Лунные грезы

Затмевающая Бен'эр
Белладонна
...и еще миллион персонажей Gjyr
Тесмена Блёклые Сумерки
Лорейн
Гильдия Отравленный рой


Тарктул: ...Гулко застучал посох, предупредив о появлении нового гостя, голова которого возникла словно из-под земли, показавшись из-за пышного кустарника, прикрывшего незаметную лестницу в нижние ярусы.
Гость сразу оказался на виду с другого, незанятого торца стола. Его белая мантия дробилась множеством складок, с левой руки, обтянутой красным, свисал тусклый огонек на нити, правая же рука обнажена и скрючена, сжимает древко посоха.
Все лицо, как древняя статуя, исколото, измято морщинами, даже уши, казалось, одрябли. Седые волосы, угасший, как старое серебро, взгляд. На его широких плечах неподвижно покоилась змея.

Семарнис: - Здравствуй, отец, - Семарнис не встал, но вытянул шею и поглядел на старика-родителя, остановившегося перед публикой и оперевшегося на шишковатый массивный посох.

Лорэйн: Казалось, сама старость дохнула в зал, сорвавшись с ветхих свитков, просочившись вместе с дыханием эльфа, который был отмечен ее неумолимым приближением. Лорэйн подобрала полы длинного одеяния и отодвинулась как могла далеко, уперевшись в спинку кресла. Будто могло это страшное проклятие смерти дотянуться до нее холодными пальцами, будто могли безсознательные попытки побега уберечь от того, что теперь неизбежно.
На многих лицах читалось замешательство, интерес, неприятное удивление. Откровенный ужас. Появление нового гостя всколыхнуло собравшихся в зале, как оставляет круги на озерной глади брошенный камень. Натянутые грозой струны зазвенели.

Бледная Тесмена, задревеневшая на своём кресле, впервые нашла утешение в том, что отмеренный ей срок был короток — а значит, ей не суждено стать такой же омерзительной развалиной.
— Зачем… К чему этот маскарад? — в ловушке между ряженой Смотрящей и воплощением неминуемого увядания чародейка натянуто улыбалась и цеплялась за остатки лоска, подобающего высокому пиру.

Когти Белладонны оставили заметные царапины на резных подлокотниках кресла:
- Маскарад? О, нет, моя дорогая, - грудной голос отравительницы прозвучал низкой нотой. - Никакого маскарада, только та неприкрашенная действительность, которая нас ждет, если продолжать слушать сладкие слова, которыми нас кормят.

Алкгаи: Но на сером обсидиановом лице Алкгаи даже сейчас нельзя было прочитать эмоций: если бы непогода отняла руки у этого изваяния, оно продолжила бы смотреть на мир с тем же выкристаллизованным выражением…

Кимедия: "Свет Элуны... что же это за чудовище?" - шепнули за ее столиком. Меркнущие, ненадежные свечи придавали особенно пугающую глубину морщинам, и складки старческой кожи не выглядели принадлежащими кальдорею - будто шум пира разбудил это создание в тот тошнотворный момент, когда оно переживало линьку…

Алкгаи: "Это Старость, Кимедия". Твердый и холодный, мрачный, как затвердевшая лава, голос Алкгаи звучал торжественно и зловеще. "Разве вы еще не знакомы? Посмотри дома и в своем подвале. Быть может, сегодняшняя гроза разбудит также и там кого-нибудь дремлющего?.."
Пара матовых иризирующих глаз, не моргая, наблюдали за ожившим триумфом Семарниса.

Шейдас: Редко когда выход на поверхность приводил друида в подобное возбуждение. Уменьшившийся в размерах Шейдас, ловко прикинувшийся ветошью, болтался на шее древнего приятеля дохлым лисьим воротником, изо всех сил своей чешуйчатой души надеясь на то, что гости не обратят особо внимания на такую незначительную в сравнении с прочим малость, как экстравагантные причуды Тарктула в одежде, и отчаянно борясь с желанием распахнуть прищуренные до состояние щелочек глаза. Он наблюдал за собравшимися, тихо гневаясь и ликуя одновременно. Мысленно облизывался, впитывая звуки и запахи, выбирая, кого из расфуфыренных дам испугает первой и какое блюдо из пестрого разнообразия угощений отведает после глоточка нектара.
Кажется, змей совсем не заметил произведенного ими эффекта.

Тарктул: - Дивное новое время. И, силы ночные, как символично: хозяйский стол, приютивший столько светлых голов, с одной стороны стережется хищной тюремщицей со сладкой отравой, которую вы_обязательно_захотите вкусить, а с другой - своим будущим, вид которого с трудом поддается осмыслению.
Когда Тарктул говорил, губы его тоже сминались морщинами, но обесцвеченный жесткий голос, широкие плечи и почти прямая спина говорили о том, что старик не беспомощен. Он сел во главе стола, откинувшись на спинку кресла так, чтобы не придавить свое живое боа. Поглядел на каждого рядом, бросил взгляд на других гостей, теперь не торопившихся к главному столу, и остановился на серебряной пиале возле Белладонны. Ряженая тюремщица шелестела каймой плаща.
- Семарнис сейчас возьмет слово, или сперва гостей угостят лунными грезами? - Тарктул подался вперед, подслеповато всматриваясь в пиалу. - Прямо-таки в лучших традициях, да? - шепнул он, кажется, гаду на своих плечах.

Семарнис
помалкивал, не торопясь с ответом.

Шейдас: - Лучше бы их угос-с-стили отваром вежливос-сти и хороших манер, - едва слышно прошелестело в ответ "украшение", подмигнув случайно поймавшей его взгляд служанке.

Шило моргнула в ответ: стоило отдать должное его самокритичности, вид этого двухголового огородного чучела точно осмыслению не поддавался... Завернут в собственную сползающую кожу, как в одеяло - словно она была для него чужая. Шило родилась в злых шахтах и воспитали ее в ядовитых бараках, она видела, что у Жука под бинтами, и один раз даже застала Полумесяца купающимся в озере, но, кажется, мать-природа никогда не перестанет ее удивлять. Медленно отпуская ручку вшитого в корсет катара, забрала поднос у лупоглазой соседки. Кажется, пришла ее пора прислуживать за барским столом.

Белладонна: - А чего желаешь ты? - Хрипло протянула Белладонна, обращаясь к Тарктулу, и поднялась со своего места, подняв пиалу двумя руками. Этот ритуал она всегда исполняла сама. - Новое время, о котором ты говоришь, уже истекло. Последний виток этой вехи скрывается, чтобы обновленным снова родиться в будущем. Новое время становится прошлым, а в тишине можно услышать, как скрипит песок времени, перетираясь в пыль сквозь жернова наших решений. Пришла пора сменить старую шкуру, - ее голос набрал силу, прежде чем она сделала первый шаг.
Та, кого в глаза называли отравительницей, подцепила когтями щепотку лунных грез и поднесла ко рту. Когда сыпучий порошок растаял на черных губах, она оскалилась в улыбке и стала торжественно подносить пиалу к каждому из гостей.

Если Ротригг и был инфицирован страхом, симптомов он не выказывал. Взгляд его оставался железным, поза - подчеркнуто-прямой, а голос был четким, но не громким. К порошку он не потянулся. "Я так понимаю, что все это запланированная часть представления, Семарнис".

Заложило уши, - и то был не эффект лунных грез, осторожно испробованных первыми заинтересованными гостями. Воздух застыл и лишился кислорода, как перед самым разрушительным ураганом. Молний не было. Тонко засвистел, нарастая, ветер. Непогода творила второй виток.

ID: 14908 | Автор: Flo
Изменено: 24 декабря 2013 — 22:47

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
24 декабря 2013 — 22:58 Toorkin Tyr

открыл трекер и вскользь так глянул, и первой мыслью было: лунные грезы просочились на мучар!

24 декабря 2013 — 23:45 Flo

Дилерская сеть все шире)