Погружение Живой океан (4)

Перламутровая Ниретис
...и еще миллион персонажей Gjyr
Гильдия Отравленный рой

Так всегда между ними было: иногда волхвы и друиды просят у духов помощи, иногда помощь требуется самим духам. Так и случилось однажды, и над ведунским колодцем в ступе ашенвальских предгорий неспешно перетекал рябью серый морской змей... "Где у берега застывают яростные стрежни, - шипел древний, сворачивая кольца из своего тонкого бескостного тела, - и где вскипает звездами море, там жесткую землю попирают те, чье дыхание должно принадлежать Океану", - прошипел, и ветер отнес его призрак обратно в соленые воды.
Древние живут в туманах и говорят туманами. Загудел тогда отравленный рой, зашумели прокаженные стаи, стали гадать: о чем же все-таки просил их дух?
Только на третий день вспомнили стрейшины о Перламутровом острове. И выбрали сообща Юлнаи: ведь она говорила с духами раньше, они ответят ей снова. Ведьмы сварили ядовитую амриту из леторосли, чтобы седлать волны. И, пережив одну ночь, уже на следующую Юлнаи была в пути.

Она ступала по воде, как по твердому камню, и впереди нее в соленой пене всегда путеводно брезжили сброшенные змеями лазуритовые чешуйки. Вскоре Юлнаи увидела перед собой предреченную землю. За искусственно нанесенным туманом она разглядела холодные мародерские костры...
И, разметав ураганом тучи, она выпала на берег с бесшумным приливом. Поостыла в тени спущенной в песок абордажной лестницы. Молчала, когда крупными градинами со ступней великанов-квалдиров просыпалась вода на ее хрупкие плечи... Ее никто не заметил, а она замечала все.
Ожившая в ее присутствии коряга потянула Юлнаи за ткани одежды. Показала ручкой-веточкой в укромную аллею кустарников... Колючие, они раскрывали ей одной объятья, обещая спасительную тень и безопасный окольный путь в сердце острова. Выждав момент, Юлнаи украдкой покинула берег - к добру или худу. И коряга семенила за ней частыми шажками.
В море нарождалось солнце, и его низкие розовые лучи показали, как обезображен берег Перламутрового острова, где на измятом песке зеленая труха квалдиров мокнет в темной нажьей крови. Наги не подпустили морских волков к своей водяной темнице, вытащенной на берег и раскрывшей люк, чтобы пленники могли перевести дух на воздухе.
Тесным строем окружали отборные бойцы свою госпожу, чтимую здесь Ниретис, чей миниатюрный стан терялся за широкими спинами и кожистыми гребнями. Ее это злило. Ее злила и неровная от следов хвостов и ступней земля, и незрелое розовое солнце поверхности, тянущееся к небу из вязких объятий океана. Но даже этот слабый свет утра вынуждал Ниретис щурить миндалевидные глаза, привычные к темноте.
Элитный отряд госпожи отбросил квалдиров с пляжа, и те скрывались под водой. Их ладьи окутывались стылым туманом и погружались в воду.
Незримо шествуя за низкорослыми кустарниками, - которые вытягивались, как умели, и поднимали ветви, чтобы только спрятать Юлнаи от внимательного ока рептилий, - она примечала прежде невиданное: подлую лису, хозяйничающую в змеином логове... Пальцами перебирала амулеты на шее, называя имена покровителей. Думала: возможно ли, что это ради нее серый морской змей явился звездному племени?..
Нетерпеливо отослав от себя тесный строй солдат, Ниретис умерила негодование. По обыкновению ее приход встречала служанка, нага без магии, но с зельями, следившая за здоровьем рабов. Опустевший берег, трупы, покачивающиеся ветки деревьев и черные тени фрегатов в небе подсказывали ей, что целительница не придет.
Хищные глаза прекрасной Ниретис недоверчиво взирали на следы побоища, и из-за кустов со стороны деревни показалась женщина, смуглая от природы, но побледневшая от ужасов ночи, с черными перемазанными квалдирскими останками волосами. Адат устало брела навстречу Ниретис. Ее никто не остановил. Не верили, что слабый человек нанесет вред девятой дочери Перламутровой владычицы. Адат заговорила, а Ниретис выслушала рабыню и, оставив ее стражам, устремилась вглубь своего острова.

Тот же ветер уносил в дебри и Юлнаи, и ликовавшая при ее приближении природа наводила на мысли о том, кто же теперь истинная хозяйка острова. Земля конечна, решила хранительница рощи, а значит ей еще доведется выпасть гончей на след лисы-предательницы... а пока же она узнает, что так далеко в океане забыли себе на беду бледнокожие. Шелковая листва шелестела подсказками и уводила Юлнаи заповедными тропами туда, где ей суждено было обрести ответы.
Юлнаи быстрее открылась разрушенная деревня. Возможно, и правда потому, что растения отнимали свои стебли от ее ног, уступая дорогу, пока Ниретис, приказом отогнавшая бросившихся вслед солдат, прорывалась через заросли, жестоко ломая острые листья, которым не было числа. Дюжина рабов всегда выкашивала тропу для шествования их госпожи, но упрямая и жадная до солнца природа отбирала назад свою землю. И теперь Ниретис исчезала в кипящем на ветру зеленом безбрежье, не уставая злиться.
Ей казалось, что поверхность украдкой бросает вызов. И острые кинжалы осоки неспроста колют мраморную кожу. От всего исходила невидимая угроза. И все-таки Ниретис старалась не смотреть вверх, где в ослепительно-ярком небе (нежно-утреннем для людей) мелькали фрегаты. Ощущение невесомых, пронизанных светом масс над головой гасило даже гнев Ниретис, которая смутно осознавала, что небу нет до нее дела. Она даже пригнулась к злобно шепчущей траве, чтобы случайный порыв ветра не оторвал дочь пучины от земли и не уронил ее в бесконечную высь, к отвратительным черным птицам.

И Юлнаи, и Ниретис наблюдали разрушенные хижины, по которым будто прошлись топорами. Рядом с гаснущими кострами ветер трепал ковры квалдиров из парусов, хранивших след своих тяжелых хозяев-ведунов.
У самой границы леса она остановилась и, припав к земле, погрузила в жирную почву пальцы. Там, в ее черной сырой глубине, робея, чутко отозвались на зов стылые корешки аборигенов перламутровой чащи - и вросли с нежностью в кожу. Юлнаи спрашивала у них, где, раз не здесь, еще слышно человеческое дыхание, которого искал дух... и от травинки к травинке, от лепестка к лепестку разнеслась по округе весть. Храбрый молодой вьюнок, хмельной от собственной безнаказанности, осмелился упасть цветком на лисью щеку. Прежде чем его сгубило лезвие, с губ Юлнаи слетело ненавистное имя: "Ниретис". Скоро она проведала молвой обо всех ступнях, коленях или хвостах, касавшихся в тот миг земли. Поднялась, не отряхивая рук. На кровивших ладонях заживали мелкие ранки. Провисая землистыми усами, напуганные внезапным холодом, корешки еще тянулись одиноко ввысь...
В деревне не оказалось живых - ни людей, ни нелюдей, одна только Ниретис обходила, заглядывая внутрь, в убогие дома. Над остывшей золой поскрипывала ржавая клеть, поднятая на квалдирские копья. Там умерла от ожогов целительница, жалкий вид которой вынудил Ниретис покрыться темно-бирюзовыми пятнами, означавшими накал ее раздражения. Вокруг не было ничего, кроме мертвецов, шелеста и разрухи, на чем можно было выместить гнев, и Ниретис затравленно озиралась: когда рабовладельческий уклад погублен, в плену ее собственного гнева стало еще теснее дышать.
Но еще она не просто чувствовала - она знала, что поверхность угрожает ей в открытую, почувствовав слабость. Ниретис осматривалась вокруг в поисках источника вражды так, как смотрит волна в первую трещину плотины.
Окропив губы каплей зачарованной сомы из сумки, Юлнаи растворилась в мире теней - и покинула древесный приют. Колдовство живет недолго, но много ли времени нужно, чтобы исполнить предначертанное?.. Очень скоро она нашла Ниретис в черном провале порушенной хижины, стену которой до неузнавания изрубили разбойничьи топоры. Тогда же и спало заклятье невидимости.
Ярко-ярко пылали змеевики-обереги на девичьей груди; недобрым рассветным пожаром сияли волшебные клинки-когти, притороченные к руке и такие острые, что резали медвежью кость чисто, без спилов. Угроза читалась в сумеречном взгляде. Юлнаи, дочь звезд, мстительной богиней ночи явилась в этот рассветный час перед глубинной колдуньей...
- Вот и оно! - вскричала Ниретис, криком разбудив змею, венчавшую голубыми кольцами ее голову. Змеиное тело разглаживалось, распутывалось от звона в голосе наги. Ожила древняя сказка, где говорилось о древесных дикарях, погубивших чистые и гладкие города верхней империи; напустили траву на шлифованные плиты, оскорбили императрицу и навек стали непримиримыми врагами...

ID: 12207 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 2 сентября 2013 — 0:23

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
10 января 2013 — 12:14 WerewolfCarrie
: - Вот и оно! - вскричала Ниретис

10 января 2013 — 15:31 Flo

А можно чуть более развернуто? :)

10 января 2013 — 15:34 Toorkin Tyr

двоеточие затесалось лишнее, видимо.

10 января 2013 — 15:37 Flo

Ну вот, а я пыталась понять скрытый посыл.

10 января 2013 — 15:37 WerewolfCarrie

Опечатку нашел.
А так - очень понравилось, стиль, прямо вкусно. Читаешь в удовольствие. Вот такие логи я люблю :) Да и сам был бы не прочь сыграть в таком сюжете, коли б не зарекся.)

13 июня 2013 — 12:17 Toorkin Tyr

отравленный рой в действии, близко не подходить, руками не трогать.
)

13 июня 2013 — 12:51 #bitchboss Saint F.

не пали

13 июня 2013 — 12:57 Toorkin Tyr

есть разница между палевом и интригой. :3

13 июня 2013 — 16:40 Люггер

Нет-нет-нет. Неправильно. Юлнаи это камаэль.