Погружение Пленники пучины (9)

Шиоми
Перламутровая Ниретис

Холодная тьма сомкнувшейся над пленницами воды мчалась вперед, ударяя струями по лицам. В миг погружения связанные чуть было не всплыли, но их удержали веревки вокруг бедер, привязавшие их с сидению. Ладья словно попала в стремительный подводный поток. Квалдиры с удивительной ловкостью держались на борту, не смываемые прочь сильным течением. Почти ничего не видно: только белесые косы их колдуна, растрепанные в воде.
Забрезжили сине-зеленые огни. Лина чувствовала, что, если они и дальше будут снижаться, вскоре глубина станет критической, и тело не выдержит. Шиоми угрозы не чувствовала, но понимала, что так глубоко ей еще не доводилось опускаться. Ладья проплывала мимо теней, очертаниями похожих на шатры, мимо факелов, горевших не огнем, а сияющими манками глубоководных удильщиков, чей свет вел их жертв на верную гибель. Седой квалдир сжимал в руке игольчатый шар - Шиоми узнала бы его, - и, вырвав у рыбы язык, схватил Лину за подбородок и силой накормил ее кровавым мясом. Вскоре давление с тел начало спадать, и стало легче дышать. Обеих пленниц окружил прозрачный пузырь, защищавший от враждебной воды и ставший их тюрьмой. Пейзаж вокруг усеивали затонувшие корабли.

Сильно стучало в висках, дышать стало почти невозможно. Лина теряла сознание. И вдруг грубая рука разжала ей рот. Пришлось сглотнуть квалдирское угощение, и осклизлый кусок скользнул в горло. Лина вытерла подбородок, испачканный рыбьей кровью и взглянула на Шиоми. Ту не тронули, накормили только Лину. Но отчего-то перестало шуметь в ушах. Ладно, чему теперь удивляться. И девушка стала внимательно осматриваться. Корабли, целое кладбище некогда морских красавцев. А теперь они лежали на дне - сумрачные, ощетинившиеся обломками мачт, покрытые вязким илом, тиной,опутанные ленивыми водорослями. Мертвые.

Обиталище квалдирской стаи стало бы морским адом в новых моряцких байках, если бы те знали, что такое место существует. Расцвеченное тусклыми и больными огнями, оно наполнено смутным движением: двигались волосатые гиганты, и никто из них не был безоружным; двигались полуслепые безымянные твари, дальние родственники каракатиц, акулы, порабощенные ловцами. Отпрыски макрура, украденные из водорослевых колыбелей на потеху морским волкам, перебирали клешнями и тянулись к живому нездешнему теплу - Лине и Шиоми. У пробитого борта парусника, в круге огней, показались еще две сферы, окутавшие пленников. Шиоми узнала оракула, научившего ее понимать голос моря. Вторую пленницу никто не знал. Маска окаменевшего гнева застыла на красивом лице наги.
Пожалуй никакой, даже самый страшный сон не мог сравниться с этим подводным ужасом. Мерзость была кругом - мертвость тусклого света, угодливо тянущиеся к ним клешни, огромные вооруженные фигуры с плавающими вокруг голов длинными волосами, похожими на тягучие водоросли. Лина угрюмо молчала. Затем ее внимание привлекли еще две такие же сферы. Она присмотрелась.


У моря свои секреты, оно хранит их в непроглядной мгле глубины, уводя каждого, кто их ищет, обманчивыми волнами и течениями в сторону. И как давно было создано море; оно набралось мудрости у времени, терпения, которым перекрошило камни в мелкий песок и устлало им свое дно. Оно видит всех, кто ступит в его волны, смывает пеной слои ненужной краски лжи и шелуху слов. Море знало кошмары Шиоми. Капля за каплей, она запутывалась в его ловушке, как рыбы в прибрежных сетях. Она видела остовы кораблей, что были насмешкой штормов и игрушками великанов, холодный свет зимних беспокойных снов, и тени, сотканные страхами.
Но древнее море не было злым, в это верила женщина, слыша теперь иногда его шепот, лишь не терпит в своих владениях слабых духом, те станут кормом для его детей. А значит, она должна стать достойной того, чтобы солёные глубины оберегали ее, как укрывают они свои тайны.

- Жива? - Спросила она у Лины. - А потом улыбнулась наге, чье лицо было искажено злостью. Наверное, это была та, от чьей руки ей предрекали смерть.
- Да, пришлось для чего-то съесть рыбий язык. Но мне сразу стало легче.
Невольников оставили в покое, будто потеряв к ним интерес. Квалдиры проходили мимо, лишь иногда останавливая взгляд на людях, говоря что-то о невыносимом человеческом уродстве.
"Пусть вечно трещат в тисках бездонных пропастей души проклятых слабаков, пощадивших своих обреченный детей" - эту хулу всему людскому племени им повторили неоднократно. Знакомый Шиоми мур'гул печально нашептывал ей из своей прозрачной клетки:
- Мы нашли обломки подарка, которым наградили твоего друга-человека, женщина-с-поверхности. Ты здесь по его вине. Он разломал охранный жезл, и пророчество не исполнилось. Уузель не убита. Она навела квалдиров на наше селение. И вот мы все здесь.
Голубокожая нага все еще хранила железное молчание.
Лина не сводила светло-карих глаз с говорившего, пытаясь что-то понять. Пока ничего не спрашивала, просто слушала.
- Теперь ты поймешь о чем они будут говорить, - пояснила Лине рыжая. - И сама сможешь общаться под водой. - Она пожала плечами, услышав слова оракула: - Ваши предсказания ясны, как дно во время шторма. Изменила однажды, значит смогу и в другой раз. - Женщина храбрилась перед лицом хвостатой.
Лина негромко спросила у рыжей:
- Он обладает даром предвидения?
- Да. - Коротко ответила она. - Он видел мою смерть от рук Кровавой Уузель. Только ты снова ошибся, - скривила губы женщина, - я уже умерла до того, как ее встретить.
- Они и дочь Перламутровой схватили, - скулил оракул. В его черных глазах, как в лужах, плавали отражения недобрых синих огней. - Сможешь, женщина! Ты ведь и с первенцом Перламутровой матери не повстречалась. Ты и твой глупый друг - худшие проводники пророческой воли.

ID: 12404 | Автор: Flo
Изменено: 31 января 2013 — 16:10