Высокая Страна Быт и нравы в Высокой Стране (3)

Рыжая
Джантала
Делнейен Гиллид
Лилинет Стомп
Гильдия Южный Калимдор

На траншейных дорогах Высокой Страны водятся развилки. На развилках водятся башни и временные бараки, скудная охрана и смотрители, ямы, где кодои откладывают на день свою ветровую смерть, и ямы, где стоит запасенная вода.
Когда Долгая Рука привел свой караван на безымянную стоянку, его люди стреляли первыми. Тела незадачливой охраны растаскивали с дороги телег, бараки занимали с шумом. Проклятую духами нежить шаман вызвал в башню прежде, чем стихли крики повязанного станционного смотрителя.

Рыжая:
Пыльный барак целый день страдавшей от жары и солнцепека мамбо показался милой сердцу уютной и просторной хижиной матушки Хи. Ну, по крайней мере, на первое время.
Медвежью бессознательную тушу орки заволокли сюда же, без особой ласки сгрузив между двумя длинными широкими лавками. Подниманием на них утруждать себя не стали, да оно и понятно, что любви особой друидозверь у них не снискал.
Целительница, как оклемалась немного, принесла кувшин воды из плотно закрытого резервуара во дворе, освежила голову двумя мазками смоченной в воде ладони по вискам, и первым делом подступилась к песчаной тролльке, за неимением ушедшего куда-то однозубого старика.
– Слушай, сестра, Лубай говорил, амулеты мои взял. Для хорошего тролля мне не жалко, но если бы ты мне сумки мои отдала с остальным добром, то я бы тебе была благодарна сверх меры. Друида лечить надо, а нечем. Выложилась на побег и на то, чтоб не дать этой туше часа два назад на солнышке завоняться. Отдашь? – вопросительный взгляд жрицы, все еще пыльной и встрепанной, в оборванной одежке, был настойчивым.

Нафьяш:
Надо сказать, к тому времени фарраки уже всюду пошариться успела, вскрыла оставленный старыми хозяевами стенной ящик, сходила до входу в подвал. Покуда втаскивали медведя, жадная до влаги южанка успела явиться с деревянным ведром воды и отчего-то сухими волосами: казалось бы, чего б прям у большого глиняного круга во дворе да не ополоснуться? Странная Нафьяш.

– А. – Только и озвучила та, глянув на Рыжую пристально. Тоже странно. – Принести можно.
С тем и вышла наружу. Ходить Нафьяш умела быстро.

Джантала:
– Я свое добро и не прошу, – вздохнула Джантала, нехотя отпуская ополовиненный кувшин. – Нельзя. Увидят дозорные – все поймут. Это, – она похлопала по великоватому, сделанному под орочий торс ремню, на котором крепился за спиной подобранный арбалет, – легко спрятать и отложить, будто не мое. А ты, мамбо, отдала этому последнюю силу?.. Почему?

Рыжая:
– Да случайно вышло, – досадливо фыркнула жрица, проведя взглядом фарраки до входа. – Не рассчитала, выложилась слишком. Потому что не до сосредоточения было. Понимаешь, Джа, этот вон без слов нам помогал. И не ворчал лишнего разу. Вспыльчивый он, горячий, глупый еще, но зато и помощник хороший. Лакоу, опять же, говорит ценить жизнь. Вот я и ценю.
Рассказывая, троллька прогулялась до вскрытого стенного шкафа, пошарив глазами по открывшимся полкам – не будет ли чего полезного там? Ей бы сейчас даже лишняя щербатая кружка сгодилась.

ДМ:
Такой, правда, не случилось. Случились котелки – которые покрупнее. Ели местные, видать, по-военному, из своей посуды.

Джантала:
– Нам помогал или себе? Откуда ты знаешь, мамбо, если вы шли по одной тропе? – Джантала поднялась и порыскала вокруг голодными глазами. Надо было два шмата солонины припрятать. Или три.

Рыжая:
– Да хоть бы и себе, – котелки размером не меньше принесенного ведра Рыжую, похоже, не вдохновили. Оставив их в покое пылиться дальше, она методично осмотрела стол, лавки, все ящички, оглядывая оставленное военными добро. – Но при этом не свалил в одиночку, хотя мог – кто бы сдержал этакое чудище? Гоблинша та мелкая, удачно пропавшая? Джа, ты лучше расскажи, что у тебя было?

Джантала:
– Солонину отдала, – поделилась горем троллька, выяснив, что в бараке есть нечего. – Лубай'зулу. Он в башне сидел, как большой вождь, и вел беседы с Корфаем. Серого с орками повязали, всех, кроме хохластого. Этот сбежал. Или убили.

Рыжая:
– Жаль его, он тоже помогал... Джа, я до сих пор привыкнуть не могу смотреть на них, как на врагов, – рыжая голова мотнулась, словно отгоняя наваждение. – Как так случилось, что наши народы повернулись задницами друг к другу? И ведь не забыть этого более, никогда. Простить можно, а вот забыть как?

Джантала:
– Не задницами, – буркнула Джантала, после чего грубо и прямо изложила свой взгляд на политику. Гаррош получался в активной позиции. Пока что. – Как же ты, мамбо, живешь, если всех жалеешь? Как научилась лечить, не оступаясь? Как стала такой знахаркой, не давая новые зелья кому-то на пробу?

Рыжая:
Политические взгляды Джанталы мамбо явно разделяла, что было и без слов понятно по кривой ухмылке и сдержанному фырканью. Но вот дальше пошло не так гладко.
– Что значит – не давая? – удивилась Рыжая, роясь в скатанных подстилках и с приятным изумлением обнаружив там кусок относительно чистого льняного полотна и разлохмаченную веревку. Последнюю она без слов отдала охотнице. Пригодится. – Пробую, само собой. Если не на себе, то на тех, кто сам вызвался и о неопробованности зелья предупреждён. А жалость... Ну вот, так по жизни получилось, что лоа хранили от беды, особенно Лакоу. Так почему же своей удачей с другими не поделиться, если она на благо?

ДМ:
Тут к орочьим перекликам за тонкой стеною добавился и скрип половицы. Очень местные половицы скрипели и всё из-за злых да сухих ветров Плато. Если Лубай и правда был пророком лоа Самемхи, он знал где искать башню... самую небесную. И барак... из которого шагов чужих до последнего не услышишь.
Нарисовавшаяся на деревянном настиле, Нафьяш была не пустая, а с сумками рыжей, их и протягивала – как всегда молча.

Джантала:
Джантала как-то нехорошо хмыкнула, слушая про вызвавшихся, и ответила бы, не появись в бараке Нафьяш. Пустыннице троллька не доверяла, зная, на что бывают способны фарраки. Говорят, ветер из них не только воду, но и мягкость выдувает до капли. Тролльскую мягкость – ту, о которой болтают хумансы, и вовсе принято слабостью называть.
Но недоверие не мешало охотнице испытывать интерес.
– Какой ветер принес тебя к Лубай'зулу, пустынная?

Рыжая:
– Пусть Самемха тебя хранит, – увидев свои сумки, улыбнулась Рыжая, позабыв про джанталин хмык, принимая обе и немедленно зарываясь в одну. Добыла кожаный вощеный мех, небольшой, но крепкий; раскупорила деревянную затычку, глотнула. И улыбнулась еще шире.

Впрочем, жрица явно собиралась не только зубья демонстрировать.
Отошла к друиду, не мешая двум троллькам и дальше вести беседы, принялась готовиться. И слушать.

Нафьяш:
– Лоа Самемха сказал, что ему новое место нужно. – Ответила-то атал просто и голосом очень ровным, однако простодушия не хватало. То ли секундное молчание фарраки потянуло Джанталу за нервы, то ли миг пристального взгляда.
– Потому и хранит теперь. Мне на севере большая удача.

Фарраки шажок-шажок, да и отодвинулась назад, к ведру с водой, присела там на корточки и запустила руку осторожно, на два пальца.

Джантала:
– Тебе одной сказал? – продолжала допытываться Джантала, ответив прямым, полным растущего интереса взглядом. Это в Темном Копье женщинам давали много воли – слишком много, как думали некоторые. Шел слух, что у других до сих пор иначе, и с малыми клыками почестей не добудешь, разве что духи благословят особенным даром.

Нафьяш:
– Еще тем, которые в другие стороны разошлись. Только они теперь неизбранные.
Самемхати потянула вниз свой шарф, обнажая впалые щеки и рот – на вид сухой, чуть ли без губ, но с короткими подточенными клыками – да и пригубила чуток, а потом принялась, как заведенная, теми же пальцами обтирать щеку.

Джантала:
– Потому что одна Нафьяш нашла хорошее место, – понимающе кивнула охотница. И, не вступая в споры о высоком – вот еще, дразнить избранную сомнениями, – задушевно спросила, нет ли чего пожрать.

Нафьяш:
Пожрать же было: избранная Нафьяш еще неполный час тому назад ходила в подвальчик и нашла там невеликий запас конфискованной снеди, правда, всё той же. Питались на плато, видимо, исключительно кашей из сухарей и привозной гречихи... а еще пересушенной солониной.

Рыжая:
Приготовления мамбо были не особо долгими. Вполовину меньше, чем заняли бы ранее, когда к Лоа взывать бы пришлось. А пришлось бы, будь её воля, потому что на мишке живого места не было, дышал он хрипло, с присвистом – качественно шаман его приложил, да и остальные орки потрудились.
Ритуальный кинжал остался висеть на поясе, вместо него из сумочных крепких недр, снаружи до блеска вытертых спиной и боками ящера – эх, Хииши, верная моя, прости хозяйку! Может, свидимся еще... – добыла жрица толстостенные склянки в кожаных чехлах, тыквенные долбленки, пару укупореных глиняных горшочков в оплетке, два острых маленьких ножика, глядевшихся в её длинных суставчатых пальцах едва ли не игрушками, и прочую целительскую дребедень. Ткань найденную запасливая троллька припрятала, добыв взамен тугие скатки бинтов. И подступилась к пострадавшему, вольготно разложив добро свое на лавке.
Одним из лезвий срезана была подпаленная шерсть, вокруг ушедших в горячее болтов, да под самую отёчную шкуру. И убрана чистенько, за спину, чтоб не пылила и не мешалась. Затем мамбо порылась во вьюках и нашла кожаный небольшой ковшичек, сходила к ведру и тщательно, хотя и экономно, отмыла обе пыльные руки и выскоблила грязь из-под отросших ногтей. Обкорнать бы, да некогда – и так мишка долго ждал.
Второй ножик пошел в ход, когда целительница принялась болты доставать, ворча и ругаясь с неуступчивым скользким от крови железом. Подрезала шкуру без жалости, но и не больше, чем следовало, пока не звякнули о пол, один за другим, все три наконечника.
Чистая ладонь прошлась поверху, чутко замирая над самой сердцевиной раны, будто прислушиваясь. И в каждую дырку затем вложена была толика снадобья – сперва густого, пряного, от которого голова кругом сперва шла, а затем прояснялась, как от настойки пещерного гриба. Только затхлой плесноватости не ощущалось. Потом пришел черед жидко взболтанной в долбленке мази, густеющей на воздухе, залившей и запечатавшей раны. И только после этого наступили слова и движения, основательно закрывавшие рубцующиеся на глазах по желейной мази дыры.
Закончив этот кусок работы, стоявшая на коленях у туши мамбо выдохнула, привалившись спиной к подсобной лавке, поискала приснопамятный мех и глотнула из него еще раз – медленно в этот раз, понемногу, будто смакуя горький и вяжущий напиток.
Теперь пришел черед ожогов. Разведя в чашке с водой очередную настойку, полыхнувшую при смешении оранжевым, целительница мягким сложенным бинтом тщательно промыла обгоревшие участки, убирая шерсть и вокруг них. Если бы медведь был в сознании, то почувствовал бы благодатное онемение, разливавшееся на месте источников непрерывной жгучей боли.
И снова зашевелились едва заметно распростертые над очищенным пальцы. Подрагивали, будто ласкали, не прикасаясь; едва заметно светились, обволакивая лопнувшие пузыри и мокрую изъязвленную шкуру прохладой. А за ними оставалась зарубцованная тонкая кожа, стянутые воедино мелкими выглажеными спайками лоскуты – на большее жрица сейчас не рассчитывала.
Ещё один долгий глоток из придержанного клыком длинного горлышка.
– Помогите мне его перевернуть, – голос мамбо вибрировал, подрагивал, забирался то ввысь, то вниз рушился, прерываясь короткими вдохами едва ли не на каждом слоге.

Нафьяш:
Там-то, над местным каменным очагом уже пофыркивал один из, не пригодившихся мамбо, котелков. С соответствующим, значит, содержимым и глядела – мутно поверх дыму – фарракская троллька.
Думалось Нафьяш, что родные целители столько не возились. Они были из той скупой и единственно правильной породы, что призывали к жизни необратимые вещи и ждали результата. Иной раз их магия выжигала изнутри... и иной раз члены их раздувались в новые странные формы. Нафьяш считала их благословенными. Иногда жалела, что когда сама лежала да корчилась, не изменилась совсем.
Может потому и смотрела на действо хмуро. Может потому, что было кисло.

Пророк, однако ж, имел свои мысли до красной головы, а потому фарраки разогнулась. Одна мамбо всё равно экую тушу с боку набок бы не перевалила.

Джантала:
Джантала за целительством как будто бы не следила, увлеченная сытным крупяным духом от готовящейся похлебки. Больше того – отводила глаза, когда случалось взглянуть в сторону мамбо, и под ее жесткими скулами перекатывались желваки. Что поделать – у обеих, пустынной и островной, был свой резон не смотреть на ритуал с благоговением.
Когда потребовалось перевернуть таурена, охотница молча поднялась, чтобы продемонстрировать, до чего хороши у нее мускулы: пусть и не слишком крупные, а при большой силе.

Рыжая:
С другой стороны медведя обнаружилось еще два болта и новые ожоги. Правда, пострадала она гораздо меньше. Мамбо и рада была – голодной и вымотавшейся ей было заметно тяжело. Поблагодарив помощниц и словно не замечая их не шибко радостных взглядов, жрица утёрла лоб и продолжила лечение. Здоровенные размеры таурена в бою может и были хороши, но когда приходилось заплатки класть на это всё счастье, то становилось как-то не радостно.
Последней оставалась голова. На мелкие синяки и порезы Рыжая уже и внимания не обращала, занявшись разорванным ухом, счёсанным носом и подпалинами на щеке. Не раз еще кочевали от склянок к медвежьей страшной морде с подрагивавшей верхней губой сиреневые, густо перемазанные мазями пальцы, сновали руки, ловко прибинтовывая слабо срощенное ухо к вложенному в него длинному тканевому валику, набитому чистыми обрывками. Длинную и глубокую рану под жёсткой гривой – видимо, в пылу боя задело и выдрало натурально с мясом непрочно застрявший болт – тоже пришлось бинтовать: мазь её залепила, а на рубец дальше пальца от края сил у Рыжей уже не хватило.
И так уже, закончив, она устало привалилась к стенке рядом с друидом, даже не пытаясь сесть на лавку – чтоб падать было недалеко в случае чего; вяло, но осторожно сгребла заново закрытые снадобья в сумку и прикрыла мутные, бездумные глаза, уперевшись затылком в стену.
Расслабилась и затихла, предоставляя троллькам доваривать кашу и продолжать беседу, если было желание.

ID: 15383 | Автор: В основном безвредная Хозанко
Изменено: 21 марта 2014 — 18:40

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
26 февраля 2014 — 17:16 Pentala
пречом

26 февраля 2014 — 17:24 В основном безвредная Хозанко

fxd4u

27 февраля 2014 — 0:16 Lion

С каждой серией все лучше!