Антиквариат из Ордил'Арана О чём не скрипят древни

Гильдия Северный Калимдор
Инвар Воронье Крыло
Тесмена Блёклые Сумерки

Инвар распахнул дверь лавки рано, едва за полночь, и, по обыкновению, отправился на поиски чародейки — или одного из древней, это уж как повезёт. И чего, спрашивалось, заявился в такую рань, с пустыми руками-то? Обычные хлопоты, что ли, заняли куда меньше времени?

Хозяйка торопливо поднялась по лестнице навстречу гостю: без причёски, без украшений, в одном ярком халате — хотя тонкая его ткань скрывала щуплую фигурку Тесмены лишь немногим хуже остальных нарядов. Губы эльфийки, кажется, были всё-таки подкрашены — а может и нет. Вон, пушистые ресницы-то светлыми остались.

Перемена в облике высокорожденной, обычно претенциозном, Инвара ничуть не смутила — да поди вообще такого смути, халатом — особенно. В лице он не изменился, зато, вопреки обыкновению изображать непоколебимость, сравнимую лишь с вечными льдами Нордскола, первым сократил дистанцию и прижал маленькую чародейку к себе.
— Не ждала никого сегодня? — поинтересовался эльф, пощекотав её под подбородком.

— Почему же? — пробормотала Тесмена, обняв Инвара уж как могла дотянуться, за талию. — Только не в тот час.
— Хотя ты вовремя, — она подняла голову и чуть отстранилась, чтобы всё-таки смотреть в лицо собеседнику. Узкие чародейкины ладошки, впрочем, остались у эльфа на бёдрах.
— Я как раз собиралась искупаться.

— Идея… Пришла к тебе вовремя, — сощурился Инвар, подхватывая эльфийку, и — сыграла таки свою роль бережно взлелеянная за долгие века пакостность! — бесцеремонно закинул её на плечо. Все посетители, заказчики и прочий сброд, случись им заглянуть в лавку, могли пока заняться другими делами — и где-нибудь подальше от тесмениного порога.

Ответом эльфу был звонкий смех — это на публике такая выходка не сошла бы ему с рук, а вдалеке от чужих глаз не о чем беспокоиться и нечего церемониться.

— Жасминовое масло, говоришь? — поинтересовался гость, выгрузив хихикающую ношу на мрамор купальни.

— Да, должно было остаться, — чародейка махнула рукой в сторону ниш в переплетении корней. По большей части их занимали ароматические свечи, но кое-где поблескивали пузатые склянки — правда, без ярлычков.

Сам упомянул — сам ищи. Всё правильно, хоть и неудобно без пометок-то. В конце концов масло отыскалось: как назло, в одном из последних флаконов; но пока Инвар скрупулёзно перебирал склянки, на его лице успела появиться обычная раздражённая мина.

Хмурилась и чародейка: ну как можно было столько провозиться, древни — и то справляются быстрее!

(Конечно же, обширный опыт древней в хозяйкиных прихотях в расчёт не брался — равно как и то, что именно эти создания и были единственными существами, точно знавшими, что и где в лавке находится.)

Всё многообразие упрёков в адрес предвзятой чародейки вылилось всего лишь в лениво вскинутую бровь. У Инвара были дела поважнее: устроиться поудобнее, флакон угнездить так, чтобы тот ненароком не разбился, а Тесмену — потянуть за руку к себе.

Та охотно подобралась поближе, прильнула к эльфу, да только и масло придирчивая высокорожденная не оставила без внимания: цапнула склянку, сняла с неё крышку и принюхалась — ну а вдруг не жасмин?

«Вдруг» не случилось — зря, что ли, Инвар столько копался в треклятых банках? Зато случился лёгкий приступ раздражительности — маленькая эльфийка подчас бывала излишне вертлявой. Проблему пришлось решать радикально: требовательным поцелуем и крепким хватом за острую коленку — этой ночью, хвала всем небожителям всех конфессий и народов, чародейка не пряталась в бесконечных складках бесконечных юбок.

На поцелуи Тесмена и сама была щедра, а маленькая ладонь тут же весьма настойчиво подтолкнула большую — чтобы Инвар и не вздумал останавливаться на коленке.

 
 

— Тебе поэтому дома не сиделось? — пробормотала Тесмена.
Да только ответа она, похоже, не ждала:
— Будто бы нам снова каких-нибудь несколько сотен, — эльфийка тихонько рассмеялась и обняла Инвара покрепче: — На двоих. Вернёшься утром?

— Горазда же ты меня выпроваживать, — хмыкнул гость, рассеянно потрепав чародейку за коротким ушком. — Вернусь.

— А ты не уходи, — хитро блеснули жёлтые глаза.
Выпускать из объятий свой трофей, сладко пахнущий жасмином, высокорожденная отнюдь не торопилась.

Сверху донёсся какой-то шорох и шум шагов — древни, что ль, суету развели?

Инвар принял в высшей степени глубокомысленный вид, будто решал фундаментальные вопросы мироздания и бытия, не иначе. Надолго этой невозмутимости, впрочем, не хватило:
— Вот и не уйду, — с довольной полуулыбкой протянул «трофей», которому тоже не особенно хотелось выпускать чародейку из рук, да и, признаться, было просто лень мотаться туда-сюда и порождать новую порцию захватывающих историй своей не слишком угрюмой физиономией.

Тесмена пробормотала что-то в ответ, неразборчивое, но явно ласковое, и закрыла глаза. Хотелось пить — но слуги наверняка вот-вот что-нибудь принесут, а пока можно понежиться рядом со сговорчивым красавцем, в кои-то веки не ссылавшимся на неотложные дела, нечёсаных питомцев и другие хлопоты. Чуть-чуть попозже — быть может, всё-таки искупаться.

Инвар же был на редкость доволен жизнью — и будь чародейка в форме, могла бы сплести из своего антикварного трофея ещё бухту-другую крепких верёвок. Но коварная искусительница, кажется, засыпала — и хвала Элуне, что было так.

Эльфийка действительно задремала и самым неучтивым образом предоставила гостя самому себе. Затих и шум сверху — в чём бы там ни было дело, много времени оно не заняло.

Тишина да мерное посапывание маленькой теплой чародейки под боком и на Инвара подействовали: он и сам не заметил, как тоже задремал.

Проснулся эльф из-за острых коленок и локотков — это Тесмена потянулась, села и осмотрелась. К её удивлению, рядом не было ни слуг, ни чая, ни вина, ни деликатесов, ни хотя бы фруктов или сладостей — ничего из того, что она ожидала увидеть. Хмурая высокорожденная чмокнула сонного Инвара в щёку, сердито поджала губы и побрела к двери — выяснять, в чём дело.

Инвар стоически перенёс истязание острыми углами. Более того: проводив Тесмену сонным взглядом, смог устроиться поудобнее и снова закрыл глаза.

Чародейка вскоре вернулась — и, судя по слабым толчкам и подёргиваниям, пыталась вытащить из-под эльфа свой халат.
— Интересно, кого это они там чаем поят, — едко зазвучал над ухом её голос.

Первый из нерасторопных древней нашёлся быстро — сразу же, стоило выйти из купальни. Спускался себе по лестнице с подносом грязной посуды, а в ответ на хозяйкин удивлённый возглас лишь проскрипел вежливые извинения и тут же скрылся на кухне.

Халат чародейке, конечно, немедленно отдали.
— И кого там могло принести? — нахмурился Инвар, резких побудок отчаянно не любивший.

Тесмена лишь развела руками — чары её ни о чём необычном не предупреждали. Одевалась она торопливо: халат даже не прикрыл толком пёстрые плечи, а приглаживать растрёпанные волосы эльфийка и вовсе не стала.

Инвару, кроме всего прочего, пришлось надеть одну из самых мрачных своих физиономий. Незваного гостя чародейки эльф уже заочно недолюбливал — хватило же ума вломиться. А как хорошо начиналась ночь…

 
 

Наверху никого не оказалось: ни посетителей, ни древней. Зато стопка свитков изрядно уменьшилась, а на прилавке, на самом видном его месте, светлел сложенный вдвое лист бумаги, придавленный увесистым кошельком.

Развернув письмо, Тесмена тут же брезгливо бросила его на столешницу — уж что-что, а характерные каракули круглоухих «союзников» она распознать могла, а понимать их смысл было незачем.

— Надо же, какие самостоятельные, — процедил хмурый Инвар.

— Видит небо, я всех их сейчас перебью! — сперва чародейка шептала еле слышно, но затем едва не сорвалась на визг.

— А косы тебе кто расчёсывать будет? — бесстрастно поинтересовался практичный эльф.

Тесмена подняла на него недоумевающий взгляд и судорожно вдохнула, не в силах подобрать слова.

Тут позади Инвара шелохнулась занавесь, и высокорожденная сочла, что это кто-то из слуг решился таки показаться на глаза. Кошелёк тут же полетел в сторону непокорного создания:
— Да как ты смеешь!
Впрочем, сил на эдакие эскапады и у разъярённой чародейки было немного — снаряд зацепился за одну из жаровен и монеты заморской чеканки со звоном рассыпались по полу.

Инвар же предпочёл под горячую руку не попадаться и благоразумно (а главное — молча!) отступил на шаг, не спуская, впрочем, с женщины внимательного взгляда.

— Будь проклята та ночь, когда я вас взяла, — Тесмена подбежала к проёму, резко отдёрнула занавесь, но никого там не обнаружила. — Чтоб вам корни в серебре сжечь, раз вы его так любите!

Чародейка металась по залу, то и дело выкрикивая ругательства — и тут в лавку сунулась пухленькая эльфийка, торговка травами с дальнего конца террасы. Узрев всклокоченную, еле одетую хозяйку, угрюмого Инвара и весь царящий вокруг бардак, она тихонько развернулась, аккуратно закрыла за собой дверь и лишь затем выразительно хмыкнула.

Тесмена же замерла на полуслове, проводила гостью растерянным взглядом, рухнула без сил на кушетку и разрыдалась.

Инвар с выразительным вздохом уселся рядом. Хуже растроганных чародеек могли быть только плачущие навзрыд — и вот, пожалуйста, свалилось «счастье» на голову. Выражение лица пришлось срочно менять на менее мрачное (что само по себе было великой жертвой), а высокорожденную подхватывать на руки — да и бубнить что-то успокоительно-ласковое в короткое ушко.

— Видеть их не хочу. Ни одной твари! — всхлипывала эльфийка, и поди пойми, кого имела в виду — древней своих или заезжих уродцев.

Инвару бы вспомнить опыт обращения с внучкой, когда та была совсем девчонкой — да только та никогда так взахлёб не ревела, во всяком случае, на его памяти. Так что эльф гладил маленькую чародейку по голове скорее инстинктивно, нежели от своих воспитательных талантов, по правде говоря, не очень обширных. И, как водится, не затыкался — мол, всё хорошо, и так убиваться из-за этих недоразумений Тесмене вовсе не стоит.

Потихоньку эльфийка успокоилась, а уж когда выбралась из инваровых рук, чтобы добавить в курильницу дурманящих трав — так и вовсе заулыбалась. Впрочем, древням эта улыбка наверняка показалась бы зловещей.
— Нужно всё-таки наконец искупаться, — примиряюще предложила она, покачивая в ладонях расписную дымящуюся посудину. — Пойдём?

— Пойдём, — гость заметно расслабился. — Только дверь я бы на твоём месте открытой не оставлял.

Тесмена фыркнула, пихнула курильницу Инвару и лично заперла лавку, добавив сверху ещё немного чар: таких, что если кто попробует вмешаться — поплатится ветками.

Длинному эльфу же вдруг стало вовсе не до судеб древней и круглоухих приезжих: ох, было что-то в не на шутку разгневанных маленьких чародейках.

ID: 13670 | Автор: esmene
Изменено: 11 ноября 2013 — 19:01