Новая листва Пятиветвия

Гильдия Отравленный рой
Ланиур Нор'Диэль
Линдинэль Нор'Диэль
Лилталомэль Нор’Диэль
Тесмена Блёклые Сумерки
Лорейн
Белладонна
...и еще миллион персонажей Gjyr

Хоровод служанок увлек прибывших за колоннады деревьев. Лица женщин выдавали их неуверенность: в услужливой улыбке промелькнет испуг, в опущенном взгляде встрепенется любопытство, которое тотчас стушуется, если гость посмотрит в ответ. Несмотря на одинаковые платья, некоторые слуги не расставались с украшениями, в которых внимательный историк или видавший виды дворянин узнает смутные черты давно угасших родов.
Сизая вереница прислуги остановилась перед высокой стеной, похожей на белую скрижаль, упавшую посреди леса. Стена неотчетливо дробилась на ярусы, и тот, что был внизу, набряк украшениями и отяжелел позолотой и трепещущим в сумерках мрамором, не тронутым временем. Верхние постепенно освобождались от барьельефов, становясь легкими и гладкими.
Это было лицо Пятиветвия, мерцавшее с ярусов историей семарнисова рода, запечатленной в камне, эмали, лазури и золоте.
Груженый древень незаметно исчез в боковом проходе, чтобы потом гости обнаружили вещи в своих покоях. В главном проходе не было дверей - лишь обрамленный проем, гостеприимно приглашающий в тьму вестибюля.
Вестибюль внутри оказался намного светлее: сквозь прореху в крыше лился свет сумерек и задувал ветер, трепетали огни в настенных лампах, живое рыжее пламя которых отражалось в блестящей отделке.
Семарниса здесь почти никто не знал лично, но мужчина, попиравший сандалиями инкрустированный потрескавшийся пол, походил на владетеля. Его яркие черты лица тронул уловимый лишь эльфами налет вечности. резкие стрелы бровей вразлет, борода клином, жесткие скульптурные губы приоткрыты. Седые волосы собраны в хвост и на концах окрашены золотым. Невзрачное платье задрапировано тяжелым, лихо наброшенным широким шарфом молочного цвета с золотистыми прожилками, который свисал с плеча тягучими складками, доставая чуть ли не до пят.

Семарнис: - Вы быстры и пунктуальны, - привечал их Семарнис и представился просто, без титулов. - Еще будут мириады возможностей познакомиться, когда придет ночь, а пока уставшие в дороге могут отдохнуть в комнатах, убранных для них. Располагайтесь и не чувствуйте себя стесненно в потрепанных стенах моих развалин, - золотые совиные глаза Семарниса сверкнули смехом, и он, сложив руки на груди, замолчал и как будто уменьшился, не собираясь стяжать общее внимание, между строк дав понять, что торопиться с приветствиями ни к чему.

Ланиур: - И это все? – Ланиур сделал шаг вперед, с явным недовольством оглядывая хозяина дома: ущербный старец. Все как он и представлял. – Я Ланиур Нор’Диэль, приглашенный Вами. И я стою пред Вами, преодолев далеко не близкий путь и переборов в себе желание уехать сразу же, как только не увидел хозяина встречающего гостей на ступенях своего дома. И теперь, Вы построили нас в ряд, словно нашаливших детей. За десять тысяч лет Ваш разум померк и позабыл правила хорошего тона? Кто будет приносить мне воду, одевать меня? Кто проводит меня и моих сестер к покоям? Так нынче ценят высокорожденную кровь?

Линдинэль тенью стала за спиной брата, всецело разделяя его негодование, но никак внешне его не показывая. Чтобы не сверлить хозяина намечающегося торжества взглядом – Ланиур с этим справлялся удивительно хорошо – Линдинэль стала осматривать приглашенных. Среди них она заметила одну старую знакомую – Тесмену Блеклые Сумерки. Рука с сапфиром-льдинкой на пальце взметнулась к волосам, якобы поправляя выпавшую из незамысловатой прически прядь. Камень ярко сверкнул холодным светом. Лилталомэль тоже должна была ее заметить. Средняя Нор’Диэль устремила взгляд на сестру.

Лили внимательно (быть может, несколько излишне внимательно) рассматривала хозяина нынешнего торжества. В выходке брата один неоспоримый плюс – глаза всех присутствующих были сейчас прикованы к дерзкому эльфу. и, пользуясь этим моментом, Лилталомэль беспрепятственно успела осмотреть всех гостей. Заметив движение сестры, Лили, не переставая смотреть прямо перед собой, едва заметно кивнула, а затем слегка дернула плечиком. «Я знаю. Все в порядке» означал этот жест. Тесмена пока никак не выдала, что знает их. И наилучшей тактикой сейчас будет претвориться, что они незнакомы. Температура в зале и так была накалена, и лишние сцены «воссоединения» тут были совершенно ни к чему.

Тесмена же пристально и задумчиво разглядывала ветхого владельца ветхого дворца: вот, значит, каков тот, чьё имя сболтнул ей неосторожный сородич. Хозяин руин, ещё цепляющийся за следы былого величия. Что ж, пусть посмотрит, пусть хорошенько разглядит, какими ещё могут быть высокорожденные — что она, что те, другие гости. Расшумевшихся юнцов она, к несчастью знала — но не стала приветствовать. Вспыльчивый Ланиур очень кстати взял на себя бремя выразить всё то, что чародейка и сама держала на языке.

Лорэйн: По холодным мраморным ступеням Лорэйн спустилась в вестибюль, поспев как раз к неприукрашенной речи Семарниса. По-детски радостно улыбнулась собравшимся и сама была похожа на ребенка: лицом и ростом, странного кроя платьем, таким длинным, что оно казалось несоразмерно большим. Блестели на ткани кристально чистые драгоценные камни, заточенные в узор из серебряной нити, но и те выглядели слишком тяжелыми для высокорожденной.
Она весело и невинно рассмеялась, внимательно выслушав назвавшегося Нор'Диэль:
- О, похоже ночи здесь действительно ярче, чем в сырых и туманных лесах Фераласа! - Глаза эльфийки просто-таки искрились весельем. - Но разве за десять тысяч лет не учатся любые глаза смотреть и видеть глубже отражения в ручье? - Лорэйн вышла на свет, проникший сквозь прореху в крыше: - Разве хорошие манеры высокорожденной крови призывают вместо приветствий одарить хозяина укорами?

Шут: ...Когда Лорэйн вошла в круг света, он вернулся в тени. Хмурился, когда она смеялась над гневом мальчишки. Улыбался, когда, посерьезнев, она уносила свой непрактичный подол в кельи Семарниса… Когда она пересчитывала гадальные камни пальцами, он раскрыл свои объятия миру и впорхнул, ликующий, в общество.

Белладонна: - В этом дворце, - хриплый голос черногубой эльфийки не позволил нежелательному разговору продолжиться, - достаточно слуг не только для вас и ваших сестер, Ланиур Нор'диэль, но также для всех тех, кто прибудет позже.
Змеи на ее запястьях тихо зашипели и оставшиеся снаружи слуги поспешно вошли внутрь.

Семарнис был неподвижен некоторое время, и даже массивный, похожий на застывшую молочную реку шарф казался более живым, чем его хозяин.
- Мое приглашение отправилось за море, - кивнул себе Семарнис, - и раздражение Нор'Диэль естественно.
А затем он вновь ожил и, раскачивая складками ткани, скрылся с глаз, сказав напоследок, что отдает гостей в заботливые руки и будет ждать пира, когда дорогие особы отдохнут. Манеры господина Пятиветвия выглядели дикими, он знал это, но ничего не мог (да и не желал) с собой поделать: жизнь в Дикороще выгладила чопорность дворянина, выпрямила закоулки хитросплетенного разума и упростила развенчанного фаворита императрицы настолько, что он не замечал, как сильно распалил Ланиура.
Семарнис твердым шагом удалился, и слуги, не дав паузе разрастись, зашуршали вокруг, предлагая напитков, легкой закуски или сопровождения в покои или малый зал, где, как они увещевали, их ждут услады музыкой, теплом убранства, вином и иные развлечения, которые прогонят усталость в преддверии пира.

ID: 14732 | Автор: Flo
Изменено: 26 ноября 2013 — 0:57

Комментарии (1)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
27 ноября 2013 — 15:18 #bitchboss Saint F.

Я когда Семарниса представляю, основываясь на твоем описании, хоть убей - у меня Лагерфельд перед глазами.