Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Перерождение Падение тьмы

Освальд "Потрошитель" Андерфелс
Риканда
Дардаса Черная Луна

Когда Риканда пришла в себя, вокруг не было никого… никого живого. Только изуродованные тела людей из Серебряного Авангарда, Освальд и Дардаса. Впрочем, своих немертвых спутников она тоже не видела — ее разум мутился, и багровая пелена по-прежнему застилала все вокруг. И в этой пелене, в этой кровавой взвеси, плавали силуэты окружающих ее предметов, двоились, дергались, теряли форму и обретали ее вновь. Однако ее воля, воля немертвого рыцаря смерти, все же брала верх над мечущимся в клетке безумия разумом.
Первым вернулось ощущение тела — тела, терзаемого болью и голодом. Состояние, уже ставшее привычным для немертвой. Заберите у нее голод, заберите страдание — и она сойдет с ума окончательно, а то и вовсе убьет себя, ибо не станет источника, подпитывающего ее ненависть, не станет движущей силы, заставляющей бороться за свою нежизнь.
Медленно Риканда сфокусировала взгляд. Из багровой пелены проступили ее собственные руки, все еще сжимающие клинки, вонзенные в голову ее жертвы. Жертва… она хотела заставить ее страдать, и теперь это тело, обезображенное аптекарским составом, лежало перед ней во всей своей красе. Она убила его, это несомненно, а вот что было потом?
Освальд! Он… поглотил ту душу. Душу человека, сошедшего с ума. И эта поглощенная душа отравила его, подбросив горючего в топку его собственного безумия.
— Я… не хотела. Я не знала, — пробормотала Риканда, обращаясь скорее к себе, чем к нему. — Для камня подходит не любая душа…
Ей никто не ответил. Ни одной мысли, ни одной скупо брошенной фразы, которыми обычно обращался к ней немертвый. Пустота, вакуум — вот что она почувствовала, даже ветер улегся, казалось, из уважения к этой пустоте. Разум рыцаря уплыл куда-то далеко, далеко, туда, где был лишь багровый свет и бесконечное страдание. Туда, где не было места сожалениям, поиску утраченного и стремлению к свету. Там не было света. Там не было ничего.
Его тело лежало распластанным на земле, пропитанной кровью, и брызги алой жидкости с удушающим запахом железа обагряли его, словно извращенное сияние. Он не двигался. Он был похож на все эти трупы, окружавшие его, и на мгновение показалось, что именно среди них ему и место. А потом пришло осознание того, что рыцарь действительно умер. На этот раз по-настоящему. Риканда не чувствовала его души, она замерла, превратившись в лед, стекла по стенкам невидимого хрустального графина капельками воды.
Сколько времени прошло, прежде чем Освальд пришел в себя, вряд ли мог хоть кто-нибудь сказать. Чумные Земли готовы были принять его, как одного из тысяч, погибших здесь, но даже им было невдомек, что одно-единственное, позволявшее ему продолжать свое существование, то, что освободило его из-под контроля Морддиса, заставляло двигаться дальше, несмотря ни на что, было сильнее безумия.
Андерфелс пошевелился, и в разуме Риканды послышался далекий, почти неслышный, какой-то жалобный и оттого совсем чужой стон.
Ощутив эту чудовищную пустоту, эту давящую тишину, опустившуюся на мертвый лес, Риканда испытала минутный ужас. «Нет. Он не мертв. Он не мог умереть. Иначе я тоже была бы уже мертва». Она поняла это очень четко, ведь их души были связаны в тот миг, когда они оба упали в пучину безумия. И если бы распалась его душа — то и она не сумела бы вернуться обратно. «Опасный был эксперимент», — так подумала она, а затем вновь, как тогда, в склепе, начала звать: «Освальд! Освальд, вернись!»
Он вряд ли мог ее слышать, однако его слабый стон прозвучал как ответ на ее призыв и принес немертвой неописуемое облегчение. Собравшись с силами, она встала и, пошатываясь, направилась к его телу. Опустившись подле него, она положила свои руки ему на грудь и принялась вливать в него некротическую энергию — ту, что она совсем недавно поглотила в момент смерти Серебряного рыцаря. Она готова была отдать ее, несмотря на все еще терзавший ее чудовищный голод, ибо Освальду она сейчас была нужнее…
Багровая пелена рассеивалась медленно, неохотно отпуская своего вечного пленника. Он вернется. Он обязательно вернется к ней, но — потом. У него не было выбора. С каждым новым убийством, каждой новой каплей пролитой крови рыцарь питал этот мир, в котором не было места живой душе.
Он открыл глаза. Над головой простиралось бесконечное в своей сероватой синеве небо. Стальные тучи, казалось, вечно нависающие над пропитанной болезнью землей, рассеялись — редкая удача в местных краях. Если присмотреться, то можно было даже увидеть солнце.
В этом мире, в отличие от мира красной луны, не было места чудовищам.

Освальд перевел взгляд на склонившееся над ним лицо Риканды и понял, что он все еще здесь. Что же помешало? Почему луна не проглотила его, как голодный зверь? Он уже почти забыл, почему так боялся этого. Боялся смерти, окончательной и бесповоротной. Потерять разум… может быть, это было благословением, а не проклятием. Тот, кто не может думать, не может и ощущать. Может быть, ему стоило просто принять это безумие, как дар, и забыть обо всем, что заставляло его стремится к цели. Теперь эта цель казалась сухой, как пожухший осенний лист, и такой же безжизненной. Прогнившей изнутри.
«Риканда… Не надо». Холодная рука немертвого перехватила ее запястье, приподняв и оторвав его от груди Андерфелса. Он покачал головой.
«Ты должен бороться. Ради всего, чем ты был раньше. Ради всего, что было дорого для тебя», — так ответила она, однако руки отвела, подчиняясь его холодной хватке. — «Если ты сдашься в плен безумию, это означает, что твои враги победили. Неужели ты этого хочешь?» Последнюю фразу она почти прокричала, не вслух, разумеется. Это был ментальный крик, полный отчаяния и боли, и опять-таки было неясно, обращается ли она к Освальду или же к самой себе. Разве сама Риканда не испытывала подспудную тягу к самоуничтожению, к окончательной смерти, которую приняла бы, как дар? Испытывала, но не желала поддаваться ей. Ведь… « Пока я мыслю, я существую.»
Она встала и простерла руки вверх, к серому низкому небу, откуда вначале медленно, словно неохотно, а затем все сильнее, на землю начал падать снег, укрывая ее своим белым саваном.
«Мы должны найти то существо, наделенное Светом. Оно сумеет тебя исцелить. Сумеет изгнать черноту из того кристалла, что заменил сердце в твоей груди. И тогда… тогда все будет хорошо».
Все понимали, насколько бессмысленно звучали такие слова. Освальд вздохнул, закрыл глаза и подставил лицо снежному ветру. Снова тучи заволокли небо, скрыв короткий проблеск солнца. Исцеление… оно всегда, теперь и тогда, было лишь иллюзией. Но эта иллюзия придавала бесконечному бегу по кругу какой-то смысл.
Существо, наделенное Светом… Он усмехнулся, стирая снежинки с обледеневшей маски. Может быть, Риканда права, и каким-нибудь образом Каэтана сможет его исцелить. А может, она просто убьет его, если в ней найдется достаточно сострадания и жалости. Судьбу невозможно было перехитрить. И сбежать от нее тоже было невозможно. Иногда Андерфелс думал, что было бы куда лучше, если бы тогда он остался в Цитадели Ледяной Короны и погиб вместе с Королем, защищая его до самого конца. Было бы лучше, если бы он принял смерть, как все его братья и сестры, вместо того, чтобы остаться потерянным и ищущим исчезнувшую веру. Мог ли он хоть на минуту поверить, что Каэтана сможет что-то изменить? Она была всего лишь одним человеком — хрупким и недолговечным. Теперь это казалось глупостью.

…Она пахла речной водой. И снегом. В подвале, пропитанном вонью сгнивших тел и мокрой шерсти крыс, она казалась порывом свежего ветра на ледяной глади северного моря. Он провел бессчетные часы, просто глядя на нее, глядя из темного угла, как затаившаяся горгулья. Впитывал в себя эту память, чтобы ни в коем случае не потерять, когда Каэтана умрет. А то, что она умрет, было аксиомой. Умирали все живые. Особенно — те, кому пришлось встретиться с рыцарем смерти.
Тогда, в прошлой жизни, много веков назад, Освальд смотрел, как спала молодая девушка с волосами цвета меди, расплескавшимися по ее плечам. Он не замечал синяков на ее руках, не видел провалившихся от усталости и предельного нервного напряжения глаз, морщинок, залегших возле ее век. Таким взглядом на нее смотрел только он. Этот взгляд проникал сквозь смертную оболочку, выдергивая из общей картины отдельные детали. Запах реки, напоминающий о колышущихся на берегу камышах. Свежесть снега, только-только выпавшего на равнине. Разреженный горный воздух, заставляющий сердце сжиматься в груди. Короткие вспышки памяти, возвращающиеся медленно и неохотно, как будто толчками. Глядя на спящую Каэтану, Освальд вспоминал то, что когда-то можно было назвать жизнью.
Она была человеком — и одновременно чем-то большим, чем человек. Загадка, которую он так и не успел разгадать. Слишком мало времени. Слишком короткую вечность им милостиво отвела судьба.

«Ты права».
Рыцарь смерти поднялся, оглядев разверзшуюся вокруг бездну смерти и крови. Но это стало обыденностью. Его уже не восхищало убийство, как это бывало до встречи со жрицей. Его голод уже не утоляла кровь живых. Время, купленное для него Морддисом и Рикандой, было лишь жалким подобием нежизни. И оно тоже не было бесконечно.
«Тогда не будем медлить».
Времени действительно было в обрез — теперь и Риканда почувствовала это. Где им найти достаточное количество чистых душ, которые могли бы поддержать целостность Освальда? Все живые так или иначе отравлены — злоба, зависть, ненависть, жестокость. Безумие. Живым они присущи не в меньшей степени, чем немертвым. Кристалл мог дать лишь небольшую отсрочку, но рано или поздно Освальда все же поглотит багровая бездна, которой она сама коснулась только что. И тогда его уже не сможет вернуть назад ни одна сила в мире.
Риканда заглянула в его воспоминания, прочла их, как открытую книгу, и теперь знала о Каэтане не меньше, чем он. Только ее знание было холодным, рассудочным. Переживания Освальда и то тепло, которое он ощущал рядом со жрицей, были чуждыми и непонятными для немертвой. Но она верила, что его они исцелить — смогут. И потому сказала так:
«Мы попробуем найти ее. Она жила где-то тут, лечила этих Серебряных рыцарей, таких же, как те, что мы убили сегодня. Мы должны найти того, кто ее знал. Найти и допросить. Это не должно составить труда».
Немертвая зловеще улыбнулась, когда ее взгляд вновь упал на окровавленные тела.
Дардаса… А что Дардаса? Кем она была, кроме как пушинкой на холодном ветру? Она уже начала понимать это. Только пушинка, только пожухлая травинка на стремительной водной глади. Ей казалось, что некая хищная пиявка, жадный и голодный паразит, медленно выпивает всю ее надежду. Пришло время, когда это стало заметно, когда червь сомнения проклюнулся в ее душе и вырос настолько, что его невозможно было игнорировать. Но эльфийка решила идти до конца по намеченному пути, невзирая на то, куда он приведет. Все-таки, эта ядовитая надежда все еще жила в ее душе. Может, она все-таки вернется и докажет, что все не напрасно, и что Свет — не просто какой-то Свет, а именно ее, личный Свет, в который она верила и которому отдала себя — сильнее тьмы? Все, что она сейчас могла сделать — это стоять и ждать, и повиноваться, ожидая того мимолетного момента, когда сможет хотя бы подать руку. В конце концов, ее слова — всего лишь ветер.
Бросив взгляд на эльфийку, рыцарь смерти почти незаметно повел плечом, будто сбрасывая с него невидимый груз. Он уже не пытался скрывать своих мыслей от нее. Дардаса знала, что рано или поздно рыцарю придется уйти, оставив ее в одиночестве, и это знание как-то тихонько, незаметно прокралось в их отношения, и теперь было непонятно, когда оно успело это сделать. Освальд не чувствовал вины перед ней. Так было нужно, и единственное, чего он хотел — чтобы эльфийка оказалась достаточно сильной для того, чтобы самостоятельно продолжить путь, когда он уйдет. У нее была лишь одна цель, для которой ее создали, но… ведь возможно и то, что именно она будет тем единственным, что останется после того, как Андерфелс перестанет существовать. Его наследие. Жалкое, уродливое, но оно хотя бы было. Многие из его бывших братьев в посмертии не оставили даже этого, развеявшись прахом по холодному, жгучему ветру Нордскола. Они растворились во времени, и никто, кроме камней и льда, не помнил их.
Рыцарь и сам не знал, почему он не хотел, чтобы его забыли.
Впереди их ждал новый Дольный Очаг — место, где можно было найти хоть какую-то информацию о Каэтане или даже тех, кто знал ее лично. Почему Андерфелс был в этом так уверен? Просто Каэтану не могло не тянуть в эти края. Там, где больше всего царствовало зло, обязательно находились и те, кто ему противостоит.
Дара. Риканда совсем позабыла о ней, больше озабоченная судьбой Освальда, да и своей собственной, которая внезапно оказалась связана с его. Обычный вурдалак, так она подумала вначале. Существо, лишенное разума, а следовательно, не представляющее для немертвой никакой ценности. Так всегда было но... Непонятно, каким образом — быть может, через ниточку, связавшую ее с Освальдом, она внезапно ощутила все то, что переживала Дардаса, и была поражена. Это существо, жалкое, уродливое порождение некромантии, лишенное собственной воли и рассудка, тем не менее умело то, чего сама она была лишена — оно умело чувствовать. Более того, оно умело любить! Риканда давно забыла, что означает любовь в человеческом смысле этого слова, и не была уверена, можно ли назвать этим ту болезненную привязанность, что питала Дардаса к Освальду. Однако это существо теперь тоже страдало, чувствуя свою невозможность дать хозяину то, что ему было нужно. Дать то, чего у нее попросту не было. А то, что было, ему оказалось не нужно теперь. На миг Риканда даже посочувствовала мертвячке. Но только на миг, перестав думать о ней так же, как она старалась не думать о прошлом и всем том, что она сотворила за время собственной нежизни. Сейчас она хотела только одного — завершить свой эксперимент. Дольный Очаг? Что ж, отлично. Холод пал на землю, и это давало ей еще одну возможность... Риканда прошептала несколько слов заклинания, открывая врата в мир теней. Тихое ржание, черный силуэт слегка подгнившей зверюги... Дальше она сможет путешествовать на собственном коне, а если понадобится, то и Освальда повезет. Некромантка была одержима своей идеей и не считала нужным это скрывать.
Она бросила короткий, осторожный взгляд на Риканду и вновь опустила глаза, сделав несколько шагов вперед, приблизившись почти вплотную к спине хозяина и беспомощно глядя в землю. После него. И пусть этот конь несет ее куда угодно, хоть в самые глубины самого мучительного ада. По правде говоря, он туда и собирался отправиться, через время и расстояние. Будь что будет. Пожалуй, она цеплялась за каждую секунду, ускользающую, как пыль Чумных Земель сквозь пальцы. Пожалуй, она даже понемногу получала некое подобие излечения от своего безумия. Только от этого было не легче, совсем не легче. О, как она хотела вернуться на шаг назад, чтобы разум ее ослеп, оглох и умолк! Теперь за шаг назад она отдала бы даже жизнь, вернее, не-жизнь. Но хватит думать неизвестно о чем — и эльфийка мгновенно очистила разум от всяких мыслей, будто надеясь снова окунуться в свое безумие. Хозяин… Хозяин, тебе нужна помощь? Я знаю, как тебе было больно, точнее, думаю, что знаю, надеюсь узнать. Ты сможешь забраться сам? Если слабость сковала твое тело — это не порок для меня. Хочешь, я встану на колени и ты ступишь своей тяжелой ногой на мою спину? Хочешь? Принеси мне боль, хозяин… Принеси и излечи от моих сомнений.
Но ее мольбы были проигнорированы. Вызвав из Теневого плана лошадь, рыцарь взгромоздился на нее, тяжело, цепляясь за жидкую седую гриву животного когтистыми пальцами. Его шатало в седле, но слабость постепенно уходила. Контроль над телом возвращался к нему, пусть и медленно, но неуклонно, и Андерфелс, развернув коня, резким рывком поднял в седло эльфийку, посадив позади себя. Ехать предстояло долго. Он не совсем понимал, что собирается сделать, когда достигнет поселения — Дольный Очаг был напичкан служителями Света, как разлагающийся труп — червями. Послушники Ордена не ходили в одиночку, только большими отрядами и в сопровождении старших по званию офицеров.
Чумные Земли уже перестали принадлежать Плети. Освальд усмехнулся про себя, вспоминая глупые убеждения Морддиса. Старый сумасшедший лич все еще думал, что он остается хозяином на этой земле. Но стоило высунуть нос чуть дальше некрополя и становилось понятно, что это ложь. Времена меняются. И для Плети наступали последние дни. Возможно, это и к лучшему — обезглавленная, обращенная в бегство, Плеть теперь представляла из себя лишь жалкое подобие, наполненное упрямой памятью о былой славе и снами о том, что все когда-нибудь может вернуться на круги своя.
Впрочем, вряд ли скорый конец Плети рыцарь увидит воочию — для него время с каждой секундой бежало все быстрее, пока не переросло, наконец, в отчаянный галоп. И конь его, черная тень ветра, разрушенный остов прошлого, сухие кости под антрацитовой шкурой — рванулся вперед, пытаясь тщетно догнать ускользающие мгновения.
До поселения паладинов оставалось еще несколько километров, но даже здесь было опасно для трех мертвецов — даже здесь чувствовалось влияние Света. Зелень травы непривычно резала взор после выгоревшего песка Восточных Чумных Земель. Ветерок доносил едва уловимый запах промерзшей листвы. Даже здесь, где друиды почти излечили землю, никто не мог задержать наступление зимы.
Убедившись, что ее помощь Освальду не понадобится — худо-бедно рыцарь все же держался в седле — Риканда вскочила на собственного коня и сразу пустила его в галоп. Копыта немертвого скакуна сминали под собой замерзшую пожухлую траву, с треском ломали хрупкий лед, уже покрывший небольшие лужицы и ручейки на их пути. Некромантке это нравилось — она любила все, привносящее хаос и разрушение в этот мир, пусть даже в таком незначительном масштабе. Конечно, куда большее удовольствие она получила бы, окажись под копытами ее лошади кто-нибудь из живых, но об этом можно было только мечтать.
Вьюга пела и завывала у нее за спиной, и этот нежданно-лютый холод ранней зимы, обрушившийся на Западные Чумные земли, бодрил ее и придавал ей сил. Она посмотрела на Освальда, скачущего чуть поодаль в белой мгле, на маленькую фигурку Дардасы, пристроившуюся в седле подле него, и ее посетили сомнения в успехе их мероприятия. «Он слишком слаб. Он не выдержит. Не сможет». Она хорошо представляла себе, какое безумие они задумали — вторгнуться в места, где кишмя кишат паладины и прочие служители Света, и похищать людей до тех пор, пока им не попадется тот, кто знает что-нибудь про Каэтану. Но другого пути у них не было: либо они совершат то, что задумали, либо их всех ждет безумие и смерть.
Все, что Даре оставалось — это верить. Ее воробьиные пальцы больше не обнимали хозяина, но хваткой мертвеца вцепились в его плечи. Что ж, значит, это ее судьба: нести в одиночку чужую боль и чужую надежду, которые девчонка сохранит на память. Она, маленькая, слабая эльфийка, обязательно выдержит это. Может быть, сойдет с ума, но это было бы для нее недосягаемым благом. Или погибнет — но нет, она обещала, обещала жить. Она больше не боялась, глядя вперед — страх не помог ей сплести совершенную пелену, чтобы хозяин не мог больше обернуться назад. Но мертвячка жаждала неприятностей впереди. Жаждала не только в последний раз помочь хозяину, но и выплеснуть, окатить всякого, кто встанет на ее пути, священным гневом Света. Может, когда праведный огонь вцепится в их сердца, они, наконец, поймут ту боль, что терпят и она, и хозяин? Дардаса нуждалась в защитнике — и Свет стал для нее единственным защитником во веки веков. Наверное, она никому больше не может доверять, только себе — и своей силе. Да, так лучше. Не так больно…

ID: 13005 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 19 апреля 2013 — 16:58

Комментарии (5)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
19 апреля 2013 — 17:09 Акьюмо

У Риканды на все случаи жизни гаджеты есть ^_^
Красивый лог, мне понравился)

19 апреля 2013 — 17:15 Waterbird

Это была славная игра, как глоток свежего воздуха. Я бесконечно рада, что являюсь ее частью и надеюсь, что мы начнем следующую главу как можно скорее. Так ведь?)

19 апреля 2013 — 17:18 WerewolfCarrie

Рад, что нас кто-то читает. Спасибо вам.
Птичка, ну, я полагаю, на днях можно будет организоваться снова :)

19 апреля 2013 — 17:19 Чудесная Риканда

Я с удовольствием поиграю еще :)

19 апреля 2013 — 18:33 Капитан Гномереган Лурий

Как всегда на высоте)