Антиквариат из Ордил'Арана Поздняя подделка

Тесмена Блёклые Сумерки
Инвар Воронье Крыло
Гильдия Северный Калимдор

Ответ гость получил уже совсем скоро: пару мгновений и десяток тяжелых шагов по лестнице спустя.
На верхней ступеньке замер Инвар. И сходство с собственным портретом имел почти абсолютное: вместо обычного невзрачного черного на Инваре был тот самый, обещанный когда-то чародейке карминовый, выгодно оттененный цветом ночного неба. Да еще и искусно шитый золотом — и где только нашел толковую швею? Еще больше сбивали с толку редкие черные опалы в острых гранях оправ.
— Хорошая ночь, — бесстрастно поприветствовал эльф Тесмену и ее гостя.

Фейтрендир же скрыть своего изумления не смог. На всякий случай даже оглянулся на портрет — и на чародейку, обескураженно.

— Славная… — эхом отозвалась та.
Засуетились древни: один замахал над хозяйкой невесть где до того припрятанным опахалом, другой осторожно вынул из её объятий драгоценного дракона.

— Я могу и позже зайти, — иронично приподнял бровь Инвар.

Под опахалом страдальчески поморщились.
— Инвар, всемилостивое Небо! Лучше скажи, пока моё бедное сердце ещё бьётся, есть ли у тебя портрет твоего отца?

Тут настал черед Инвару быть обескураженным.
— Вот чего нет, того нет. Да и зачем бы… — тут Инвар присмотрелся к гостю Тесмены внимательнее. — Фейтрендир. От Стылых Лун. Вижу, здравствуете. Не удивлен.
— А вы, юноша, как и прежде, упоительно любезны! — развеселился старик.

— Вина? — леди Блёклые Сумерки отдышалась.
— Конечно, вина, - Инвар, наконец, уселся в кресле напротив чародейки.

Фейтрендир со своих подушек смотрел на разворачивающееся перед ним действо лукаво и с известной долей интереса. Спрашивать о чем-либо напрямую, впрочем, не решался.

Тот древень, что был с опахалом, вернулся к жаровенке с вином и к висевшему при ней черпачку.
— Мы беседовали о дораскольном искусстве, — пояснила Тесмена, а взгляд её так и бегал по золотому шитью на карминовом кафтане.
— Скажи, а правда, что зорамская жрица из ревности превратила тебя в ворона?

Инвар с тоской посмотрел на слишком медленно наливающего вино древня.
— Неправда. Жрицы, насколько я помню, вообще не были вовлечены в происходящее.
— Вы просто не видели, как та, белокурая, на вас смотрела, — вставил свое веское слово Фейтрендир. И продолжил, не обращая никакого внимания на тяжелый инваров взгляд:
— Не то, чтоб я вас в том винил, нет! Как можно: эта жричка ни в какое сравнение не шла с юной Иравией!

Такого имени в тексте древней пьесы Тесмена не припоминала, и потому — нахмурилась.
— Уж не той ли, что была равнодушна к опалам?
— Той самой, — отозвался Инвар.
— Глупая, — заключила Тесмена. — Они тебе восхитительно идут.
— Спасибо.

— А что с ней, кстати, стало? — снова встрял Фейтрендир.
Инваров взгляд стал еще тяжелее.
— Выслана с материка, — почти не разжимая губ, ответил, наконец, он.
— Как жаль! Какие успехи подавала девочка в Предсказании, Тесмена, вы не пред…
— Не жалейте, — резко оборвал старика Инвар. — Она была безумна и опасна. Да, умная девочка, да, делала успехи, и именно они превратили ее в чудовище, чуть не погубившее собственного сына. Моего сына.
Старик стушевался и поспешно сделал вид, что содержимое его собственного бокала - самая интересная для него вещь на данный момент.

Притихла и Тесмена. Поймала себя на мысли, что хотела бы видеть портрет и этого отпрыска Вороньих Крыльев… Ну, просто для полноты коллекции.

— Да подадут мне в этом доме вина уже наконец или нет, — раздраженно проговорил Инвар, хмуро воззрившись на древня.
Тот обиженно зашелестел листьями: пряное вино как раз поспело, осталось только процедить — и украсить бокал фруктовыми дольками в сахаре.
Инвар только вздохнул. Пауза все тянулась.

Наконец, вина подали.
Тесмена поёрзала на своих подушках.
— Уже совсем рассвело! — воскликнула. — Фейтрендир, ваш подмастерье, наверное, совсем продрог там, во дворе.
— И верно! И почему я постоянно забываю про их существование, — преувеличенно весело отозвался старик, поднимаясь. — Что ж, не буду более обременять вас своим обществом, Тесмена, хотя ваше доставило мне ни с чем не сравнимое удовольствие.
Фейтрендир склонился в полупоклоне, сделал полшага назад — и без лишних церемоний исчез.

Инвар меланхолично пил.

Леди Блёклые Сумерки, как это с ней обычно и бывало от волнений, откинулась на подушки и вяло массировала виски.
— Странное выдается утро, — вздохнул Инвар.
С подушек вздохнули в ответ.
— А было, чтобы тебя обвинили в убийстве и держали взаперти несколько лет?
— Далась тебе эта пьеса… Не было.
— Ну не моя же жизнь словно списана с модной трагедии, — сердито засопела чародейка.
— Скажешь, и не делили наследства сколько на востоке и не живут?
— Делили бы, если бы не Раскол, — пожал плечами Инвар. — Я особенно не интересовался, что там в итоге кому досталось, но подозреваю, что Гершарес и стал обладателем большей части наследства.

— Жаль, всё-таки, что нет портрета твоего отца…
— Что поделать. Я на него тоже совсем не похож.

— Иди сюда, — похлопала Тесмена по вороху пёстрых думочек. — Никак оттуда не разгляжу твои камни.
Инвар с выразительным (и немного, если честно, наигранным) вздохом перебрался ближе к чародейке.

— Никогда бы не подумал, что Фейтрендир еще топчет эту землю.
— Он тоже самое думал про тебя, — хмыкнула та и потянулась погладить инварову щёку.

— Самый порочный из сыновей звёзд по одному только праву рождения, — заворчала притворно. — Как я буду писать тебя в карминовом, если мои руки того и гляди сами сложат портал до купальни.
— Так ведь совершенно необязательно меня писать, - лукаво усмехнулся Инвар, подставив щеку под чародейкину ладошку.
— Хитрец, — заключила Тесмена и коснулась его губ своими, совсем легонько, чтобы тут же отпрянуть с игривой улыбкой:
— А про мстительную дочь брошенной послушницы правда или нет?
— Не помню никаких послушниц, — небрежно отмахнулся эльф, потянувшись вслед за чародейкой.
— А про обворожительных столичных чародеек? — та ухитрилась увильнуть.
— Почти все правда, — Инвар не сдавался.
— Почти? — тут эльфу зачем-то закрыли рот ладошкой.
Ответить он, понятное дело, не смог - только и оставалось, что в эту самую ладошку тихо усмехнуться.
— Почти? — переспросили настойчивей и руку убрали.
— Их соблазнительность и коварство были сильно преуменьшены.
Тесмена сощурилась, будто бы разочарованная ответом.
Инвар рассмеялся и откинулся на подушки.

— О, представляю себе, что за историю Фейтрендир расскажет в следующем доме! Про бессовестно обманутых женщин, наверняка.
— О да, я прямо чувствую, как растет мое бессердечие, — саркастически протянул эльф. — Пускаю пыль в глаза добропорядочным дамам, и как меня только земля носит…
— И не забудь про наследство старинного рода! — назидательно подняла палец Тесмена.
— Какие дивные слухи пойдут, — вздохнул Инвар. — Иногда сам себе завидую.

ID: 17791 | Автор: Ever-facepalming Nerillin
Изменено: 17 августа 2015 — 0:09