позволила длинной рубахе опасть вниз. Стерла с пальцев остатки масла от невеликой приподнятой груди да по поджарым бокам. Ну и замерла, как удивленная.
– Корфай-духолов много умеет... и зеленая, верно, тоже. Когда бык думал, спрятался, я его форму в пыли прочла и её тоже, а потом бык как был, а её нет, как не было.
Быстро, стало быть, опомнилась.

Джантала:
С головой вышло хуже всего: отмылась кое-как, а расчесать было нечем. Троллька пригладила спутанную гриву трехпалой ладонью и осталась довольна; выбритые виски не давали волосам лезть в лицо даже при сильном ветре.
– И ты умеешь, – кивнула охотница, подбирая свои вещи. Опять повернулась задом, чтобы одеться, и когда заматывалась в тряпье, на спине и руках играли крепкие мускулы, в покое почти не заметные под сглаживающей контуры шерстью. – Это все от Самемхи, пророчица? Какой ты была, пока лоа не обратил на тебя взгляд?

Нафьяш:
– Пророк – Лубай'зул. – Отозвалась фарраки неожиданно жестко, как своим длинным скривленным ножом отмахнула, и всю будничность речей сдуло мгновенно. И глаза у Нафьяш снова стали узкие-преузкие. – А о таких, как моя прошлая, табличек не оставляют. Идешь?
Пальцы Нафьяш замелькали быстро да жестко, собирая в косу подсушенные иссиня-серые волоса.

Джантала:
– А ты при нем кто? – Джантала была само простодушие, будто не заметила, как высверкнула сталь в голосе пустынной. – Орки говорили, его женщина, но что орки понимают? Иду.

Нафьяш:
– Со мной идет Самемха.
С тем и пошла – жестко припадая с носка на пяту, да на ходу устраивая на плечах свой длинный шафранный шарф. Никогда Джантала не видела, чтобы Нафьяш так ходила, потому как сейчас её и слышно было, и видно, а обычно с трудом.

ДМ:
Идти-то далеко было не нужно: до соседнего барака, а все бараки в этой высокой стране были одинаковые и стояли рядом, бочком. Правда этот был пошумнее своего тролльского соседа и уже ото входа пахнуло гноем и потом, а еще той смесью мхов и местного гриба, которую орки, бывало, поджигали и вдыхали с длинной полой ложки.
В дверном проеме провисла старая замызганная занавесь.

Лилинет:
Выйдя за порог Корфаевой башни, Лили обернулась на наблюдателей. Смотрят. Ну их к личам, пускай смотрят.
Зато по другой стороне двора шли две знакомые. И без присмотру. Пока ничего не намечается, можно и время убить с ними. Не с орками ж, в самом-то деле.
Неживая догнала их уже на входе.

Нафьяш:
Тут-то что-то намечалось... проникновение в барак на худой конец. Хоть и застопорилось в тот самый миг, когда шагнувшая приподнять занавесь фарраки оглянулась на подоспевшую нежить. Может из понятной нелюбви, а может и еще почему глаза у неё показались Лилинет нехорошие.
– Смотрю, у духолова желание убивать закончилось? – Кто б подумал, что Нафьяш способна на смешок, но это был как раз тот момент, когда она ни на что не смотрела.

Джантала:
– А где вторая? – насторожилась Джантала. Причина, по которой шаман избавился от одной немертвой и оставил другую, могла оказаться важной.

Лилинет:
– Вторая? – Лили оглянулась. – Да вон она.
Отмахнулась в сторону эльфийки.
– У вашего духолова, кроме желания убивать, ещё есть некоторое количество мозгов, к моему облегчению.

Нафьяш:
– Хитрый он, только глупый. – Кивнула троллька поюжнее, ну как само собой разумеющейся вещи. Тут Джантале подумалось, что у Нафьяш были тревоги не только внутренние, но внешние, от которых внутренние сразу прятались. А Лилинет, что у неё было много злобы. – Чем тебя пожаловал?

Лилинет:
– А чего бы не использовать то, что может пригодиться? – немёртвая смотрела на фарраки с непроницаемым лицом.

Джантала:
– Чем? – озадаченно выпятила челюсть Джантала. – У него вон сколько орков для драки. Как женщину он тебя не захочет. Так зачем ты ему?

Нафьяш:
– Может, ты моджо делаешь? – На всякий случай, в тон, вставила сощурившись и бесшерстная.

Лилинет:
Лили усмехнулась.
– А если захочет?

Джантала:
Джантала прикинула что-то и решительно покачала головой.
– Если и захочет, ему нельзя. Свои засмеют. Любой батрак животики надорвет.

Лилинет:
– Просто лучше на два бойца больше, чем меньше. – Мертвячка убрала усмешку.
– И, да – что такое "мождо"?

Нафьяш:
– Моджо вещи делает. Оно везде есть.
Только и заметила Нафьяш в ответ, потому как это были разговоры для мудрых, а какая мудрость после смерти? Её Мьёх'зала по капле выжимает. Или этот... местный Бвонсамди.
– А ты теперь в его дружине будешь?

Лилинет:
– Хотя я пока не смогла его убедить в том, что я действительно стою этого... – неживая задумчиво поскребла когтем подбородок.

– Ни вещей не вернул, ни сказал ничего определённого. Имп его пойми, что на самом деле задумал.

Нафьяш:
– И с орками теперь в одной домине живешь? – Не уняла последовательности верхняя часть лица Нафьяш.

Лилинет:
Лили покачала головой.
– Нет.

Нафьяш:
– А. Я так скажу, лучше тебе здесь стоять, а то духолов на тебя будет зол. И слабые там, зачем Мьех'залу звать?
Сказала и сунулась внутрь, чуть пригнувшись под низкой дверной рамой. Очень длинные были эти тролли.

Лилинет:
Не мёртвая в ответ хмыкнула, но вовнутрь заглянула.

ДМ:
Орки не были рады, чтобы с трупами под одной крышей... а приходилось. Так велел Корфай Долгая Рука, вождь случалось изрядно лютый, и орки приспосабливались, выделив себе для житья половину барака, а вторую отгородив плотной занавесью из недавней парусины. Здесь было дурно, потому как гнойно: четыре тела лежали на наспех сооруженных подстилках. Зафиксированные в меру сил. Живые и не очень. Зеленые – два орка, убитые на месте быком-медведем, и один полуживой. Чудом вздымалась разорванная и плотно перевязанная грудь. Серый или скорее белесый от потери крови.
Был, наконец, еще один: на косоногом табурете ошалело поднял голову орк, сложивший на стол отороченную мехом шапку и потративший последний десяток минут на то, чтобы ножом посрезать с головы выкрашенный в рыжую полосу хохолок. Закончить не успел.

Нафьяш:
– Не зарок. – Как-то странно вымолвила тогда Нафьяш.

Джантала:
Джантала остро глянула на пустынную: для многих троллей зеленокожие бугаи были на одно лицо, но теперь в историю о любопытном зароке верилось еще меньше, чем тогда, за мытьем. Узнала его Нафьяш, так оно получалось. И тревогу не подняла.
– Почему не крикнул разъезду, что здесь предатели? – спросила троллька вполголоса, заходя за грязный полог.

Хохолок:
Хохолок, который уже по большей части хохолком не был, наверно хотел вспорхнуть с места, подхватить топорик и... тут мозги орка догнали ситуацию, а глаза забегали – то влево, к занавеси, то вправо, к двери.

Нафьяш:
А по тому, как споро Нафьяш потянула нож из-за пояса, сказать, узнала она орка или нет, было сложно. Топорик-то точно узнала.

Хохолок:
-А тебе какой интерес!? – Выпалил было молодой вояка с ходу, только на очень пониженных тонах и из излишней смелости даже шаг вперед слелал.

Лилинет:
Мертвячка скептически осмотрела помещение, хмыкнула на знакомца, да так и осталась в дверях, перекрывая выход.

Джантала:
– А простой, – троллька за трофейным оружием пока не тянулась. – Если ты нас не выдаешь, то зачем выдавать тебя? Живешь себе – и живи. У меня не с тобой вражда, а с твоим новым вождем.

Хохолок:
– А вы предательской породы, с предателем и повелись... – Выпалил было Хохолок, глаза так и стреляли. Туда да сюда, туда да сюда, а топорик ходил в руке – от печени да к плечу, от печени да... Нафьяш-то знала, этакая змейская стойка плоха тем, что не знаешь, куда дурень махнет, как решится.

– А сказал бы, те молодчики на холме их бы переложили... – На выдохе, но едва сконфуженно, заметил тут орк и что-то во всей этой войне сдулось.

Нафьяш:
– То-то ж мы на весь барак кричим. – резонно заметила Нафьяш. И стало как-то тихо.

Джантала:
– Вот, – удовлетворенно хмыкнула Джантала, совсем уж мирно присаживаясь на корточки и даже не морщась от тяжелого духа. – Все ты понимаешь, братишка. Пойми и то, что предательства никакого не было. Тут мы с мамбо вспомнили зандаларов – разве не звал Растахан Вол'джина, не обещал ему большую власть? И кого тогда выбрал наш вождь? Не других троллей. Орду. Гаррош, может, и герой, но зачем копья ломать? Все, что сделал умный орк Тралл, он пустил по ветру. Вот так – пшш. И кто получается предателем, если не он, из-за которого орк на орка идет? Разве при Тралле такое было? Скажи мне.

Лилинет:
Мертвячка мысленно скривилась – на лицо-то не могла – знаем мы эти разговоры. Да и внутри барака было влажней и, как бы это не звучало по отношению к ней, нездорОво. Лили молча развернулась и вышла вон. Уж лучше поберечь суставы и посидеть в покое где-нибудь в тени.

Хохолок:
Кем верный защитник режима, или кем он в высокой стране приходился, не выглядел, так это доверчивым. Этакая обреченность залегла у Хохолка на покатом лбу, отчего брови стали только серьезнее.
– Может это он неправильный, который идет-то, тролль. А то, что здесь делают, никому Вождю не пришлось бы. Орки не бегут... и это... никакие культы, о которых гоблины побасенки делают, в город Оргрима не пускают...

Джантала:
– Какие культы? – навострила уши Джантала. Знакомая песня: и гоблинка об этом говорила. – Ну-ка рассказывай. И положи топор, я не укушу. Будем сейчас разбираться, кто правильный, кто неправильный.

Хохолок:
– Пусть тебе бледная расскажет. – Ну, идейный вояка-повстанец только и выдохнул, недобро глядя на ровно замершую фарраки.

Джантала:
Троллька смешливо фыркнула.
– Это разве культ, братец? Держись подальше от вуду, и ничего с тобой не случится. Лучше скажи, зачем Корфаю нам помогать. Ты ведь крутился среди его орков, всякое слышал.

Хохолок:
На что Хохолок насупился, пригнулся только больше, отчего в своей орочей стати стал совсем кряжистым, руку с топориком отставил подальше... половицы под сапогами, переминающегося с ноги на ногу орка скрипели.
– А я такой вашей вуды не видел, чтобы в городе себя хозяйкой вела. И с какого орку держаться таких, как она, не знаю. Мне оно не положено... у меня командир живой.
Тут боец и сглотнул – потерянно, несмотря на задиристость. Не иначе себя пересиливал.
– Я... т-так скажу. Вы тут все колдуны еб@ные, весь ваш род. Дадите мне снадобье... чтобы увечных поднимало, и уйти дадите. Так и скажу вам всякого.

Джантала:
Джантала и ухом не повела, только дрогнули ее растянутые в ухмылке губы, сильнее обнажая клыки.
– А что ты такого знаешь? – равнодушно спросила троллька, глядя будто бы мимо орка, на едва дышащего командира. – Тебе ведь не положено.

Хохолок:
Ну орку только зубы стиснуть и оставалось. Или пальцы на рукояти.
– А тебе со мной говорить положено, мехозадая? Я-то глянул, не больно вас тут любят... поспорить хочешь?

Джантала:
– Вижу, что не любят, – тем же тоном согласилась Джантала. – Только терпят, потому что есть какая-то нужда, о которой ты, братишка, ведать не ведаешь. И по такой же странной нужде оставили орку Тагронаку жизнь, хотя ты сам видел, что стало с дозорными. Узнай, почему. Тогда принесу снадобье.

Говоря с Хохолком, охотница поглядывала из-под ресниц на песчаную: нет ли в ее темных глазах досады, что кое-кто сует нос не в свое дело?

Нафьяш:
А та-то стояло тихо-претихо, ровно-преровно и движений лишних не делала, а как Джантала последнее слово сказала, так и вымолвила:
– Дело.
Видимая над желтизною шарфа же, часть лица Нафьяш была смешлива, как в тот момент, когда та никуда не смотрела.

Хохолок:
– Дело... – С заминкой, зато нехорошо протянул на то Хохолок, да и кивнул на Джанталу. – А пришлете кого кроме неё, так пеняйте на себя.

Нафьяш:
Тут Нафьяш глянула на Джанталу и выскочила наружу так споро, как лисы по песку скачут, оглянулась, далеко ли от барака ушла костлявая и кличет вслед:
– А тебя пророк говорить хочет! – Хоть и прозвучало это очень этаким манером.

Лилинет:
Лили обернулась.
– Меня, что ли?
А потом уже добавила сама себе: "Все меня сегодня хотят..."

Делнейен:
– О! Я его тоже! – отошедшая было рыцарша вскинула руки в приветливом жесте и мигом вернулась к женщинам.
– Нет, – сказала она мертвячке, – Меня.

Джантала:
Мускулистые ноги охотницы, готовые из присяда начать опасный боевой танец каппо, медленно распрямились. Дружелюбно ухмыльнувшись Хохолку, троллька выбралась за полог и направилась к бараку, где врачевали друида.
– Ого, – оценила она, поглядев на раненого. – Не спрашиваю, как ты его лечила, мамбо. Спрошу, остались ли у тебя зелья.

ID: 15383 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:40

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
26 февраля 2014 — 17:16 Pentala
пречом

26 февраля 2014 — 17:24 В основном безвредная Хозанко

fxd4u

27 февраля 2014 — 0:16 Lion

С каждой серией все лучше!