Антиквариат из Ордил'Арана Поводок

Гильдия Северный Калимдор
Тесмена Блёклые Сумерки
Инвар Воронье Крыло

Звёзд на посветлевшем небе было уже не разглядеть, но яркий бочок молодой луны всё ещё играл в прятки с редкими облачками. Торопливый весенний дождь заколотил по крышам, зашуршал по листьям, притих — и снова расшумелся. Да только в дверь к Инвару Воронье Крыло настойчиво постучали вовсе не холодные капли, а поздние незваные гости: чародейка и её древень.

Хозяин дома так быстро открыл дверь, будто полночи просидел у неё, ожидая этого стука. Кислая мина, впрочем, сводила рассуждения подобного толка на нет.
— Не заперто же, — эльф приподнял бровь с таким видом, словно они с чародейкой расстались всего мгновение назад, и она вернулась за забытым зонтиком. Посторонился, давая высокорожденной пройти.

В ответ эльфийка только фыркнула тихонько — что ж, будет иметь в виду.

Древень поднял с крыльца, втащил за порог и пристроил в свободном углу свою ношу, широкий плоский ящик, а поверх него — и пухлый свёрток. Последний, впрочем, он тотчас же протянул хозяину дома.
— Это птенцу, — пояснила чародейка.

В свёртке нашлись свежайшие дары моря разнообразных видов и сортов, уже разделанные и вычищенные, чтобы сохранить изысканный вкус. Такими не то что гиппогрифы, высокорожденные не побрезговали бы угоститься, да и подать высоким гостям. Ящик же при ближайшем рассмотрении оказался складным столиком.

— Спасибо, — несколько удивлённо протянул Инвар и со смешком добавил: — правда, думается мне, что сейчас он сочтёт их слишком уж свежими.

Птенец, мирно дремавший себе до поры под креслом, выкарабкался тем временем из своего убежища, потянулся, встряхнулся, оставив на полу пару пушистых перьев, и с сонным видом поцокал к чародейке. Не дойдя какой-то пары метров — поскользнулся на ровном месте и осел на круп, завертев большой головой по сторонам в поисках невидимого злодея, сбившего его с ног.

Исполнив всё, что велено, древень толкнул дверь и выбрался во двор: запустить корни в землю и подставить листья первым лучам солнца.

— Разве рыба бывает слишком свежей? — в свой черёд удивилась и Тесмена.
За подбиравшимся к ней птенцом она следила с прежней настороженностью — кто знает, что может прийти в голову неразумному созданию?

— Бывает, бывает, — свёрток отправился вместе с Инваром куда-то вглубь дома.

Комок пуха и перьев, носящий гордое имя гиппогрифа, уже и думать забыл о недавней своей беде и снова поцокал к чародейке. Подобравшись почти вплотную, начал обходить Тесмену кругом, посматривая на неё снизу вверх круглыми жёлтыми глазами. Сделав полный круг, снова уселся на круп и неожиданно мелодично курлыкнул.

— Но… — уточнить, вправду ли гиппогрифов кормят тухлятиной, женщина не успела. Эльф скрылся с глаз и — о ужас! — оставил её наедине с пернатой угрозой.
— Ох… — желтоглазая чародейка покосилась на птенца, вздохнула и позвала погромче: — Инвар, а имя-то у него есть?

— Пока нет, — отозвался тот. Добавил что-то ещё, но было не разобрать.

Маленькое существо курлыкнуло ещё раз и завалилось на бок, нелепо дёрнув маленькими крыльями.

— Не бойся, не укусит. Нравишься ты ему, — прокомментировал вернувшийся уже Инвар и протянул чародейке чашку горячего вина с пряностями. Лиловатый его цвет выдавал луноягоду.

Столь прямое и недвусмысленное указание на её слабости вынудило эльфийку нахмуриться.
— Значит, ешь ты невесть что и звать тебя непойми как, — пробормотала Тесмена, присаживаясь, чтобы взять детёныша на руки и тем поставить точку в вопросе о том, боятся ли высокорожденные попискивающих комков перьев. Вино при этом пришлось оставить без внимания.

Гиппогриф был лёгким — даже для изнеженной высокорожденной — и неожиданно тёплым. Премного довольный возможностью рассмотреть чародейку поближе, птенец похлопал крыльями и горделиво воззрился на Инвара: вот, дескать, какой я замечательный, меня на ручки берут, а тебя — нет.

Инвару только и оставалось хмыкнуть и устроиться в кресле с куда более объёмистой, нежели тесменина чашка, посудиной.

Непросто было забраться в соседнее кресло, да ещё и с птенцом на коленях — здешнюю мебель на маленьких эльфиек не рассчитывали; но у гостьи всё-таки получилось сделать это достаточно грациозно.
— А как ты будешь следить за ним, когда он научится летать? — чародейка провела пальцами по крошечному гиппогрифьему крылышку.

Вместо крыла под ладонь чародейки ткнулась круглая голова, безо всяких двусмысленностей указывая, как именно нужно обращаться с подрастающим поколением покорителей неба.

— Да ничего толком и не изменится, — хмыкнул Инвар. — Научится летать — будет разминаться вволю. Первое время, конечно, отпускать его одного будет нельзя, но на это есть, во-первых, взрослые гиппогрифы, а во-вторых, та часовая, под которую его и растим. Или кто она там…
Эльф махнул рукой, обозначив нежелание придавать значение таким мелочам, как лица, имена и послужные списки.

Высокорожденная вздохнула с досадой, расстроенная мыслями о том, что эту кроху — стоит ей подрасти — отдадут Часовым, обрядят в броню и — чем демоны не шутят — отправят в ужасающе опасные места, подставят под стрелы и копья. А ещё, признаться, оттого, что вспомнила: у её новой, пушистой и тёплой игрушки имелась и другая хозяйка.

На минутку перестав тискать птенца, чародейка протянула к столу свободную руку, сопроводив жест красноречивым взглядом в сторону хозяина дома: вот теперь она не отказалась бы и от вина, передал бы только кто-нибудь ей чашку.

Чашку, конечно же, Тесмене передали: вино уже успело немного остыть, и было той самой температуры, когда его можно пить, не обжигаясь.

Инвара так и подмывало разразиться тирадой о том, что на формирование стойкого характера будущих боевых гиппогрифов тискание действует неблагоприятно, и что разбаловать этих зверей — плёвое дело, стоит только дать слабину; а Тесмена будто бы и вовсе не замечала выразительного вида эльфа, старательно не позволявшего себе ненужной болтовни. Знай себе прихлёбывала вино, гладила птенца по лбу и по спинке. Даже тронула — осторожно — маленькие коготки.
— Что-то не похоже, чтобы та часовая живо им интересовалась.

Разыгравшийся детёныш пихнул эльфийку, да так, что едва не расплескался напиток из не успевшей толком опустеть чашки — а она, на удивление, не смутилась и от этой небрежности.

— Нечего ей тут делать, — отрезал Инвар. — Рано ещё. Она привыкнет к нему, как к беспомощному птенцу и не сможет совладать со зверем, в которого он вырастет. Гиппогрифы бесовски умны, чувствуют малейшую слабость. Чуть приспустишь — будет ломаться, норовиться, а то и откровенно нахальничать. Напарник в бою из такого гордеца никакой, да и по жизни с такими непросто.
Инвар умолк и приложился к своей кружке.

Птенец, насторожившийся от недовольных ноток в голосе своего опекуна, на миг перестал пытаться поймать чародейкину ладонь и притих. Заодно и вид принял самый трогательный: на всякий случай.

Тесмена подняла укоризненный взгляд на эльфа: ведь норовистый «зверь» в поле зрения был только один, да и тот не сидел у неё на коленях.

О, так в этом, небось, и дело! Высокорожденная хитро улыбнулась, пристроила пустую чашку на подлокотник и снова взяла птенца на руки, тихонько забормотав что-то ласковое.
— А! — будто бы спохватилась она чуть погодя. — Я бы начертила здесь где-нибудь пару-тройку символов, если не возражаешь. Во дворе, например, — и пояснила: — Отсюда до портала далековато.

Инвару все укоризненные взгляды и выразительные вздохи были будто бы до одного места. Он задумчиво поскрёб пальцами щёку и пропыхтел что-то невнятное.
— Черти, кто ж тебя неволит, — наконец, флегматично отозвался эльф, сделав широкий жест рукой: выбирай, мол, сама.

— В другой раз, — со смехом отмахнулась чародейка. — Когда возьму с собой реагенты.

Инвар с виду безразлично покивал — а на деле обрадовался: очень уж не хотелось вылезать из кресла в такую сырую погоду, да ещё и на рассвете.

До поры безымянный птенец потерся о тесменину ладонь и зевнул, явно утомлённый обрушившимся на него потоком нежностей.

— Хоть гнездо-то у него есть, или он так и спит у тебя под креслом? — снова зафыркала и засмеялась высокорожденная, протягивая Инвару гиппогрифа. По всему видать, расслабилась от вина с пряностями.

— Есть, — длинное инварово лицо изображало оскорблённую невинность. — Набегался за ночь, вот и уснул, пока сидел в засаде на мои ноги.

Маленькое пернатое, принятое на руки со всей осторожностью, расправило крылья и, вытянув голову на плечо эльфа, мирно засопело.

Эльфийка покачала головой в притворном возмущении поступком сонной крохи:
— Ну нет, это моё место.

Эльф скептически изогнул бровь:
— Вы ещё подеритесь, — и нехотя поднялся из насиженного кресла. Как ни крути, а пришлось-таки выйти в неуютное сырое утро — баловства маленькому гиппогрифу за этот короткий отрезок времени и так перепало сверх всякой меры.

Чародейка хмыкнула, подобрала ноги, устраиваясь в кресле поудобнее, покрутила в ладонях разочаровывающе пустую чашку и вздохнула: как бы малыш-гиппогриф не простыл, снаружи-то. Она бы от такой погоды точно расхворалась. Впрочем, Инвару виднее, как с этими созданиями следует обходиться.

Инвар обернулся быстро: даже намокнуть толком не успел. А могло быть, что и дождь поутих — с места, где сидела чародейка, видно не было, зато и не доставал сквозняк.
— Согреть тебе ещё вина? — как-то вполне участливо, несмотря на по обыкновению постное лицо, — уж не ослышалась ли чародейка? — поинтересовался он.

— М-мда, — протянула гостья в ответ. — А к ужину ничего заодно не найдётся?

— Найдётся, — Инвар снова скрылся с глаз Тесмены, бубня что-то недовольное и едва удержавшись от красноречивого вздоха. Свитая из него самого веревка всё больше начинала напоминать поводок.

Навострив ушки, чародейка проводила эльфа вопросительным взглядом, но так и не смогла разобрать, что он там ворчал. Ладно, главное было понятно, и пока высокорожденная дожидалась вина и ужина, времени оказалось достаточно и на то, чтобы сладко зевнуть, и чтобы щипнуть себя за кончик ушка, и чтобы по привычке вытянуть перед собой ладошку и пошевелить пальцами — хорошо ли те слушаются в недобрую погоду? К счастью, все её мучения прошлой зимой себя пока оправдывали.

Чуть погодя, и после вдохновенных тирад о прожорливости тощих эльфиек, в ладони чародейки снова ткнулась тёплая кружка с ароматным вином, а на стол опустилась единственная тарелка.

К ужину, как выяснилось, нашлась оленина. Чудеса: ни растущие организмы в лице пятнадцатилетних мальчишек, ни вечно голодные длинные часовые, ни их пронырливые лисицы до еды так и не добрались.

На том обострившееся гостеприимство Инвара и покинуло — эльф снова угнездился в своём кресле.

— А ты что же? — спросила Тесмена, удивившаяся перспективе ужинать одной.

— Не хочется, — буркнул Инвар, дёрнул плечом и углубился в содержимое собственной чашки.

Ещё один вопросительный взгляд на мужчине надолго не задержался: чародейка принялась общипывать оленину по всем правилам высокого искусства обращения со столовыми приборами, не забывая, впрочем, и про сладкий батат, и про грибы на гарнир.

— Мне, наверное, пора, — предположила она, так и не разобравшись в том, что же настроило Инвара на столь ворчливый лад. — Вот только дождь, небось, ещё идет.

— Идёт, — эхом отозвался эльф, прислушавшись, и поднял на чародейку тяжёлый взгляд. Выдохнул:
— Останься.

— Конечно, — улыбнулась гостья.

ID: 13176 | Автор: esmene
Изменено: 12 мая 2013 — 23:38

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
12 мая 2013 — 23:33 Too fabulous for this shit Nerillin
— Ну нет, это моё место.

О, кто бы знал, каких трудов Инвару стоило удержаться от ехидного: "Под креслом или у меня в ногах?"

12 мая 2013 — 23:35 esmene

На шее, дедуля, на шее.

12 мая 2013 — 23:39 Too fabulous for this shit Nerillin

Кто этих чародеек знает - обидится еще, цацки ей носить килограммами... Или превратит во что-нибудь, квакай потом в болотце...

12 мая 2013 — 23:41 esmene

Цацки килограммами можно и без повода носить, никто не запрещает ;)

12 мая 2013 — 23:45 Too fabulous for this shit Nerillin

Привыкнет еще :I

13 мая 2013 — 20:29 esmene

На месте Инвара я б о собственных привычках беспокоилась. Например, к чародейкам, даже самым мелким и некрасивым :P

А пока налицо самый настоящий дефицит: ведь это ж подумать страшно, сколько ещё можно нанизать на пальцы колец из редчайшего сплава истинного серебра с белым золотом? А браслетов на запястья? А серёжек в ушки вдеть в конце-то концов? Про шпильки и заколки я вообще не говорю.

13 мая 2013 — 21:24 Too fabulous for this shit Nerillin

Д-да. Даже подумать - страшно.

13 мая 2013 — 0:20 Леани

*ворчит*
...а оформлением добили окончательно.

Вы - прелести.

13 мая 2013 — 0:24 Too fabulous for this shit Nerillin

Всем курс антиумилина по тридцать капель три раза в день!

13 мая 2013 — 1:09 В основном безвредная Хозанко

Можно профилактически принимать озверин.

13 мая 2013 — 3:56 Explosions of life! BabzaBloom

Не спасет.

13 мая 2013 — 20:32 esmene
...а оформлением добили окончательно.

Да-да, ныне открыт сезон хризантем и вишнёвых веточек.