Антиквариат из Ордил'Арана О долгой жизни и сопутствующих ей сожалениях

Гильдия Северный Калимдор
Инвар Воронье Крыло
Тесмена Блёклые Сумерки

…или «Все расклеились, включая авторов!»

В эту ночь обычно поздний гость не дождался рассветных бликов на кроне Тельдрассила: его тень выросла на пороге ещё до утренних сумерек. Повинуясь неведомому порыву, еженощные дела разрешились слишком быстро, и оттого не сиделось отчего-то на месте Инвару от Вороньих Крыльев. Да так он, верно, торопился, что позабыл где-то дома и угрюмое лицо, и привычку смеривать каждого встречного пренебрежительным взглядом свысока.

Тесмена уютно устроилась на кушетке: в узорчатой домашней накидке да с книгой. На посетителей в этот час она уже не рассчитывала, но и подниматься наверх было рано: на широком прилавке то и дело ярко вспыхивал чародейский узор, выведенный вокруг костяной пластинки. Прежде чем велеть древням гасить жаровни, следовало дождаться, пока пройдёт положенное время и волшба завершится.

Дверь распахнулась, впуская в пряный от благовоний воздух высокую тёмную тень:
— Ходят слухи, работы мастеров старой школы можно сбыть именно здесь, — вкрадчиво начала тень прямо с порога и со смешком продолжила:
— Равно как и работы их не особенно прилежных подмастерьев.

Удивление, промелькнувшее было на личике высокорожденной, сменилось хитрой улыбкой. Чародейка подобрала ноги, захлопнула книгу и провела ладонью по обивке, приглашая гостя присесть.
— Возможно, — ответила она, с трудом сдерживая нетерпение. — Но сначала мне нужно на них взглянуть.

Гость, конечно, присел. Нарочито придирчиво осмотрел чародейку, будто проверяя — достойна ли? Наклонился даже — не иначе, как получше рассмотреть. А в следующий миг её ладошку уже оттягивала поблескивающая голубым брошь с крупным опалом.

— О, — выдохнула Тесмена и затихла, любуясь завитками оправы и камнем, мерцавшим в причудливом свете ламп, жаровен и чар. — Инвар… — простонала она, оторвавшись наконец от броши и подняв на эльфа изумлённый взгляд.

Почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, высокорожденная зажмурилась, сжала подарок в кулачке и прильнула к мужчине, чтобы спрятать лицо у него на груди. Ну не рассказывать же, право, эту давнюю историю о глупой, невесть как дожившей до этой ночи мечте? О том, как она и покупала украшения, и заказывала, и получала в дар — но не смогла ни убедить ни вынудить покойного мужа сделать хоть что-то для неё? Да, был один юный подмастерье — но не в счёт. Тесмена грезила о мастерах, посвящавших ей свои шедевры, а не о поделках учеников.

— Ты что-нибудь хочешь? — жалобно пробормотала эльфийка, чтобы перевести разговор от таких чувствительных и скользких материй к безопасной светской болтовне о чае, вине или закусках.

Такой реакции от маленькой чародейки эльф не ожидал. Какой угодно, но не такой — а видел он и скептический изгиб бровей, и снисходительно-благосклонные кивки, и слышал надменное «Хм», да не один раз! Но тоже не стал ни пускаться в объяснения, ни комментировать происходящее. Случись Тесмене поднять голову — застала бы на длинном лице давно не появлявшееся там удивление, самое что ни на есть подлинное.

— Н-нет, — вконец растерявшийся Инвар нервно кашлянул, осторожно прижал эльфийку к себе — да и что ещё прикажете делать основательно растроганным эльфам с основательно растроганными чародейками?

Тесмена шевельнулась, чтобы чуть освободиться — заодно неловко пихнула мужчину острым локотком — а затем обвила руками его шею и шумно вздохнула; её пальцы взъерошили Инвару волосы на затылке.

Магический узор на прилавке вспыхнул в последний раз и погас.

— Я… Я сейчас, — высокорожденная отстранилась и заторопилась проверить чары, всё ещё старательно отводя глаза. Брошь из рук она так и не выпустила, и только бросив беглый взгляд на костяную пластинку — опомнилась, отцепила со складок у воротника прежнее украшение и приколола взамен подарок.
— Я всё-таки велю заварить чаю.

Повинуясь взгляду хозяйки, древень-прислужник отправился вниз, на кухню.

Пробормотав что-то одобрительное насчет чая, Инвар, наконец, выдохнул — и остался на месте: дожидаться, пока чародейка закончит свои дела. Душевное равновесие, хоть и с трудом, но поддавалось восстановлению. Поддавалась и мимика — растерянное выражение медленно, но верно сменялось лукавой полуулыбкой.

Пластинка была тщательно и придирчиво осмотрена, царапнута толстой иглой из истинного серебра, надписана тушью и отложена в ящичек с ровно точно такими же её сёстрами. Колдовское начертание и разбросанные инструменты — оставлены древням для уборки.

— Как же так вышло, что мастер-ювелир зарабатывает на жизнь совсем иначе? — нарочито-нейтрально поинтересовалась эльфийка.

— Я ведь говорил, что так и не доучился, — нахмурился Инвар. — До огранки меня и вовсе не допускали. Глаз, впрочем, наметал. Огрехи подмечаю. Но обрабатывать…
Красноречивый вздох сопроводило не менее красноречивое покачивание головы: дескать, даже не просите, и всё тут. Эльф помедлил, и, устремив взгляд в одну точку, снова заговорил:
— Из Ордил’Арана, а заодно и от мастера, у которого я учился, однажды пришлось уйти. У Часовых, впрочем, тоже неплохо кормят.

Почувствовав, куда клонит чародейка, Инвар мгновенно принял неприступный вид: явно не хотел то ли вспоминать подробности, то ли раскладывать лишний раз по полочкам слишком долгую жизнь, с сопутствующими тому сожалениями.

Лицо высокорожденной в ответ тоже застыло — в холодной маске высокомерия. Даже закончив с чарами, уходить из-за прилавка она не торопилась, переключив внимание на недостаточно ровно лежавшие в стопках свитки.
— Вышло так, что я в этом засомневалась, — сухо отметила она, непроизвольно коснувшись пальцами броши.

Из-за занавесей показался древень, поставил на столик перед Инваром поднос с чаем и сладостями и поспешил к хозяйке, прибираться на столе.

— Я был чудовищно молод и неизмеримо глуп, — скривился в усмешке эльф. — Да что толку теперь жалеть? Сложилось, как сложилось.

Незваные воспоминания бестактно, как это обычно с ними и бывает, ворвались в поток мыслей, заставив Инвара умолкнуть и с помрачневшим и задумчивым видом рассматривать собственные длинные ладони.

Рассердившаяся было с перепугу чародейка смягчилась, присела рядом с эльфом и обхватила своими маленькими ладонями одну его, широкую. Ох, и удивительно — как же эти руки оказались способны на такую тонкую работу?
— Что ж… — вздохнула она и шутливо добавила: — Не могу сказать, что расстроена тем, что во всём Калимдоре украшения такой работы есть только у меня.

Заметно расслабившийся Инвар учтиво кивнул чародейке, коснулся пальцами свободной руки одного из лепестков оправы её новой броши и протянул:
— А может, и за морем уже не сыщется такого, кто знает.

ID: 13087 | Автор: esmene
Изменено: 11 мая 2013 — 23:57

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
1 мая 2013 — 20:25 Ever-facepalming Nerillin

Я, признаться, все еще нахожусь в состоянии тяжелого умиления.

1 мая 2013 — 20:42 esmene

/me печально вздыхает: эта коварная горечь пробралась-таки через четвёртую стену.

1 мая 2013 — 21:33 Ever-facepalming Nerillin

О долгой жизни и сопутствующих ей сожалениях, или Все расклеились, включая авторов!

1 мая 2013 — 21:35 esmene

О-о, да. Воистину.
Прямо хоть аннотацию меняй! :P

1 мая 2013 — 22:53 В основном безвредная Хозанко

План по лиричности выполнен.

1 мая 2013 — 23:02 Ever-facepalming Nerillin

Береги ее!

2 мая 2013 — 16:34 Леани

Вот да.
А лучше закрыть интернет на время, там огорчения бывают, портят лиричность.

2 мая 2013 — 16:33 Леани

Мои ж вы няшечки.
Радостно вас читать, очень радостно. И, вроде, незатейливо же, нет "движухи"(тм), но как душевно...

2 мая 2013 — 17:43 esmene

Зато есть вечные темы, вкруг которых кружево слов можно плести бесконечно.

Н-ну, как я уже говорила, как подумаю, что это, по сути, импровизация на ходу — аж оторопь берёт, как оно так ладно выходит.