Перерождение Эпилог

Риканда
Дардаса Черная Луна
Майри Андерфелс


…В Седые Холмы наконец пришла весна. Обычно здесь почти до самого лета стояли морозы, но в этом году все было не так. Снег лежал только в лесу, а старая проселочная дорога, пролегающая через небольшой перевал, была чистой. Здесь было мало путников — когда-то на этом самом месте была деревня, но давняя война разрушила ее, и теперь земля поросла сорной травой, а лес приближался с каждым годом, но один дом все же каким-то чудом уцелел. Он стоял на отшибе, в сухой низине, и избежал участи быть разрушенным. Хотя, если присмотреться, можно было заметить, что и его пришлось подремонтировать — свежая настеленная крыша, новая дверь и окна взамен выбитых. Чуть поодаль располагалась конюшня и амбар. Двое молодых породистых жеребцов паслись неподалеку, а в загоне лежал, отдыхая, старый черный скакун. Седые Холмы были идеальным местом для того, чтобы заниматься разведением лошадей, ибо диких мустангов в этих краях всегда было много.
День клонился к вечеру. Тишина накрыла собою низину, принеся свежий и холодный ветер, но он никогда не был слишком сильным здесь — лес и холмы надежно защищали это место от гроз и бурь. Наверное, поэтому здесь почти не чувствовались отголоски войны, прошедшей совсем недавно в Седых Холмах. Чуть пониже протекала узкая горная река, в которой всегда было вдоволь рыбы. Тихий плеск доносился с запада, и пахло водой и речной тиной. У северной стороны были растянуты шкуры и сушилась рыба. Здесь, несмотря на то, что место казалось совершенно отдаленным от цивилизации, все же кто-то жил. Дверь была открыта и чуть поскрипывала на ветру.
Нордскол... Когда-то это место так много значило для Риканды. Да что там греха таить, оно и сейчас было для нее одним из лучших мест в мире — то ли потому, что даже ее новому телу низкие температуры были приятнее, чем тропическая жара, то ли потому, что воспоминания — пусть даже столь неоднозначные, наполненные болью и отчаянием — были частью ее жизни, и потому имели свою ценность. А может, ей просто нравилось смотреть на призрачный танец северного сияния в льдистой тьме полярной ночи, слушать, как завывает вьюга, метя поземку по бескрайним белым равнинам, нравилось это низкое, невероятно синее небо, до которого, кажется, можно легко дотронуться рукой…
Потому в глубине души немертвая обрадовалась, когда их с Дардасой долгие поиски привели их сюда. Немало месяцев прошло с того дня, как Освальд ушел к Свету, обретя, наконец, долгожданный покой, а они… Их вел по миру последний долг перед ушедшим: его последним желанием было, чтобы они нашли его дочь и рассказали ей о том, как завершился его земной путь. Их поиски в Штормгарде мало что дали. Если даже там и был след Майри, то он давно остыл. Кажется, кто-то видел девушку, похожую на нее, на корабле, плывущем на север… И они решились. В конце концов, там была родина Освальда, там могли остаться какие-то дальние родственники или друзья семьи, которые могли бы подсказать им, где искать Майри.
Поначалу им не везло. Никто ничего про нее не слышал, да и про род Андерфелсов тоже. Но они не отступали, а продолжали искать, пока однажды дорога не привела их в Седые Холмы…
В воспоминаниях Освальда Рика уже видела это место. Когда-то здесь был его дом, и теперь она надеялась, что может тут они сумеют отыскать хоть какие-то следы. Поначалу место показалось ей давно заброшенным, уж слишком большая глушь царила вокруг. Однако потом ее взгляд упал на висевшую на веревке рыбу, на шкуры, натянутые на каркас для просушки, и в ее сердце вновь затеплилась надежда…
Она спрыгнула с лошади, дав знак Дардасе оставаться пока в седле — мало ли, кто мог жить здесь теперь. Это могли быть какие-то разбойники или того хуже, и рыцарь смерти не хотела, чтобы ее спутнице причинили вред… А Риканда… она привыкла разбираться с подобной публикой.
Когда-то Нордскол был для эльфийки злым отчимом, суровым владыкой, держащим Дару в ледяных цепях, но она знала, что у крыши мира есть и другое лицо. Некогда она обещала себе больше никогда не возвращаться сюда, но судьба распорядилась иначе. Больше никогда девчонка не впустит в легкие чистый, как хрусталь, звенящий северный воздух, но все остальное почти что не изменилось. Те же бескрайние просторы Ледяного Моря расстилались под кораблем, то же бледное, скудное солнце освещало им путь, те же высокие шпили сосен разрезали бескрайнее, ясное небо. Земля забытых героев встретила гостей настороженно, словно давая понять, что они чужаки, еще не достойные попирать ногами Нордскол.
Казалось, что их путь был бесконечен, но Дардаса даже радовалась этому. Непросто было расставаться с прошлым, и, к счастью, прощание оказалось очень медленным, будто пробуждение от долгого сна. Пока их путешествие не закончилось, можно было сколько угодно верить, что все по-прежнему. Можно было ловить каждое ускользающее сквозь пальцы мгновение, чем эльфийка занималась более чем с удовольствием.
Осознание того, что, возможно, их путешествие достигло своего апогея, кольнуло сердце жрицы отравленной иглой горечи. Возможно, в глубине души она верила, что их путь будет вечен? Еще утром казалось, что это именно так, пусть разумом мертвячка и понимала, что скоро их дорога завершится.
Она внимательно оглядела разрушенную деревню. Интересно, как давно она цвела и была полна жизни, сколько лет назад называли ее домом закаленные невзгодами, сильные и прекрасные люди? Давно ли здесь звучала последняя песня, вселяющая в сердце доблесть? Лишь один дом, при более внимательном рассмотрении, казался обитаемым. Тихое, уютное место вдали от всего мира. Возможно, Дардаса и сама бы хотела провести свою вечность в подобном домике в Светом забытом месте, если бы знала, с кем.
Риканда уже спрыгнула со скакуна, рассеяв туман в голове эльфийки. Та напряглась, внимательно за ней наблюдая и стараясь не произвести ни звука. Если здесь их ждут неприятности, она поможет своей спутнице, так же, как целую жизнь назад помогала когда-то Освальду. Сколько дней уже ее рук не касался благословенный огонь? Если же опасности нет, жрица сию секунду спрыгнет с седла, чтобы жадно вдохнуть незнакомый живой, чистый голос.
Однако никакой опасности не было видно — даже дикие звери сюда не заходили, испытывая инстинктивный страх перед людьми. Только лошади насторожились, забили копытами, запрядали ушами, почуяв приближение мертвецов. Большой вороной скакун, тяжело поднявшись на ноги, пристально взглянул на Риканду и издал низкое, хриплое ржание. Он казался сильным, благородным животным с чистой кровью, но вскоре стало ясно, что он сильно хромает. Таких лошадей обычно пускали на мясо, но этому, похоже, повезло — выглядел он ухоженным и сытым. А еще очень, очень верным.
— Кэльпи, в чем дело? — послышался откуда-то из дома высокий и приятный голос, и через минуту на крыльцо вышла молодая девушка. Ей не могло быть больше двадцати — она была почти еще ребенок, но что-то в ней говорило о том, что ей пришлось пройти немало невзгод и бед, прежде чем оказаться здесь. На лице ее навечно остался отпечаток печали, скрываемый в глубине чистых голубых глаз.
Память не обманывала. Она действительно была сильно похожа на отца. Свет заходящего северного солнца играл в длинных золотистых волосах, заплетенных в косу и перекинутых через хрупкое плечо. Девушка была одета в теплую кожаную куртку с расстегнутым воротом, явно наброшенную в спешке, шерстяные штаны и сапоги. На тонкой бледной шее Риканда увидела тонкий, длинный шрам. Шрам, который был единственным напоминанием о встрече дочери и отца.
— Кэльпи? — девушка подбежала к загону, встревоженно глядя на черного коня, и оглянулась. — Кто здесь? — она сжала кулак, готовая в любой момент прочитать заклинание. Эдвина не было, он обещал вернуться до темноты с охоты, но Майри уже волновалась. В лесу было достаточно опасностей, пусть даже Плеть давно ушла из этих земель. Нордскол никогда не был слишком добр даже к тем, кто любил его.
Конечно, Риканда узнала ее. Она видела образ дочери в памяти Освальда, да и фамильное сходство было несомненным — хоть лицо рыцаря и скрывала маска, она, как и Дара, в последние мгновения смогла увидеть его — настоящего. С горечью взгляд немертвой отметил и старый шрам — Риканда знала, что было его причиной, и понимала, что вряд ли Майри обрадуется их визиту. И все же…
«Дара… мы нашли ее. Это… это Майри Андерфелс». Каким-то чудом между немертвыми все еще сохранилась мысленная связь, несмотря на то, что исчезло связующее их звено — Освальд. Было ли это также даром наару, или же пережитые испытания настолько сблизили их меж собой, но они по-прежнему могли воспринимать эмоции и мысли друг друга. И сейчас эльфийка могла ощутить легкое замешательство, даже смущение рыцаря смерти. Риканда просто не знала, как начать разговор. Какие слова найти, чтобы не напугать еще сильнее эту и без того настороженную девушку.
Просто взять и сказать, что они были друзьями ее отца?...
Дардаса думала, что была готова к этому — но это оказалось не так. Мертвячка знала эти длинные светло-соломенные волосы и чистые, ясные глаза цвета неба. Каждая черточка в лице Майри Андерфелс была знакома до боли, впечатана в память, выжжена на ее сетчатке. На первый взгляд казалось, что они почти одного возраста — по своим, эльфийским годам Дара была лишь совсем ненамного младше. Казалось, что перед ней вновь восстает ее недалекое прошлое, последние слова в стенах Шаттрата. Девчонка напряглась, выпрямилась в седле, а затем опомнилась, взяла себя в руки — и ступни ее коснулись холодной, скудной травы. Вся ее фигура отражала изумление и даже крохотный осколок испуга в широко раскрытых ядовито-желтых глазах, в приподнятых черных бровях и приоткрытых губах. Жрица быстро, почти стремительно поравнялась со своей спутницей, которая, похоже, была в замешательстве еще большем, чем сама Дара. Еще секунду назад их дорога, казалось, не закончится никогда, а теперь все произошедшее казалось лишь мгновением. Они так спешили выполнить свой долг, что забыли обо всех прочих мелочах. Эльфийка боялась, что своим видом напугает девушку, ведь она выглядела чуть ли не в точности так же, как в день, когда покинула обитель наару. Все те же безумно растрепанные волосы, те же тугие полоски белой ткани на груди, бедрах и плечах, а, вдобавок, за спиной ее был виден огромный меч, чьи кроваво-красные руны спокойно спали вечным сном. Несмотря на весьма ощутимую тяжесть, давящую на спину, мертвячка никогда с ним не расставалась.
Им нужно завершить начатое. Поняв, что Риканда начинать диалог не знает как, Дара решила взять инициативу в свои руки.
— Пожалуйста, не бойся нас, мы не враги, мы не причиним тебе никакого вреда, — тяжело выдохнула девчонка. В ее голосе просквозила едва заметная тень страха — а вдруг не поверит? Или она скажет что-то не так, или совершит неосторожное движение, или просто не так посмотрит... Жрица тихо кашлянула в ладонь. — Прости, я не совсем правильно начала… Для начала, здравствуй, пусть Свет всегда освещает твой путь. Меня зовут Дардаса, а это Риканда. Мы долго искали тебя, и нам очень нужно, чтобы ты нас выслушала… Майри. Есть одна вещь, которую ты должна знать… — она глубоко вздохнула и замешкалась, думая, как лучше продолжить.
Девушка со светлой косой сначала с некоторым подозрением смотрела на неожиданных и поздних гостей, но через несколько секунд неуверенно опустила руку. Крошечный, почти незаметный взгляду огонек погас, и она улыбнулась. Странное дело, но Майри совершенно не боялась их. Поначалу она была немного напугана — ведь они могли причинить ей вред, но в ее взгляде не было обычного для смертных выражения презрения и отвращения, которое они испытывали к мертвецам. Напротив, казалось, что девушка смотрит на них так же, как смотрела бы на любого живого.
Это было… странно. И незнакомо. В то же время, лошади нервничали, и Майри успокаивающе погладила Кэльпи по шее. Тот фыркнул и ткнулся мордой в ее плечо.
— Ничего, я… я просто… — девушка пожала плечами и вздохнула, проведя рукой по волосам. — Слишком давно сюда никто не заходил, вот я и стала немного… нервной. Простите меня, пожалуйста. Может, зайдете в дом? — она улыбнулась, искренне и приветливо. Легкий ветерок трепал полы ее куртки, принося запах весенних трав и холодной воды. Это выглядело бы почти абсурдно: и дружелюбие, проявленное смертной к двум проклятым, и все это место, которое, казалось, находилось где-то на грани между времен и миров. В таком месте можно было почти физически почувствовать присутствие призраков прошлого. Можно было, лишь немного сосредоточившись, представить, как на это самое крыльцо выходил тридцатилетний мужчина в меховом плаще по имени Освальд, как здесь жили все его друзья и соседи, как суровые воины собирались на свою последнюю войну. Все это было здесь — и Дардасе на миг показалось, что на ее плечо легла чья-то до боли знакомая рука, чуть сжав его, ободряюще и ласково.
Никто никогда не уходил безвозвратно. И частицы их душ, крошечные, почти незаметные, развеивались по ветру там, где прежде жили их сердца. В северном ветре, несущем первое дыхание весны, в зеленоватом сиянии, раскинувшемся вдалеке, над горным хребтом, в старом, покрывшемся зазубринами мече, в потемневших бревнах приземистого, но крепкого дома. В глазах девушки и в ее душе, несущей в себе Свет. Именно сейчас и именно здесь они поняли, что Освальд не ушел навсегда. И он будет ждать их, когда кончится время.
— Мы принесли известия о твоем отце, — продолжила Риканда неоконченную фразу Дары. Ей было очень неловко, им всем, пожалуй, было странно и неловко вот так стоять здесь и говорить о человеке, который — по-своему — был дорог каждой из них. Отец, любимый, друг… Тот, кто подарил одной из них жизнь, другой — смерть, а третьей — дорогу к себе…
Слишком значимый момент это был, и немертвая умолкла, внимательно глядя на девушку своими льдистыми голубыми глазами.
Зайти в дом Риканда как-то стеснялась, хоть и не встретила в глазах Майри обычной для живых неприязни и брезгливости. Слишком… чистое создание это было. Слишком юное, неиспорченное, хоть и пережившее уже немало бед — это было слишком очевидно. И Риканда не могла и не хотела привносить запах смерти в этот дом, не желала осквернять его своим присутствием. Ей не нужно было дышать, но все же она глубоко вздохнула и, собравшись с духом, продолжила:
— Освальд покинул этот мир. Но ушел он из него не как проклятая живыми и мертвыми тварь, нет. Перед смертью он обрел… свободу. Он все-таки нашел свой путь к Свету, и душа его заслужила покой. Для него было важно, чтобы мы нашли тебя. Чтобы рассказали тебе о нем. О том… какой он был. И вот мы здесь.
Девушка не ответила. Она так и стояла там, обняв за шею огромного старого скакуна с хромой ногой. Когда-то она спасла его от незавидной участи, и с тех пор благородный конь всегда был рядом с ней. Он чувствовал малейшие изменения настроения своей хозяйки, и даже сейчас — почуяв, как напряглась ее рука, успокаивающе прикоснулся мягкими губами к ее щеке.
Майри молчала несколько минут, будто растерянная, какая-то вдруг сжавшаяся. Ее плечи опустились. Подняв ладонь к шее, она неосознанно прикоснулась к застарелому шраму.
— Мой отец… вот как, — тихо произнесла она, а затем подняла взгляд на меч, висящий за спиной Дары. Она его помнила. Меч, которым отец хотел убить ее. — Я его искала… я хотела… помочь ему. — Майри помолчала, отвернувшись и незаметно смахивая с глаз невольно выступившие слезы. — Скажите только… вы были с ним? До конца?..
Едва услышав голос девушки, Дара почувствовала, что успокаивается. Странно, но ее волнение уходило, будто смываемое невидимыми, чистыми и теплыми волнами. Кроме того, девчонка почувствовала легкость и умиротворение, но еще сильнее — необъяснимое родство с Майри, будто она была ее любимой, но давно потерянной сестрой. Хотелось говорить с ней, смеяться и жадно наблюдать, как улыбка трогает красивые губы. Рот эльфийки изогнулся в счастливой улыбке, она уже было хотела сделать шаг вперед, протянуть руку и сказать «Спасибо тебе, родная. Веди нас». Хотелось прикоснуться к домашнему очагу, ведь у жрицы так давно не было возможности сделать это!
Однако голос Риканды ее остановил. Он налетел, как хлопья снега сквозь открытое окно, остановил мертвячку, уже совершившую первое движение вперед. Рыцарь смерти права, они не могут вот так вторгнуться в этот теплый мир, принести в него боль и холод. Хватит и того, что они и так потревожили сон этого места.
— Да, — ответила Дардаса, сцепив руки между собой, будто готовясь читать молитву. — Да, мы были с ним до самого конца… Пожалуйста, прости нас, Майри. Мы, правда, не хотели расстраивать тебя… — белые губы жрицы едва заметно дрогнули, будто и по ее щеке вот-вот покатятся слезы.
— Нет, ничего. Я просто хотела знать, что он был не один, — эхом отозвался ей высокий и чистый голос девушки. Она села на траву возле забора и потерла бровь. Становилось холоднее, ночь наступала стремительно, и Майри зябко поежилась, натягивая куртку на плечи и запахивая ворот. Спрашивать о том, откуда у эльфийки меч отца, она не стала. В конце концов, это было совсем не ее дело. Ведь это не она была рядом, когда Освальд… Девушка отбросила эту мысль.
— Спасибо, что сказали мне. Теперь, по крайней мере, я знаю, что его душа обрела покой.
Риканда молча кивнула, подтверждая последние слова Майри. В ее взгляде промелькнула озабоченность — надвигающаяся ночь была так холодна, а девушка оставалась тут совсем одна, маленькая, беззащитная. Этот огонек, кажется, так легко было погасить чьей-нибудь злой воле... На миг Рике, как и Даре, захотелось остаться тут. Просто жить, так, будто и не было всех этих ужасов войны. Будто она не утратила навеки свою человеческую природу. Ловить рыбу, заботиться о лошадях, смотреть, как вечер сменяется ночью, а ей на смену рождается новый день... И помочь этой девушке сохранить то тепло — не только домашнего очага, к которому она их только что гостеприимно приглашала, но и тепло человеческой души — которого она сама была лишена. Чтобы Майри никогда не коснулись ужасы, которые довелось пережить ее отцу...
— Твой отец был героем, Майри. Он смог пройти через ад, и все же остался человеком, — наконец, произнесла она. На миг замялась, уместен ли будет следующий ее вопрос, а затем все же спросила:
— А ты? Тебе не страшно жить здесь, в этой глуши? Случись что, и стражу не дозваться. Может быть, тебе нужна какая-то помощь? Может, даже мы могли бы чем-нибудь помочь?
Риканде так хотелось сделать что-то хорошее… Но она не знала. Не умела. Забыла, как это. И теперь лишь неловко переминалась с ноги на ногу, глядя на Майри.
— Нет, что вы, — устало улыбнулась та. — Мой муж должен скоро вернуться домой. И я… люблю эти края, — она как будто немного смутилась своего внезапного признания. — Здесь жила моя семья. Только здесь я чувствую себя дома…
Она подняла лицо к небу и закрыла глаза, ощущая на коже прикосновение холодного вечернего ветра. Пора было загонять лошадей в конюшню, ведь ночью на охоту выходили местные волки, которых почему-то называли варгами. Майри это слово не очень нравилось. Оно звучало как-то угрожающе, почти мистически. Но она не боялась их. Она вообще уже давно ничего не боялась. Но после того, как ей принесли весть о том, что отца больше нет, странная тяжесть словно свалилась с ее плеч.
До самого конца Майри думала, что подвела его, а теперь — все встало на свои места. Последний кусочек мозаики помог сложиться картине. Картине мира и жизни, в которую ее отец, хотел он того или нет, внес свою частицу.
По спине эльфийки прошел холодок, будто между ней и Майри вдруг появилось невидимое стекло. Жрица была уверена, что девушка отмечена печатью Света, ей хотелось помочь и утешить, но, похоже, единственное, что они, два вошедших в теплый и уютный мир мертвеца, могут сделать — это уйти, позволив маленькому осколку рая восстановиться и зажить своей прежней жизнью. Похоже, мертвячка и рыцарь смерти теперь поменялись местами. Но все же больше всего на свете Дардасе хотелось вновь увидеть теплую, гостеприимную улыбку девушки, ощутить ее доброту и участие, которых так не хватало жрице для того, чтобы и самой быть счастливой.
— Прощай, Майри, — тихо, глухо, с горечью выдохнула Дара. — Спасибо тебе за то, что нас выслушала, спасибо за все. И… пожалуйста, прости нас. Пусть Свет никогда не оставит тебя. Пусть он сделает тебя вечно счастливой, — эльфийка вдруг протянула ладонь в пустоту, будто хотела коснуться белыми пальцами бледных, как нордскольское солнце, волос дочери Освальда, его чистой, святой части. Опомнившись, девчонка быстро опустила руку, глядя в землю.
«Пойдем, Дара. О Майри есть, кому позаботиться. Она не одна в этом мире», — услышала Дардаса мысленный шепот Риканды. Рыцарь смерти не любила долгих прощаний, рвущих душу и терзающих сердце, и потому лишь махнула Майри рукой на прощанье:
— Прощай, девочка. Прощай и будь счастлива. Ты можешь. Ты должна — в память об отце, ведь он так этого хотел.
Не говоря более не слова, она запрыгнула на своего черного коня и протянула руку Даре — их обоих ждала долгая дорога на юг, и надвигающаяся ночь, несомненно, не могла смутить двоих немертвых. Они сделали то, что были должны.
— Прощайте и вы, — прошептала в ответ девушка и немного грустно улыбнулась. Она не знала, что еще сказать им. Поэтому молча подняла руку, сжала ее в кулак и приложила к сердцу. Девушка помнила этот старый знак, которым она прощалась с отцом — и с которым закончилась ее жизнь здесь. В тот самый день, когда ей было пять лет, он ушел в свой последний бой и так и не вернулся домой.
Майри его не винила. Ни за то, что бросил ее, ни за то, что хотел убить ее. Она просто не могла ненавидеть человека, которого любила больше всех на свете — тогда и теперь.
Когда Риканда и Дардаса уехали, девушка решила еще немного посидеть на крыльце, дожидаясь возвращения Эдвина. От солнца осталась лишь тонкая, бледная полоска над горизонтом, сумерки опустились быстро и бесшумно, как тонкое серое покрывало, украв из мира краски и звуки. Стало тихо, так тихо, что можно было услышать, как бьется свое собственное сердце. Майри сидела почти неподвижно до самой темноты, и только когда она услышала до боли знакомые шаги на тропе, она поднялась — медленно, словно призрак Севера, — обернулась и улыбнулась. Теперь ее место здесь, рядом с тем, кому она отдала свою руку и сердце. И каким-то образом она знала, что отныне будет спать спокойно.
В конце концов, она вернулась домой.

FIN

ID: 13140 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 9 мая 2013 — 3:06

Комментарии (9)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
9 мая 2013 — 3:12 WerewolfCarrie

Вот и закончилась история Освальда, Риканды и Дардасы. Хочу сказать спасибо тем, кто помогал мне, не давал сдаться и придавал силы продолжать писать. Я помню всех. Всех, кто был со мной, в тот или иной момент. Без вас эта история никогда бы не появилась на свет.

В ролях:
Дардаса Черная Луна - waterbird
Риканда - solaria
Освальд и Майри Андерфелс - WerewolfCarrie
А также Tar в роли Фулгрима.

Счастья и удачи всем, кто писал, читал и просто оказывал поддержку!

9 мая 2013 — 6:15 Капитан Гномереган Лурий

*Всплакнул.

9 мая 2013 — 16:35 Tar

Хороший сюжет был, все удалось в полной мере. Грац.

9 мая 2013 — 16:40 Trandir

Мне не хватает слов, чтоб высказать свое восхищение участникам этого сюжета...
Жаль только, что мне никогда не удастся достичь такой глубины драматизма. Спасибо вам - это было здорово.

9 мая 2013 — 16:51 WerewolfCarrie

Спасибо! Думаю, следующие проекты будут не хуже :)

10 мая 2013 — 12:27 Tiafren

Умнички.

10 мая 2013 — 12:50 WerewolfCarrie

^_____^

11 мая 2013 — 1:48 Магистр Laэн

Прочла. Плачу. От радости.
Все-таки все закончилось хорошо. Это... это здорово. Правда.

11 мая 2013 — 17:21 Гуляющий DeathRaider

Красиво.