Приглашение для Нор’Диэль

Ланиур Нор'Диэль
Линдинэль Нор'Диэль
Лилталомэль Нор’Диэль
...и еще миллион персонажей Gjyr
Гильдия Отравленный рой

- Чертовы склянки! Совершенно бесполезны! – Ланиур Нор’Диэль с ненавистью швырнул в открытое окно флакончик и разочарованно посмотрел в зеркало. – Линди, ну почему все так ужасно? Почему именно со мной? – он шмыгнул носом и с раздражением посмотрел на мирно спящую сестру, концы волос которой, из стороны в сторону, мотал задувавший осенний ветер.
- Линди!!! Если ты сейчас же не проснешься – ты мне больше не сестра! – младшенький выжидающе замолчал в предвкушении реакции. Тщетно.
- Тебе наплевать на меня и на мои проблемы, - высокорожденный еще раз оценил свое отражение и сокрушенно закачал головой: солнце и ветра Пандарии не пощадили изнеженную кожу эльфа, сделав ее чуть более сухой и грубой, однако для Ланиура это означало одно, не больше и не меньше. Катастрофу.
- Когда я не вернусь, ты будешь жалеть о своем предательстве, сестра! – Ему не хотелось показываться на улицах Штормграда в таком виде, но еще меньше маг желал наблюдать за тем, как сестрица приходила в себя после пандарейского пойла, что сшибло ее с ног. Не оставив ни единого шанса на реабилитацию.

Быстрым шагом, гулко стуча металлическими каблуками высоких сапог, он вышел из дома, откинув со лба густые непослушные пряди: осень в столице людей и всего Альянса не была идеально прекрасной, но он наблюдал в ней некое очарование и налет своеобразной магии.
Безусловно, данные ощущения появились не просто так: парочка бокалов вина перед выходом и початая бутылка в руке прекрасно устраняли наличие стоков, что стремились к широким каналам, распространяя незабываемые миазмы.
- Я справлюсь с этим, - он тряхнул бирюзовой шевелюрой и тыльной стороной руки вытер накатившиеся слезы. – И я выдержу данное испытание уродством с честью!

“Так держать, солдат!”
Может быть, она и не была прекрасной, эта осень, и точно не могла бы быть идеально прекрасной по меркам кальдорея (пусть даже немного пьяного и не слишком разборчивого в выборе времен года), но ведь никто этого от нее и не требовал. Осень в столице людей была всего-навсего подкупающе человечной...
Человечной насквозь. От зигзагов жестяных водостоков, неровных, непрактичных и гротескных, которые, будто гоблинские светофоры, сверху донизу были залеплены разноцветными листьями; от неряшливо наваленных по верхам черепичных крыш, с ломкой и тяжелой из-за дождей глазурью, наползающих кое-где даже на бойницы и простенки внутренних фортификаций; от плотных рядов домишек с шелушащимися от воды стенами, у которых второй этаж непременно шире, чем первый, а несуразные чердаки насажены сверху, как шляпы волшебников на актеров какого-нибудь третьесортного уличного представления про медивха... Человечной до столбиков лодочных причалов, скользких и блестящих от рыбьего жира, грибка и плесени, до сердито нахохлившихся глазастых чаек, свивших гнезда на плечах городских брашпилей, до вечно серого смога дварфийского района, который незаметно становился небом, и вечно серого неба, которое было неотличимо от смога.
Но даже в самом человечном городе первым, кто встретит Ланиура на улице, будет далеко не человек...
“...Побольше бы нам таких бойцов под Хиджал в свое время, глядишь, не пришлось бы растить новое дерево”.
Кальдорейка с черными, как Ланиурово горе, волосами и такой же жестокой, как солнце над Пандарией, ухмылкой стояла под козырьком соседнего магазинчика. Упираясь одним сапогом в спину хозяйственного ящика, она нахально глазела на высокорожденного темными-темными глазами, а между средним и большим пальцами, сверкая полированными боками, находился у нее один подозрительно знакомый и совершенно пустой на глаз флакончик…

«Нужно менять район», - Нор’Диэль презрительно осмотрел незнакомку: красива, бесспорно, но ни до этого момента, ни сейчас, ни одна из встреченных им женщин не могла дотянуться до уровня внешнего совершенства Лили и Линди.
- Отвратительная черта – подбирать чужие вещи, - он цедил слова сквозь зубы, немного злобно, чуть нервно. – Тем более, хватать с земли мусор. Вам когда-нибудь матушка рассказывала, что это выглядит довольно мерзко в глазах окружающих? Впрочем, мне плевать. Но убраться от моего дома подальше будет самым верным Вашим решением, леди.

И словно ничего не могло доставить ей большего удовольствия, чем эта вспышка раздражения: щурятся ее безлунные сумеречные глаза, морщится нос, расползаются в неудержимой улыбке губы... "О, наверняка рассказывала. Но ты даже не представляешь, каким отвратительно непослушным ребенком я была... Вечно все делала наоборот". И на слове *отвратительно*, очевидно передразнивая акцент, даже зажмурилась, ежась, как старый кот, которого гладят в любимом месте. Маленькая скляночка, небрежно взмывая над плечом в воздух, возвращается обратно в ладонь.
"Теперь мне даже почти что стыдно... Скажи, Ланиур, твои сестры тоже в городе?"

ID: 14725 | Автор: Flo
Изменено: 25 ноября 2013 — 0:35