Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Сказки юга Пролог: Еще одна шкура для ятама

Гильдия Северный Калимдор

Рыжая и Игниус в роли Атала и Леата соответственно. Поварро в роли загадочной пандавумен. Эонарис в роли всего табуна.

ДМ: И не было дренеям-близнецам ни минуты покоя на долгом пути обратно, потому как казалось, будто северные Пустоши ожили новыми лицами и событиями: путникам встретились аж два каравана, оба гоблинские и идущие по пути, огибающему рощу с юга. Пустые; то ли еще не успели затариться вещами, то ли уже все и распродали.

На западе виднелись острые иглы костяных остовов: вокруг них кружили черные птицы-падальщики, и видно было, как стаей они пикируют на огромных тягловых зверей - кодо, которые пришли на курганы, чтобы испустить дух.

И стоило только братьям обнадежиться тем, что до высоты Найджела совсем близко - около полудня пути - как заслышали топот копыт вдалеке, за холмами на севере. Спрятаться было негде: проплешины невысокой пожухлой травы могли бы скрыть гнома - да и то - ребенка - но не двух рогатых пареньков.

Леат: Прятаться было негде, однако Леат, все еще чувствовавший себя неважно после ночных поскакушек с трудноусваиваемой кашей и газами, резко позабыл о своих внутренних проблемах и закрутил головой по сторонам в безуспешной попытке найти укрытие. Хоть какое-то.

- Атал, - тут его, кажется, осенило. - Как насчет деру подальше в сторонку и прикрыться полотном для палатки? Нехрен шутить про накрылись простыней и поползли к кладбищу, я серьезно; у нас палатка нестирана с того момента, как мы ею в первый раз воспользовались.

Атал: Не на шутку переживавший за здоровье брата Атал всю обратную дорогу усиленно думал, как гладко обойти в письме родителям неровности выпавшего на долю близнецов пути. Ему вовсе не улыбалось, чтоб спустя сутки здесь была вооруженная до зубов мать с закованным в броню отцом, готовые защитить чад от всего на свете сразу. Налети Смертокрыл - и его бы хребтиной о скалу приложили, ухватив за хвост. Леат тоже это понимал, поэтому первыми его словами после обретения ушедшего было сознания были: "Ни слова предкам!"

На середине этих раздумий его и настиг звук копыт. Предложение брата было дельным.

- Я бы еще травы по дороге надрал, прикрыть ткань сверху, так незаметнее будет, - одобрил он нарисовавшийся план.

ДМ: Все громче и ближе был топот, все неотвратимее и неизбежнее: за холмом поднялась пыль, и вот-вот грозившая опасность готовилась обрушиться на близнецов.

Леат: Нарастающий топот стал подстегивающим фактором; близнецы шустро рванули в сторону от того места, где только что стояли. Времени на дополнительную маскировку травой не было, его хватило только на то, чтобы отцепить от вещьмешка свернутое трубкой полотно палатки, изрядно пропыленное и запачканное до расцветки "хаки", шмякнуться животами наземь и, подтянув к себе посохи поближе, укрыться материей.

Между краем тряпки и землей оставался зазор, позволявший видеть то место, где они только что стояли, метрах в тридцати от их текущего местоположения. Оба были готовы к возможной драке, вместе с этим надеясь, что их укрытие сойдет за этакий плоский валун меж травяных островков.

ДМ: И оба они увидели, как из-за холма показывается всадник: человек, наряженный в форму Альянса, одно из знакомых лиц, случайно замеченных в гарнизоне. Лошадь под ним была гнедая, сильная; ее шкура лоснилась от пота, и ездок гнал ее вперед, не щадя сил.

Атал: Леат дернулся было подняться и поприветствовать мчащегося всадника, но Атал протянул руку, заставив "валун" неприлично шевельнуться, и придержал брата за локоть.

- Погоди, - шепнул он, пристально всматриваясь в горизонт за всадником, - это или гонец, или драпает от кого. Ни в первом, ни во втором случае он не остановится, а мы себя выдадим.

Леат: - Да это ж сво... - начал было Леат, но осекся и, хмыкнув, вернул оторвавшуюся было от земли грудь на прежнее место.
- И то верно, - пробормотал, - не подумал. Молодец, братан.

ДМ: Свой, да; но земля под братьями-дренеями все еще тряслась, как будто за ездоком следует целый полк: кто бы это ни был, всадник точно не был в одиночестве.

И вот - момент истины! Чуть было не пролетев мимо спрятавшихся близнецов, конь вдруг громко заржал, запутался в своих ногах, встал на дыбы, а всадник свалился влево, прямо в пыль, и застонал.

Стало ясно, почему: из-за холмов показались макушки конелюдов. Это стрела, пущенная лучником и угодившая аккурат в заднюю ногу коню, заставила животное испугаться и свалить с себя всадника.

Атал: - Невезуха, - успел прошипеть Атал перед тем, как вскочить в полный рост рядом с братом, отшвыривая ногой подальше палаточное полотно, чтоб не запутаться. Посохи одновременно стукнули о землю, а близнецы перетекли в боевые стойки, двоясь в глазах преследователей, как мираж в пустыне.

Убегать, даже держась за стремя раненого коня, было глупо - стрелы всё равно летят быстрее. А смотреть, как на их глазах будут убивать или ещё как-то обижать упавшего человека, дренеи не собирались. Воспитание было не то.

Оно же не позволяло мирно поднять лапки и сдаться без боя.

ДМ: Конь бессильно пытался восстановить равновесие и ржал, ржал, ржал, пока вторая стрела, выпущенная из тисового длинного лука, не пронзила вторую его ногу и не заставила упасть прямо на человека.

Раздался тошнотворный треск. Затем - крик.

А конелюди показались наконец всей процессией: три лучника, воины, растянувшие в сильных руках лассо, и, в самом конце, беловолосый старик о двух женщинах.

Воины оставили позади лучников и издали боевой клич. Понеслись прямо на близнецов, и, четверо как один, разделились и окружили их. Лучники последовали их примеру.

Леат: От хруста ломаемых костей Леат слегка изменился в лице, но ненадолго, - не было времени на осмысление только что случившейся, донельзя глупой смерти. Он лишь покрепче стиснул в руках посох, неотрывно следя за окружавшими конелюдами.
- Спина к спине, - процедил сквозь зубы. - Приоритет по ногам, остальное как получится.

Близнецы уходили к глухую оборону и явно не собирались продавать свои жизни задешево.

Атал: Атал посерел, бледнея до кончиков удлинённых ушей. Это была первая смерть разумного существа, да ещё такая тошнотворная, да еще так близко, да ещё так глупо...

Но чтобы их не постигла подобная и вполне вероятная участь, следовало слушать брата. Тело юного инопланетянина послушалось быстрее ошарашенного разума и он занял за спиной брата настороженно-оборонительную позицию.

И остро сожалеть о том, что легкомысленно отказались от настойчиво предлагаемых родителями кольчуг.

ДМ: А кольцо конелюдов, тем временем, сомкнулось, но ни один из них не приближался к дренеям на расстояние вытянутого посоха. На месте не стояли: объезжали, один за одним, пришельцев, и готовились.

Ждали.

За вереницей кентавров показался старец вместе с женщинами; в их глазах, черных, как прибрежные камни, поселилась взволнованность. Губ видно не было - их женщины спрятали за вуалями.

Старик сказал на ломаном всеобщем:

- Вы наши.

Леат: - Щас-с, - отрывисто проговорил Леат. Взгляд его при этом был направлен не на старика, а метался от одного замыкавшего кольцо конелюда к другому. Распределение веса, положение рук на посохах, стойка вполоборота, все это должно было намекнуть нападавшим, что палки в руках у двух инопланетных пареньков не только для удобства ходьбы.

- Сперва взять попробуй.

Пандавумен: В это же время с другой стороны дороги к нестройному кругу приближалась некоторая тень. Внимание кентавров было обращено на двух путников, внимание путников - на кентавров... Лучше не придумаешь!

Смелея, тень подплывала все ближе, ожидая удобного момента.

ДМ: - Вы наши, - повторил старик снова. - Захаге, возьмите.

Толстые веревки арканов взвились в воздух, а лучники отступили на два шага, чтобы дать воинам место.

И вот - почти синхронно - кольца лариатов обрушились на дренеев.

ДМ: Воинов было четверо, и первый аркан был накинут на Атала, как и второй; они затянулись на нем путами: один - на шее, второй - на талии.

Леату повезло больше: кольцо лассо третьего конелюда промахнулось вовсе, а четвертое ухватило было его посох, но быстрое движение позволило дренею избежать потери оружия - вывести длинное древко в сторону.

Старик смотрел на укрощение строптивых издали и слушал речи своих женщин.

Леат: Следующее быстрое движение Леата было направлено на того, кто взял в плен брата. Конкретно, - того конелюда, что поймал арканом шею Атала. Кувырок вперед, сокращающий дистанцию и, почти не поднимаясь с земли, - хлещущий удар окованной металлом палкой по запястью правой ноги с целью если не опрокинуть набок, так заставить конелюда охрометь весьма надолго.

Атал: Прихваченный арканами посох не давал верёвке туго затянуться на теле и придушить несговорчивого Атала. А это значило, что можно было еще побарахтаться.

Резко двинув посох от себя и рассчитывая на то, что петля лариата была скользящей в обе стороны, молодой дреней протиснулся гибким хвостом под жесткое кольцо на талии, помогая стащить путы через голову одним ныряющим движением.

Пандавумен: Дело принимало опасный оборот, и тень не могла больше ждать. Под ногами одной из женщин неожиданно очутилась пестрящая вспышками и громкими хлопками петарда, и в это же мгновение крупная фигура бросилась на спину старшему кентавру.

ДМ: Несговорчивая добыча попалась конелюдам: один из лучников остановился параллельно Леату и выпустил стрелу в его ногу. Расстояние было небольшое, руки кентавра - сильными и натруженными, так что промахнуться снаряду не случилось.

Второй всадник медлил, но лассо держал крепко, и не выпускал одного только Атала из поля зрения. Это сыграло с ним злую шутку: замешкавшись, он не успел сделать ничего, что могло бы спасти его от второго пришельца: правую ногу конелюда пронзила боль, и он заорал, теряя равновесие и падая наземь.

А третий вовремя заметил, как бабы бросились врассыпную, испугавшиеся фейерверка, и выстрелил наугад - в фигуру, придавившую старика к земле собственным весом.

Леат: Собственная боль пришла не сразу; сперва юный дреней ощутил удар по бедру. Невольно глянул на свою ногу, коротко взвыл и, бросив посох, прижал ладонями ногу по обе стороны от прошедшей навылет стрелы. Меж пальцев обильно потекло синее, густыми каплями шлепаясь в пыль; заваливаясь набок, Леат коротко и грязно выругался, лихорадочным взглядом отыскивая брата.

Атал: Атал, увидев, что стало с братом, болезненно рыкнул, будто стрела прошила его собственное бедро, и рванулся было к нему на помощь, по дороге огрев посохом в сердцах слишком меткого лучника. Тень, наведшая панику среди женщин, пока занимала последнее место в его мыслях, но за мини-взрыв и отведение внимания он был ему благодарен.

Разумеется, высказывать эту благодарность Атал не стал, быстро сбрасывая с плеч мешок и, отыскав бинт, протянул его брату, а сам выпрямился.

- Дайте мне ему помочь. Я не буду вас убивать, - гордо, пусть и дрогнувшим голосом произнес он, опуская посох.

Пандавумен: Коротко дернувшись, когда стрела пронзила крепкий кожаный нагрудник, неожиданный союзник горе-путников все же довершил начатое, лишив старика головы. В ответ лучнику полетела пара метательных ножей, а убийца накинулась на другого стрелка, что стоял ближе.

ДМ: Едва ли кентавры слышали этот призыв о помощи: неожиданное появление массивной фигуры пандарена заставило их перегруппироваться, размыкая кольцо.

Тут один из трех лучников ахнул и зарычал: именно ему достались два метательных ножа, чей острый удар пришелся в оголенную грудину конелюда. Тот закачался и, не в силах справиться с болью, упал замертво.

- Ты убило брата хана Натхар! - возвестил один из воинов, грузный черногривый конелюд, раскручивая в воздухе аркан, - Плати кровью!

И лассо устремилось к таинственной убийце, и обхватило ее так же, как и Атала за мгновения до того.

Леат: - Это еще что за хрень там мельтешит? - сквозь зубы простонал Леат, окровавленными и заметно трясущимися пальцами обматывая бинт вокруг бедра, поверх штанины. Стрелу дреней не трогал, прекрасно зная о том, что если выдернуть ее, хлестать будет как из пробитого бурдюка. - Наш негаданный спаситель что ли?

Атал: Атал не сопротивлялся более - все его помыслы и действия были теперь направлены на помощь брату. Без него он уйти не мог.

- Хрен его знает, впервые вижу, - тихо произнес он, оставляя вновь примотанный к телу посох и неловкими движениями таща из сумки жидкую заживляющую мазь во флакончике и пряча её в карман. Авось, не отберут, а брату она ой как нужна будет.

Пандавумен: Руки убийцы крепко прижало к телу, но та все равно постаралась сжатыми в руках клинками достать веревки аркана. Вместе с тем она всем своим немалым весом дернула лассо на себя, надеясь вырваться.

ДМ: Не получилось: воин-конелюд был слишком силен, да и лассо с попыткой жертвы вырваться только затянулось на ней сильнее: не зря же арканом ловили строптивый скот? Не зря.

Поэтому, когда убийца оказалась в тисках, два других воина без труда смогли накинуть на нее веревки в два ряда. Повезло - дренеи не порвали их, когда освобождались.

Затем в дело вступил лучник; он перескочил через тело павшего собрата и на лету выпустил стрелу в правое плечо незваной гостьи. Метко.

Атал: Атал тем временем помогал брату, чем мог, чтобы остановить кровотечение. Увидев, что на них пока что никто не обращает внимания, занимаясь усмирением черно-белого гостя дальних земель и знакомых очертаний - а панду-то сюда какие импы занесли?! - юный любитель махания посохом закусил губу и махнул брату головой.

- Нужно обломать концы, чтоб не порвать... - договорить Атал не смог, ему и так было дурно.

Поймав красноречивый взгляд брата, он принялся осторожно, с помощью ножа, обламывать со стороны оперения древко стрелы, торчащей из раны, и стараясь не оставить щепастых концов.

Пандавумен: Убийца лишь зашипела сквозь плотный красный шарф, скрывающий лицо. Но пока ее слушалась хотя бы одна рука, она вновь попыталась разрезать путы острием клинка.

Леат: Леат по возможности старался не мешать брату. Происходящее вокруг здорово отвлекало от крайне неприятных ощущений, заставлявших дренея болезненно скалиться и раздувать ноздри; чтобы не следить за манипуляциями Атала, он подтащил к себе выроненный посох и, опираясь на локоть, изо всех сил старался следить за ситуацией. Их могли затоптать в любой момент.

- Может сбежать попробуем? - процедил паренек сквозь стиснутые зубы, наблюдая за потасовкой.

ДМ: Наконец у нее получилось: это упали наземь путы первого лассо. Воин, державший его, был вне себя от ярости; он отбросил бесполезную веревку в сторону и вытащил из-за кожаного кушака грубый меч с кривым лезвием.

Издал боевой клич - на него отозвались все живые конелюды - и понесся прямо на убийцу, держа оружие наготове для последнего, решающего удара наискось.

Один из лучников попытался было приглушить пыл убийцы, но промахнулся: стрела вонзилась в землю у ног панды.

Атал: Панда оказалась отличным развлечением для кентавров, но думать о побеге не стоило. Дреней не смог бы обогнать бегущего кентавра и в здоровом-то виде, а уж раненый... приходилось быть честными с собой.

Всё это Атал рассказывал брату, пока возился со стрелой, отвлекая внимание близнеца от остро-болезненных ощущений.
Тщательно подготовив заранее надмотанный бинт, он резким движением вытащил остатки стрелы из ноги и тут же залил в рану мазь, вслед за уходящим древком, чтоб та затянула за собой целебную заживляющую и болеутоляющую вязкую жидкость.

Кровотечение, по крайней мере, она должна была помочь остановить. И тут же поверх двусторонней дырки в бедре легли тугие витки бинта, закрывая раны, стягивая поврежденную ткань и затыкая сосуды.

- Счас полегче станет, - прошептал Атал, смахивая ладонью бисеринки пота с бледного лба и придерживая окровавленной ладонью брата за плечи. - Счас, скоро совсем...

Он очень надеялся, что сделал все правильно. С преогромным удовольствием юный дреней картинно сполз бы в обморок, но кроме него помогать Леату было некому.

Пандавумен: Еще раньше, чем кентавр обнажил оружие, убийца начала заваливаться на бок. То ли сказались две стрелы, то ли сил бороться с врезавшимися в тело путами больше не было - но когда кентавр приблизился на расстояние удара, она уже повисла на веревках и обмякла, не подавая признаков жизни. Из двух пробоин на доспехе сочилась кровь.

Леат: - У... угу, - невнятно согласился Леат, подавившийся очередным рычанием во время извлечения стрелы. За то время, пока восстанавливалось дыхание, а сердце в груди изображало пойманную птицу под передозом адреналина, до дренея со всей неизбежностью дошел тот факт, что сбежать точно не выйдет. Впрочем, даже если это и можно было бы сделать, то было уже поздно, - бой подходил к концу. Выиграли непарнокопытные.

ДМ: И вот - удар. Финиш, конец, последняя точка в стычке на большаке: наискось разрезало воздух изогнутое лезвие. Снизу - вверх.

От бока и через шею.

Атал: Прошлую смерть Атал преимущественно слышал. Эту же - видел во всех подробностях. Видел, сжимая испачканной в синей крови ладонью плечо раненого брата.

Смотрел, будучи не в силах оторваться.

Смотрел, как панду, так безоглядно и бесстрашно бросившуюся им на помощь, располосовало через все тело, с легкостью раскроив широким лезвием дикарской сабли кожаный доспех, вспоров красивый бурый мех и живот под ним. Смотрел, как ринулись наружу блестящие розовые петли, невольно вдыхал острый запах свежей крови непривычного цвета и смрад вскрытых кишок.

Вот значит какая ты, смерть. Вчерашнее чудовище её заслуживало, как заслужила бы бешеная гиена, но сегодня всё было по-другому.

"Я бы хотела, чтобы вы никогда не узнали, что такое война", - зазвучал в ушах негромкий и грустный мамин голос и легла на затылок жесткая и узкая ладонь, с серьёзной шутливостью взлохматив волосы на затылке. И тут же, следом, пригладила их обратно широкая и прохладная отцовская рука.

Прости, мама. Кажется, мы узнали.

Позже его, связанного и обезоруженого, стоящего на солнцепёке в ожидании телеги, на которой собирались везти трупы обезглавленного старейшины, брата хана Натхар и захваченную добычу, тошнило, как не тошнило никогда в жизни. Выкашляв жалкие остатки сухарей, он долго и мучительно отплевывался тягучей горькой желчью, глядя перед собой помутившимся взглядом. Всё, на что хватало рассудка - это прикрывать от солнца раненого брата и просить для него - хотя бы для него! - несколько глотков тёплой воды из бурдюка. Дарящей жизнь жидкостью кентавры делились очень неохотно.

Даже сквозь наступившую муть Атал обрывочно размышлял о том, не попросить ли о возможности похоронить панду. Её тело, обобранное от оружия и всех вещей, представлялявших для кентавров хоть какую-то ценность, бросили на обочине и высокое белое небо уже чертили многочисленные короткие штришки стервятников. Но достаточно было одного взгляда на плоские смуглые лица, чтобы понять, что мысль эта не из лучших.

Вскоре прибыла телега, на которую с почестями возложили погибших кентавров и в свободный уголок сунули братьев: оставалось только радоваться, что раненого Леата не заставили идти пешком. Туда же побросали все награбленное добро и началась долгая дорога к стойбищу.

Леат: И в прямо противоположную сторону текли мысли Леата, подрагивая зыбкостью миража над раскаленной землей. Смерть панды прошла мимо его сознания, словно узкая полоса тумана, поутру лизнувшая околицу родного дома; в ноге пульсировала тупая боль, которая наверняка была бы нестерпимой, кабы не зелье, - но сильнее боли физической стало осознание того, что брата он не защитил. И, захоти кентавры вспороть Атала точно так же, как это было с пандой, - они распотрошили бы его, на глазах у Леата, и была бы кровь, была бы требуха, была бы текущая по подбородку синяя кровь, вздувающаяся пузырями на губах и было бы обиженное непонимание во взгляде младшего, родившегося всего несколькими минутами позже: как, за что, почему...

Потому что, братишка, мне следовало подумать лучше о том, куда мы премся. Потому что я слишком ослеп от сравнений меня с папой, мудрым и рассудительным, на которого мне так нравится быть похожим. Потому что я решил, что предусмотрел все и возможность твоей смерти, - не гипотетическая, а очень даже реальная сейчас, - стала для меня отрезвляющим ведром ледяной воды. Потому что даже если меня простят родители, себе я твоей гибели не прощу никогда.

Было жарко. Хотелось пить. Смердело кровью. Пылили телеги, скрипя осями и этот скрип как нельзя лучше заглушал зубовный скрежет, который не должен был слышен никому, кроме самого Леата. Черт его знает, куда их везут. Не исключено, что их примут за сообщников панды и захотят казнить где-нибудь у себя в лагере, причем особо изощренным способом, в надзидание прочим. И ни папа, ни мама... и будет кровь, требуха, крики и обиженное непонимание во взгляде...

Тупая ярость, потихоньку заполнявшая сознание, неторопливо пожирала угрызения совести и становилось ясно, что при таком раскладе конелюдам придется изрядно постараться для того, чтобы убить охромевшего дренейского паренька, в момент "падения планки" зверевшего почище своего отца.

ID: 16286 | Автор: Пират-ассассин Эонарис
Изменено: 17 июля 2014 — 3:56

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
17 июля 2014 — 13:31 Амператор Deadly True

Попутчики *цокнул языком*

17 июля 2014 — 14:57 Pentala

КРовожадные вы.

17 июля 2014 — 15:08 Амператор Deadly True

Не мы такие, Пустошь такая.

17 июля 2014 — 15:18 Pentala

Не поддавайся Пустоши! Борись с нею!

17 июля 2014 — 15:27 В основном безвредная Хозанко

Вы СОВЕРШЕННО не понимаете сути Пустоши. Пустошь это не "о привет ребят го в таверне посидим". Пустошь это не "все делают как я хочу". Пустошь не доброе место, где мастера делают только приятные ситуации. Пустошь - это то самое место, где люди могут побыть вейстлендерами - бездушными, хардкорными, опасными монстрами, какие они и есть на самом деле.

Лурий умирает три раза, а мы смеемся. Рабство у кентавров, насилие над беззащитными, безумие найтмердрулей, - мы смеемся.

Дренейку облапали и насадили на кол? Мы смеемся и просим еще. Маэнги, наги, жижа - мы интересуемся происхождением. Начинаются Куралы - оббегаем всю карту в поисках ярмарки. Помолившись рандому, мы готовы принять любое решение мастера, наши интересы не ограничены таверной, полная свобода действия - наша стихия, мы - истинные вейстлендеры.

Из сказкоюго-конфочки.

17 июля 2014 — 16:06 Pentala

Вот именно что не надо поддаваться Пустоши.
Иначе, в конце концов, чем ваш персонаж окажется лучше того же хана Бельды?

Кстати...

Лурий умирает три раза

Куда вы дели третий труп Лурия?))))

17 июля 2014 — 16:12 admin
чем ваш персонаж окажется лучше того же хана Бельды?

О чём это ты, все персонажи игроков в сюжете гораздо хуже ВЕЛИКОГО ХАНА БЕЛЬДЫ (СЛАВА ЕМУ!).

17 июля 2014 — 16:35 Pentala

Значит, на повестке дня остался только труп Лурия.

17 июля 2014 — 17:30 Dea

Будет, все будет. У нас много логов.

18 июля 2014 — 16:17 Pentala

Трупы сдавать по описи. Нетто, брутто, убыль от усушки и утряски)

17 июля 2014 — 17:02 Пират-ассассин Эонарис

Он понял суть пустоши.

17 июля 2014 — 17:52 Dea

Вспомним,
Вспомним степи мулгорские,
Красные скалы,
И наш Марадон!
Трижды тридцать
Маграмским войском
Втоптано в пыль
Непокорных племен.
Мы бросим народам
Грозу и пламя,
Несущие смерть
Зейтара сыны.
Пески сорока
Пустынь за нами
Кровью убитых
Обагрены.
«Рубите, рубите
Молодых и старых!
Взвился над вселенной
Маграмский аркан!»
Повелел, повелел
Так в искрах пожара
Краснобородый бич неба
Батыр Бельды-хан.
Он сказал: «В ваши рты
Положу я сахар!
Заверну животы
Вам в шелка и парчу!
Всё — мое! Всё — мое!
Я не ведаю страха!
Я весь мир
К ремню своему прикручу!»
Вперед, вперед,
Крепконогие воины!
Вашу тень
Обгоняет народов страх…
Мы не сдержим, не сдержим
Буйной погони,
Пока боевое
Копье не омоем
В последних
Последнего моря волнах…

17 июля 2014 — 18:08 Dea

P.S. Я рассчитываю на сахарок за адаптацию чудесного оригинала.

17 июля 2014 — 18:12 В основном безвредная Хозанко

На.

17 июля 2014 — 18:27 Dea

17 июля 2014 — 18:29 В основном безвредная Хозанко

Видите? Суть пустоши.
Выпроси сахарок с милым личиком и ПРОДАЙ ЕГО НАФИГ! Нищим несчастным упорышам.

17 июля 2014 — 16:21 Амператор Deadly True

Лучше поддаться Путоши, чем открыто противостоять ей.

18 июля 2014 — 0:59 Lion

Невозможно быть лучше хана Бельды. Слава могучему хану Бельды!