Погружение О Перламутровом острове (1)

Шиоми

04332a71441107dcb37c34f2a33567c3.jpgПродолжение злоключений Шиоми.

Голос, кажется, принадлежал Эбрахаму (а может, вовсе нет) и беспрестанно заглушался чудовищным грохотом, будто вода бешено била по металлу. Если раньше все скрипело монотонно, то теперь древесина трещала, как лес, обреченный стать буреломом.
Оцепенение уходило. сквозь плотно закрытые веки алел яркий свет. Казалось, что пролетевшая мимо чайка прокричала в самое ухо, а ветер бросил в нагретое солнцем лицо соленые брызги.
Шиоми пришла в себя, очнувшаяся на боку, так, что в щели между бревнами виднелась зеленая вода. Руки были связаны за спиной. Корабля не было - лишь приподняв гудевшую голову, она увидала флотилию плотов с людьми, похожими на беженцев.
И море вокруг них, усеянное обломками.

Рядом с Шиоми сидела меднокожая женщина с тяжелыми черными волосами. Она штопала толстой иглой разорванный рукав. В прорехе виднелись пурпурные ленты, обернутые вокруг предплечья, и шероховатые шрамы.
Шиоми потянулась рукой, чтобы проверить голова у нее на плечах или гудящий улей, но получилось только неуклюже дернуться. Рыжая тяжело вздохнула - похмелья хуже у нее еще не было, это точно. А потом в затуманенном рассудке одна за одной начали появляться картинки, и с каждой из них женщина хмурилась все больше. Во-первых она не узнавала местности вокруг, во-вторых ей вспомнился омерзительный корабль, на котором она пыталась рвать когти. А в-третьих, и тут Шиоми выругалась так, что даже опытные моряки нашли бы чему поучиться, этот воспитанный торгаш обвел ее вокруг пальца!
- Прибью этого гада! Найду и прибью! - Голосок у нее после такого пробуждения был что надо, с хрипотцой, как у сорвавшего голос зазывалы на рынке. Шиоми, щурясь от полуденного солнца, перевела взгляд на сидящую рядом женщину. - Воды хоть можно, а то помру ведь! - Как ни в чем не бывало, заявила, а сама перевернулась на спину и попыталась избавиться от веревок, держа руки под спиной.
- А этот капитанишка, ясно ведь, что он сдал! Ну дайте мне добраться до города, я этого недоросля за уши подвешу! Чего смотришь, сказала же, принеси воды! - Морщась от громкости собственного голоса, снова потребовала рыжая.

Солнце, казалось, сговорилось с морем против Шиоми, такими яркими были его отблески, но только они, казалось, помогли донести до еще не до конца очнувшейся женщины светлую мысль - ее, связанную, везут куда-то на плоту. И это совсем не напоминало хорошую прогулку морем. Ей поднесли жестяную миску к губам, наполненную пресной водой, но рук не развязали. Пей как можешь, стало быть. Плотов было с дюжину, не меньше, и на каждом, сгорбившись, сидели недавние пассажиры корабля, от которого не осталось следов. Некоторые из них красовались синяками и ссадинами. Не связанными оставались лишь загрубевшие на долгом солнце гребцы и наблюдатели в лохмотьях и ярких лентах, полощущихся на ветру.
- Вас везут на Перламутровый остров, - бесцветно бросила меднокожая, поившая Шиоми из миски. Она смотрела на легкую флотилию плотов. - Это там.
До синеватых очертаний суши, казалось, не больше получаса гребли. Берега острова терялись в зеленой дымке травы, за которой кипели листвой на солнце низкие, но раскидистые деревья.
- А что на острове? - Шиоми взглянула на знакомые лица на других плотах, отмечая уныло склоненные головы и местами ободранную одежду. С идеей развязать веревки ей пришлось расстаться - те, кто живут морем, умеют вязать узлы.
От воды веяло прохладой, пахло солью и водорослями, и тем не менее женщина была абсолютно уверена, что пахнет жареным.
- Там все живут, - дернула в ответ голыми обветренными плечами. - И ты будешь. Хорошо, что ты не ранена: не придется лечить.
Дикарка скрыла улыбку на сухих губах и, бросив зашивать рваное, представилась:
- Я Адат. А ты?
Рыжеволосая кое-как поднялась и, прочистив горло, ответила уже почти нормальным голосом:
- Я Шиоми. Вы вытащили нас с тонущего корабля? - в глазах блеснула искорка недоверия. Сама довольно смуглая, рядом с Адат она все равно казалась едва ли не избалованной столичной аристократкой. - Я, хм, спала, так что не помню что произошло.

Спокойная уверенность местной жительницы в том, что Шиоми тоже придется жить на острове, только подтвердила уверенность той, что именно на этот остров ей хочется меньше всего. Правда, вариант оказаться в море со связанными руками ей нравился и того меньше. Приходилось держать язык за зубами.
- Трудно объяснить, - ответила она тихо, когда шумная волна, подтолкнувшая плот, ушла к берегу. - Вы все увидите собственными глазами. Ты и правда бы утонула, задохнувшись в своей каюте, но мои люди тебя нашли. А связывать всех - это приказ морских хозяев.

С соседних плотов уже выкрикивались угрозы и скверные слова, но люди Адат словно оглохли. Вода стала мутной: берег размывало, и почва уходила в открытое море. Над головами пронеслась стая черных птиц с красными мешками под горлом. Усевшись на ближайшее дерево, росшее в тугой непрозрачной воде, они раздули алый зоб.
Грести стало труднее, весла погружались в соленую муть, опутывались водорослями. На береге, становившемся все ближе, бойко росла острая сочная трава. Когда уставшие гребцы причалили, все несвязанные соскочили на берег. Некоторые сразу ушли, растворяясь в высокой траве. Другие помогали связанным подниматься и сходить с плотов. Адат помогала Шиоми.
Как и другие потерпевшие, Шиоми озиралась по сторонам. Пока она выходила на сухой берег по мелководью, сзади набежала волна и замочила юбку. Наверное в другое время она бы обрадовалась возможности отдохнуть на острове от грязи и суеты портовых городов, но сейчас странные обстоятельства намекали на то, что отдыха не предвидится. Ближайшие пару десятилетий.
Зачем, размышляла она, им иначе могли понадобится люди? Рабы для "морских хозяев". Кем бы те ни были, добрым нравом они не отличались - шрамы и отметины Адат были историей непокорности или плохого настроения рабовладельцев. Пусть и нет сейчас рядом с островитянами надзирателей, они, наверное и не нужны - далеко ли уплывешь на шатком плоту с затерянных в водной пустыне клочков суши?

- Что будет дальше, Адат? - ступая за своей проводницей и стараясь трезво мыслить несмотря на головную боль, Шиоми не проявляла своих подозрений.

Люди молча шли, лишь некоторые не могли сдержать потоки брани. Их голоса звучали тише в травяном море. Когда сырая, будто плавунец, земля затвердела и водолюбивые растения поредели, уступив место кряжистым деревьям, что поднимали свои стволы на узловатых корнях, Адат рассекла путы пленницы. Точно так же поступили с остальными пассажирами корабля.
- Гадина! - кто-то, получив свободу, обрушился на своего надзирателя, вминая того в черную землю тумаками. Драчуна придавили к земле, пытаясь утихомирить.
Адат шепнула Шиоми:
- Теперь беги, - она указала направление: холм, густо поросший деревьями; все сплошь в красно-черных фрегатах, водившихся здесь в изобилии. - Будь уверена, медлить не стоит.
Над колючей травой поднялись, точно змеи, драконьи морды морских чудовищ, в синих руках которых зажаты дротики и метательные охотничьи сети. Наги.

Усыпанные зубами пасти мирмидонов хрипели, будто наги лишь нагоняли страх, пока ближайшие к ним пленники, получившие свободу затекшим рукам, не отошли от немого ужаса. Все они рванули прочь от чудищ, рассыпаясь кто куда. Охота началась.

- Вот ведь твари! - Шиоми уже во весь опор неслась туда, куда указала ей Адат, на чем свет стоит костеря и сумасшедших аборигенов, и безруких гоблинов с корабля, а больше всего - этих ходячих селедок с их идиотскими забавами. Впрочем, заткнула себя она сама, сберегая дыхание. Юбка мешалась, высокая трава хлестала по ногам и кололась, но женщина, вперившись взглядом в виднеющийся холм, больше не обращала внимания ни на что. Если уж эта лиса что и умела делать превосходно, так это драпать.

С треском рвалась трава, напутывающаяся на обувь, убегали из своих обиталищ мелкие насекомые, всполошенные незваной гостьей. А та изо всех сил улепетывала от блестящих на солнце наконечников. Успеть бы! В лихорадке метались мысли - бежать дальше или найти убежище, чтобы спрятаться и переждать? А ноги сами несли все дальше, мимо ярких птиц, которые, подобно зрителям на арене , снисходительно наблюдали за метушней бескрылых.
Самые нерасторопные оказались в сетях прежде, чем Шиоми скрылась из виду. Их, кричащих, избивали древками копий и трезубцев, а вопли подстегивали ускользающих пленников. Позади Шиоми, возвышаясь над растительностью, плыла нажья морда. Еще несколько криков, глухих ударов, рыдание, треск стеблей.
Редколесье звенело насекомыми и душило крепкими парами тропиков. Среди вырвавшихся из мягкой земли корней легко было спрятаться, но что если охотники знают остров, как собственный хвост? К вспотевшей коже липла одежда. И стрекочущие над ухом цветные насекомые.
Из кустов, опережая рыжую, выскочил поджарый моряк, со лба которого пот катился градом. Чуть не задев его лодыжку, за ним прилетел дротик и воткнулся в землю. Длинноногий мчался вперед, по склону наверх, где темнели вцепившиеся в друг друга деревья, которые накрыли холм куполом.
Испуганный вздох, и женщина взбирается на холм, помогая себе руками. Словно это в ее ногу только что едва не попало острие. Там, среди деревьев, больше шансов укрыться. Нет ни секунды, чтобы остановиться и подумать, только чистый страх, подгоняющий, словно плеть, заставляет бежать, бежать еще быстрее. Земля забивается под ногти, а левой рукой Шиоми хватается за колючку. Она поднимается на холм и слышит отчаянный вопль. Там ушастый гоблин, что не смог далеко убежать на своих двух, пытается избежать удара, отскакивает в сторону, и попадает прямо в распростертые сети широкоплечего мирмидона. Крик гоблина прерывается глухим ударом падения, и Шиоми отмечает про себя, что проклятущего капитана таки настигла судьба.
Только времени радоваться нет, уже несутся навстречу сплетенные ветви, местного леса, что станут то ли союзниками, то ли клеткой для загнанного зверя.

ID: 12091 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 30 декабря 2012 — 1:36