Антиквариат из Ордил'Арана Немного ядовит, но ничего страшного

Гильдия Северный Калимдор
Тесмена Блёклые Сумерки
Нериллин Белая Песня
Инвар Воронье Крыло

На развилке чародейка остановилась, но вовсе не для того, чтобы полюбоваться видом, как мог бы решить случайный прохожий. Пейзажи она видала и получше. Дорога утомила её, и эльфийка задержалась у причудливо извитых деревьев, чтобы успокоить дыхание.

К счастью, идти осталось немного. Если она всё запомнила правильно, вон те постройки чуть поодаль и были этими… Как же их… Насестами? Гнёздами? В суете нынешнего вечера Тесмена успела позабыть, как правильно называется то место, где держат гиппогрифов.

Извитые деревья, у которых остановилась чародейка, соседствовали с живой стеной кустарника. Казалось, он специально был создан для того, чтобы царапать прохожих и хватать их ветвями за подолы. Кроме того, заросли были весьма высокими: за ними виднелся лишь конёк двускатной крыши.

— Скотина неблагодарная! — из-за живой изгороди стремительно приближался возмущённый женский голос. Вскоре на дорожку вынырнула непомерно высокая женщина в форме Часовых. За ней степенно вышагал бронированный гиппогриф.

— Дверь за собой закрывать надо! — донеслось в ответ вместе с оглушительным хлопком.

Эльфийка фыркнула, зло пнула попавшийся под ногу камешек и тряхнула головой, заставив и без того встрёпанную шевелюру разметаться в разные стороны. Изрыгая невероятные проклятия, Часовая полезла на свою невозмутимую крылатую зверюгу; случайную свидетельницу этой сцены ни женщина, ни её животное не заметили.

— Дочь сатира! — возмутилась в свою очередь Тесмена: камушек угодил прямо в её древня. Бедолага-прислужник шарахнулся, испуганный этим внезапным нападением, и толкнул хозяйку в цепкий кустарник.

Колючие ветви немедленно ухватили чародейку, кольнули в бок, едва не разодрав платье, запустили листья в волосы и, кажется, на том успокоились. Благо, хоть полуметровых шипов на них не росло.

— Богиня всемилостивая, — раздался голос давешней эльфийки, теперь уже встревоженный и одновременно безмерно усталый. Послышались шаги, перед глазами Тесмены блеснуло голубым: элунит. — Замрите на всякий случай.

Хрустело знатно. Вырезанную вместе с мелкими ветвями чародейку потянула за руку длинная жесткая ладонь, придала более-менее устойчивое положение, и принялась обирать с платья остатки листьев.

— Ох, простите, — сокрушалась над ухом Тесмены высоченная часовая.

— Богиня и простит, — проворчала Высокорожденная, отталкивая грубиянку. Древень суетился где-то под ногами, пытался, пока не потоптали, собрать монетки и прочие мелочи, высыпавшиеся из растерзанного кустарником кошелька.

Платье Тесмены, сплошь складки тонкой мягкой ткани, на удивление, не пострадало. Зато в растрёпанных косах, к драгоценностям давних, древних времён присоседились свежие листья, украшения на дарнасский манер.

Часовая всё никак не хотела исчезнуть с глаз долой, бубнила и бубнила над ухом. Высокорожденная горько вздохнула, потирая запястья: в воду не гляди, синяки теперь выскочат. И только хотела спровадить надоеду, как замерла, уставившись на капельку крови, проступившую из царапины на ладошке, побледнела, пискнула сдавленно и обмякла.

 

…Очнулась чародейка в кресле. В чьём-то чужом кресле. Пробивавшийся через окно лунный свет выхватывал из темноты неясные блики на предметах мебели. Запястья едва ощутимо покалывало — не иначе как от мятной мази. Надоедливая часовая, как по заказу, испарилась с глаз долой, зато рядом маячила чья-то раздражённая мина.

Тесмена вздрогнула, напуганная метавшимися перед ней тенями, и прижала руки к груди.
— Кто здесь? — осторожно, шёпотом, спросила она.

— И вам хорошая ночь, Тесмена Блёклые Сумерки, — со смутно знакомым недовольством в голосе протянул мужчина, пока ещё скрытый туманом недавнего забытья. — Ну, хоть в себя пришла.

Мгновением спустя чародейке наконец удалось рассмотреть и лицо, и насмешливый взгляд длинноглазого эльфа: Инвар Воронье Крыло, кто ж ещё.

Ну неужели! Настороженность как ветром сдуло. Признав в собеседнике того самого эльфа, что явился однажды к ней в лавку с роскошным подарком, Высокорожденная кокетливо улыбнулась в ответ.

— Хорошая! — фыркнула она. — Воды, будьте добры. А где Часовая? — чародейка огляделась, но доставившей ей столько хлопот девицы нигде не было видно.

— Скорее всего, летит на свою заставу и призывает громы небесные на мою голову, — проворчал Инвар, подавая гостье тонкостенный стакан. Хмыкнул.
— Приношу свои извинения за то, что вам пришлось стать невольной свидетельницей этой… Сцены. И за ваше невольное участие.

Ушки эльфийки дрогнули от удивления: вот, значит, кто «неблагодарная скотина»? Ну и ну! Она вздохнула, припомнив свои собственные встречи с этими невыносимыми женщинами, отпила ещё немного воды и кивнула — приняты, мол, извинения:
— Крепкий у вас вырос кустарник. В этом беспокойном городе и мне бы такой пригодился.

— Пошлите кого-нибудь в Анклав, у друидов Рощи так называемых неудачных образцов иногда бывает множество. А может, и отрядят кого из молодёжи, чтоб помогли и вырастили побыстрее, — пожал плечами Инвар.
И тут же долил половник дёгтя в идиллическую картину:
— Если, конечно, кому-нибудь не взбредёт в голову, что ваша новая изгородь портит городской пейзаж.

— Или пугает горожан… — задумчиво проговорила Тесмена.
В чародейкиных мечтах лавку окружил хищный кустарник, выращенный молодыми красавцами-друидами. Жадно хватающий всех этих розовокожих круглоухих карликов, цокающих копытами демонов и полуживотных — все незваные гости исчезают в переплетении веток и больше никогда её не тревожат!
Но конечно же, ничего подобного ей не позволят.

— Нет-нет, образец мне нужен как раз… Удачный, — эльфийка мазнула взглядом по собеседнику, сложенному ничуть не хуже выдуманных красавцев. — Кажется, он немного ядовит, но ничего страшного. Пусть одна из веток будет моим трофеем. И… Где я могу поправить причёску?

Инвар хмыкнул: похоже, этот угрюмый тип был в кои-то веки в отменном настроении.
— Первый проход направо, — эльф чуть посторонился и качнул головой в сторону дверного проема, занавешенного тонкой светлой шторой, хлопавшей на сквозняке.

Высокорожденная соскользнула с кресла и вернула Инвару опустевший стакан. Платье прошуршало по полу — и как это чародейка умудряется не наступать на такой длинный подол? — а вслед за хозяйкой поспешил и древень, прятавшийся до сих пор за высокой спинкой стула. В складках обивки осталась поблёскивать заколка, выпавшая из растрёпанных кос гостьи.

Стоило затихнуть шагам чародейки, как осиротевшей заколке — как и любому другому ювелирному украшению, попадавшему в руки Инвара — был учинён строгий осмотр: опробован на прочность сплав, тщательно осмотрены мелкие детали и лапки, державшие драгоценные камни. Дрогнула было рука прибрать куда подальше изящную вещицу — на будущее. Но вовремя вступившийся здравый смысл оставил заколку в ладони.

В столь неблагоприятных условиях прическу, конечно же, было не спасти. Поэтому Тесмена велела древню всего лишь расчесать косы, да убрать и заколоть у затылка часть прядей, чтобы не лезли в лицо. Лишние шпильки и заколки слуга ссыпал в сумку, а помрачневшая Высокорожденная бросила последний взгляд в приличное, хоть и небольшое, не в полный рост, зеркало: вот, пожалуйста, теперь и она уподобляется дремучим дарнасцам с неубранными волосами.

Хозяин дома смерил гостью недовольным, по обыкновению, взглядом и протянул найденную заколку:
— Вы обронили, — эльф помедлил и добавил: — Занятная работа.

Женщина поджала губы, усмотрев в этом жесте насмешку.
Заколку забрал древень, пока она сердито смотрела мимо нахала:
— Благодарю. Но давайте о деле. Теперь стало достаточно тепло, чтобы здесь снова можно было жить, — так чародейка описала своё отсутствие и недавнее возвращение, — но портовым рабочим оказалось не по силам доставить все мои вещи и при этом ничего не растерять. Только ветер и волны знают, куда пропала половина реагентов! — Тесмена замолчала и вопросительно уставилась на Инвара: — Зато, говорят, в Рут’Теран гиппогрифы не хуже фераласских…

— Все обстоит именно так, как и говорили, — эльф сосредоточенно покивал. — Если вам нужен гиппогриф, вы пришли по адресу.
Но вспомнив, что речь шла о реагентах, поспешно добавил:
— Или… Не вполне целый гиппогриф?

— Всего лишь немного перьев, — всплеснула руками гостья.

Инвар задумчиво поскрёб пальцами щёку и вздохнул, явно обеспокоенно:
— Они сейчас не линяют, — мрачно заявил он. — Не сезон. Но, надеюсь, пару-тройку у каждого можно и… Одолжить, если договоримся. Какие-нибудь особые перья нужны?

— Хм… — замялась Тесмена. — Длинные…
Эльфийка развела ладони в воздухе, чтобы обозначить размер. Неуверенно, ведь раньше ей не приходилось описывать искомое, достаточно было просто указать на нужный товар.

— Пойдёмте, ладно уж, — буркнул Инвар и стремительным шагом вышел на террасу.

Во дворе под навесом спали в своих гнездах гиппогрифы. Эльф подошел к одному из них, и почти ласково, Саргерас побери этого зануду, принялся упрашивать его расстаться с парой-тройкой перьев. Звучали обещания компенсировать ущерб местными дарами моря, и зверюга, очевидно, посчитала плату достойной: похлопала крыльями, потянулась, подошла к чародейке, окинула её внимательным взглядом и развернула перед ней громадное крыло — выбирай, дескать.

Высокорожденная указала на те перья, что в трактатах о повадках летунов обозначались как второстепенные маховые, и посторонилась. Похоже, выдёргивать их лично она не собиралась.

Инвар с почти скорбным выражением лица ухватился за гиппогрифье крыло и — дёрнул. Клювастое чудовище не пошевелилось.
— Скажете ещё, сколько, — пробубнил эльф, передавая перо чародейке и ухватываясь за следующее.

— Хотя бы штук пять…

В итоге гиппогриф пожертвовал почти десятком перьев. Отличных крепких перьев, отливающих живым изумрудным. Впрочем, вид у гиппогрифа был такой гордый, будто он только что с победой вернулся с боевого вылета.

Враз подобревшая чародейка перебирала добычу с умиротворённой улыбкой.
— Гиппогрифы… Однажды я летала на гиппогрифе, — вздохнула она, подняв глаза к звёздам. — Мой покойный супруг обожал разных причудливых созданий. В Дарнасе ему бы понравилось…

— Не могу сказать того же о моей жене. Зато эта нелюбовь была вполне взаимной, — с почти садистской ухмылкой добавил Инвар и потрепал гиппогрифа по макушке: — Спасибо, Джай.

Зверь в очередной раз потянулся и покачал рогатой головой.

Эльфийка с недоумением покосилась на собеседника и сочла за лучшее сменить тему:
— Спасибо вам, Инвар. А что вы сами думаете о дарах моря? Я слышала, здесь, недалеко от порта, подают вкуснейших моллюсков.

— И осьминогов, — авторитетно заявил Инвар, почесывая гиппогрифа над клювом. — Кстати, если соберётесь покупать, мой вам совет: берите у рыбаков, что живут подальше от порта. Чем ближе к пирсу, тем выше цены.

— Значит, попробуем и их тоже, если составите мне компанию, — улыбнулась Тесмена, покачав зажатым в руке пучком перьев. — Я угощаю.

Гиппогриф гаркнул: то ли претендовал на свою порцию моллюсков, то ли предлагал Тесмене взять его вместо этого занудного длинного эльфа.

— Компанию вам я, конечно, составлю. А твою долю, Джай, я принесу потом, уж извини, — у Инвара и на моллюсков, и на чародейку явно были другие планы.
Зверюга мотнула головой и поцокала восвояси, к удобному гнезду.

ID: 12938 | Автор: esmene
Изменено: 11 мая 2013 — 23:56

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
9 апреля 2013 — 23:00 XVII

Древень и гиппогриф умилили ^^

9 апреля 2013 — 23:29 Dea

Чудесно :3

10 апреля 2013 — 0:08 Ever-facepalming Nerillin

Спасибо ^^

10 апреля 2013 — 17:10 esmene

А с интерлюдией, полной весёлого внучкиного смеха смотрелось бы ещё лучше!

10 апреля 2013 — 17:10 esmene

Спасибо :)

10 апреля 2013 — 17:13 Леани

Порадовали. :)

10 апреля 2013 — 17:28 Ever-facepalming Nerillin

Это все или весна, или чародейки - вон, даже сухари вроде мрачного деда начинают походить на вполне приятных типов. :)

10 апреля 2013 — 18:23 Леани

Угу, он прям неузнаваемый после чарлиста. )