Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Перерождение Око смерти

Освальд "Потрошитель" Андерфелс
Дардаса Черная Луна
Риканда

Освальд резко поднял голову и огляделся. Его разум очистило ударом голода, словно плетью — отчасти он почувствовал голод Риканды, отчасти — свой собственный. Ему на мгновение показалось, что некромантка, отдав ему часть своей души, каким-то непостижимым образом навеки запечатала между ними подобие связи, как между Королем-Личом и его мертвецами, как было между ним и Морддисом. Но эта связь была другой. Они стали будто лучше чувствовать друг друга, а некоторые эмоции, такие, как голод, казались ему едиными, одними на двоих.
Это было... странно. Но почему-то не вызывало отторжения.
"Дара возвращается", коротко заметил Андерфелс, почувствовав приближение своего создания. И вместей с ней — угасающей искорки жизни. Это было ничтожно мало, но по крайней мере сможет поддержать их силы. Когда рыцарь смерти окончательно разберется со своей новой личностью, он, возможно, и сам сможет выйти на охоту. А сейчас одна мысль о том, чтобы вновь пускаться в путь, вызывала в нем отвращение и ужас. Нет, сейчас нельзя... было слишком холодно. Он боялся, что увидит в лице живого человека Каэтану и не сможет убить. Он боялся, что багровая луна застелет небо туманом, заставил кровь пролиться из нависших над землею туч, пронзит его тело и разум острой пикой безумия. Следовало быть осторожным, как змея. И выжидать.
Дардаса спрыгнула с крылобега, нещадно потащив вырывающееся и вопящее создание вниз, в лабораторию. Курица пугалась темноты, но рука жрицы крепко сжимала поводья, пока не заставила птицу остановиться у самого входа в зал. С каждым своим шагом девчонка все острее ощущала голод своего создателя, пронзающий ее душу тупыми ножами. Она должна спешить… ведь Дара не хочет, чтобы хозяин ее страдал?
Жрица стащила беспомощную жертву с седла, закинула ее руку себе за шею, подняла ее, придерживая эльфу безвольно болтающуюся на сломанной шее голову, чтобы осколки костей не повредили мозг.
Багровый родился из серого, пьянящий цвет крови, триумфа и победы. Она справилась. Она сильнее, чем кажется. Она будет существовать – вечно. На руках эльфийка несла хозяину свою добычу. Ты видишь это? Я нужна тебе. Признай, я нужна тебе. А ты нужен мне. Однажды я сделаю так, что тебе не нужен будет больше никто, кроме меня, точно так же, как мне не нужен никто, кроме тебя. И шаги, которые я делаю навстречу тебе – это первые шаги к моей негасимой, оставшейся еще с увядшей жизни, мечте. Я тебя привяжу. Я буду служить тебе вечно. Эта надежда горит в моей душе бледным зимним солнцем, и именно она дает мне силы до сих пор использовать Свет.
Девчонка спокойно взглянула на Риканду, уже поднявшуюся на ноги, но все еще слабую. Дардаса чувствовала это. Видела в каждой черточке ее холодного лица.
— С дороги. Я не твоя. И мой пленник принадлежит не тебе.
Риканда яростно взвыла, увидев добычу так близко от себя, безвольное тело эльфа, подобно сломанной кукле висевшее в руках девчонки. Его вытаращенные от ужаса глаза смотрели на мертвецов, из уголков его губ текла слюна, а длинные уши непроизвольно подрагивали. Он понял, что его ждет, и издал какой-то захлебывающийся звук, то ли стон, то ли крик, тщетно взывая к тому, во что верил, и что теперь оставило его, предназначив в пищу свирепым мертвецам. Не ей? Его принесли не для нее? Это мы еще посмотрим... Вкрадчивыми, плавными движениями немертвая заскользила по периметру комнаты, на ходу подобрав с пола оброненный раньше ритуальный кинжал. Глядя на Дардасу, она обнажила зубы и зашипела, подобно ядовитой змее, готовящейся совершить прыжок.
"НАЗАД!" — раздался громкий, оглушающий рев в мозгу Риканды, буквально заставляя ее замереть, и Освальд, только что бессильно, как сломанный механизм, сидевший в углу, в мгновение ока оказался рядом с некроманткой, сильным ударом руки отбрасывая ее в сторону. Голод придавал ему силы, его голод, смешанный с ее. Глаз полыхнул обжигающе-ледяным, и его лицо медленно повернулось к Даре, держащей умирающего, ослабевшего, беспомощного эльфа. Андерфелс не любил, когда жертвы были столь слабы, но сейчас выбирать не приходилось.
"Дара..." Высокая, ссутулившаяся фигура подошла к эльфийке. Та могла видеть под превратившейся в лохмотья рубашкой сквозь огромные дыры его тело — бледное, покрытое трупными пятнами, но шрам на груди был аккуратно зашит. А еще жрица чувствовала, что в нем что-то изменилось — что-то теперь лениво пульсировало чернотой внутри его тела, что-то настолько темное и извращенное, что не шло ни в какое сравнение с магией Морддиса.
Его рука с обломанными ногтями и протершейся кое-где до белых костей кожей коснулась щеки эльфийки и замерла на несколько секунд. Он впервые прикоснулся к ней без доспехов. И она почувствовала, каким холодом веет от Андерфелса — так, что ее мертвое тело будто обжигало ледяным ветром.
А потом он бросился на эльфа, с легкостью выхватив его из рук Дардасы. По лаборатории пронесся низкий, вибрирующий гул, отдаленно похожий на рык — ни одно животное, не говоря уже о человеке, не могло издавать такой звук. Он словно шел из самой глубины Освальда. Эльф умер быстро — его буквально разорвали на части голыми руками. Сейчас не было времени убивать добычу долго. Освальду нужна была энергия, кровь, и ему нужна была новая душа.
Из глаз эльфа потекла едва заметная нить чего-то темного, похожего на клочки тумана. Эти нити протянулись к прорезям в маске рыцаря смерти, и часть души убитого навсегда была поглощена кристаллом.
Мощный удар отбросил ее в сторону, и она ничего не могла поделать. Она была слишком слаба, чтобы бороться за добычу, а в этом мире, как известно, выживает сильнейший. Освальд убил быстро, в мгновение ока разорвав эльфа на части, подобно дикому зверю. Но странное дело — в тот момент, когда рыцарь смерти забрал эту жизнь, она тоже почувствовала, как некая часть истекающей из разодранного тела вместе с кровью жизненной силы эльфа перетекает к ней. Похоже, ритуал связал ее и Освальда прочными узами Тьмы, и теперь они могли не только испытывать общие эмоции, такие как голод или боль, но и поглощать чужие жизни — вместе. Это было неожиданным даже для нее побочным эффектом, но она не могла этого знать, ибо еще ни разу в своей нежизни не совершала ничего, подобного сегодняшнему ритуалу. Но было и нечто еще... Камень. Камень, заменивший немертвому сердце, получил свою первую душу. Риканда с интересом истинного ученого наблюдала за процессом. Она была в полном восторге! Ее эксперимент удался! Из ее горла вырвались странные звуки... Немертвая смеялась радостным, по-детски счастливым смехом.
Ветры Нордскола, льды Нордскола… Земли, в которых юная жрица видела лишь смерть. Дардаса вспомнила это, когда бледная кожа хозяина обожгла ее холодом. Девчонка могла бы вздрогнуть, но стояла неподвижно, как статуя, даже когда у нее отбирали добычу, которой она жаждала вкусить. Белые губы едва заметно изогнулись в улыбке, будучи их обагренными брызнувшей во все стороны кровью. Мертвячка застыла, наблюдая за процессом умерщвления жертвы и за своим создателем одновременно, склоняла голову так и эдак, как любопытный зверек. Лишь когда от красивого светловолосого эльфа остались жалкие кровавые ошметки, эльфийка оживилась, сделала полукруг, как крадущийся шакал, наклонилась, подобрала оторванную и раздробленную руку, села на пол, зажав ее между коленями, и стала гнуть, пока кости с треском не сломались. Дара тихо заурчала, приложив край сокрушенной кости к губам, и стала с удовольствием высасывать костный мозг, неотрывно, почти вопросительно глядя на своего господина.
Восторг! Именно это ощутила Риканда, когда в полной мере осознала произошедшее. Она не просто поставила самый грандиозный эксперимент в своей не-жизни и добилась в нем успеха, но и открыла новые, совершенно неожиданные проявления энергии Тьмы, о которых ей никогда не рассказывал ни один из ее предыдущих наставников: ни некромант Плети, ни леди Морвана. Жаль только, что поделиться своей радостью ей было не с кем: Освальд, хоть и был в прошлом магом, но специализировался на боевых аспектах сей науки, а сейчас и вовсе был поглощен своей собственной целью, поисками Каэтаны. С выжившими некромантами Плети она не стала бы сотрудничать ни при каких обстоятельствах. Да и с подданными Темной Госпожи не желала больше иметь ничего общего... Впрочем, ее исследование еще не было окончено. Нужно было посмотреть, как камень будет вести себя в дальнейшем, на новых жертвах, а кроме того, Риканда хотела проверить, будет ли и дальше работать эта странная связь специфических "ощущений", связавшая двух немертвых после ритуала, на каком расстоянии она действует, насколько велик спектр передаваемых эмоций и тому подобные тонкости. Азарт, охвативший Риканду, даже пересилил терзающий ее голод — безусловно, крохи, перепавшие ей с пиршества Освальда, не в силах были его утолить. Она улыбнулась рыцарю смерти, а затем перевела взгляд на аппетитно грызущую руку покойника Дардасу. "Продолжим охоту?" — произнесла она вкрадчиво.
Закончив с эльфом, Освальд несколько минут молча стоял над растерзанным телом. Никаких мыслей, никаких слов — ни Риканда, ни Дара не слышали ничего, кроме отдаленного гула и чего-то, похожего на шуршание перекатывающихся под набегающими волнами камешков. Этот сухой, потрескивающий, постукивающий звук был странным образом приятным и завораживающим. Перешептывание костей, камней, сухой пыли, гонимой ветром по берегу.
Рыцарь смерти повернулся к двум мертвым женщинам и улыбнулся. Они не видели этой улыбки, но почувствовали ее — резонанс был мощнейшим, словно их глаза видели то, что обычные люди воспринимают, как ускользающие тени, видимые лишь краем глаза в сумерках. Обостренные чувства, доступные лишь мертвым, теперь стали для них общими. И то, что чувствовал рыцарь смерти, убив свою первую жертву после своего перерождения, было похоже на погружение в ледяную воду. Оно останавливало, замораживало боль, притупляло чувства, оставляя лишь холодный разум, в котором билась лишь одна мысль — нужно было выжить. Выжить, чтобы продолжить свой путь.
Дара обмакнула пальцы в еще теплую кровь, попробовала ее на вкус, обмакнула еще раз и встала, приближаясь к хозяину. Девчонка мазнула алой жидкостью по его маске, нарисовала на щеке что-то, похожее на спираль. Любопытно склонила голову, озадаченно рассматривая создателя с головы до ног, задумчиво пошевелила пальцами. Мертвячка чувствовала изменения, и они ей не нравились. Она надеялась, что эта странная человеческая женщина починит Освальда, но теперь эльфийке казалось, что Риканда поломала его еще больше. Почти кожей жрица ощущала биение чего-то инородного, которое вплелось в сущность рыцаря, как жадный паразит. Белая рука коснулась груди хозяина, и Дардаса поморщилась – и от холода, снова обжегшего ее, и от едва различимой пульсации в глубине тела создателя.
— Это плохо? – вдруг спросила жричка, упрямо и почти злобно глядя в единственный глаз Андерфелса. – Она только хуже сделала.
Холод... Риканда почувствовала это. Холод. Ясность. Трезвость. То, что было частью ее собственной сущности и что теперь в какой-то мере стало частью Освальда. А его насыщение, похоже, еще больше усилило это чувство. Сама-то она отнюдь не была так спокойна — голод пульсировал в ней подобно туго натянутой струне, готовой вот вот оборваться. Она отчетливо ощущала дыхание темной Бездны, казалось, разверзшейся под ее ногами, багровой бездны с кроваво-алыми волнами, вскипающими пеной агонии, грозящей поглотить ее, утянуть за собой, расколов хрупкий лед рассудка. И это ее ощущение тоже передавалось Освальду — безумие было совсем рядом, отступило, скованное силой разума, но не ушло и окончательно не уйдет уже никогда. Риканда встала, стараясь не глядеть в сторону растерзанных останков эльфа, дабы не дать волю этому безумию, ведь ей так трудно было сдерживать себя. Поискала взглядом свой плащ и свои сабли — она отложила их в сторону, когда готовилась к ритуалу, а сейчас вновь надела поверх своего темного доспеха, испещренного вязью лишь одной ей ведомых рун. "Да, нам нужно выжить. А для того, чтобы выжить, нам нужно убивать", — произнесла немертвая твердо. "Будет лучше, если мы не станем медлить, половина ночи уже миновала, а день — не лучшее время для охоты". Она выжидающе посмотрела на Освальда, ведь, в конечном итоге, все сейчас зависело от него.
"Она дала мне время", — коротко ответил на немой вопрос Дары ее Создатель. Вряд ли эльфийка могла отчетливо понимать, что именно произошло здесь, в лаборатории, пока ее не было. Она чувствовала тьму, чувствовала изменения, как чувствует животное наступление зимы после долгой осени. Но она не понимала. Пока что не понимала.
"Но ты права. Нам нужно питаться... и нужно искать." Он посмотрел на Риканду и с легкостью прочел ее мысли. Да, она тоже была голодна... Даже ей требовалось напоить свою душу кровью. И никакой разум и логика не могли ей в этом помочь. Хаос правил существами из тьмы. Хаос, который был несоизмеримо сильнее и мудрее порядка.
"Здесь всегда можно найти живых, которые служат Свету. Они могут что-то знать о существе, которое я ищу..."
Дардаса встряхнула головой, будто пыталась отогнать от себя назойливую муху, издала звук, похожий на фырканье и, ссутулившись, отошла куда-то в сторону. Раздался негромкий скрежет металла, скребущего о камень, девчонка с усилием подняла тяжелый нагрудник хозяина, подошла к Освальду сзади и аккуратно надела часть доспеха на бледное тело своего создателя. Мертвячка выправила его волосы, напоминающие ей паутину и отошла снова, с покорным рвением заковывая в Андерфелса привычную ей броню. Последним остался меч, чьи руны все еще сияли алым цветом крови и заката. Эльфийка присела возле него, внимательно рассматривая совершенное, смертоносное оружие, потрогала зловещие руны пальцем, тут же отдернув его, будто обожглась. Жрица нежно подняла меч на руках, как живое существо, как только что убитого пленника, подошла к рыцарю смерти и села возле него на колени, все еще лениво, задумчиво рассматривая орудие убийства.
Риканда, глядя на этот своеобразный "ритуал" облачения, подумала о двух вещах одновременно. Во-первых то, что она могла бы, наверное, подправить физическую оболочку Освальда. Вернуть ему некое подобие "лица", позаимствовав материал у какого-нибудь живого. При этой мысли, в особенности том, что будет чувствовать при этом "донор", с которого заживо сдирают кожу, она хищно улыбнулась, облизнув языком свои тонкие синюшные губы. Нет, лучше не думать сейчас об этом... А вторая мысль, пришедшая ей на ум, была о прислужнике. Точнее, прислужнице Освальда. Удивительное существо! Всецело преданное ему, и отнюдь не такое безмозглое, как обычные вурдалаки. Способное не только выполнять простые команды или охотиться для хозяина, но и чувствовать, и даже думать, хотя в последнем она и не была уверена до конца. До сих пор Риканде удалось создать лишь одного слугу, наделенного разумом — и то по чистой случайности. Ее голем, Франки, был оставлен ею в Доме мистических гаджетов. Он многое знал и многое умел, но вот охота... Риканда мысленно рассмеялась, представив его массивную белую тушу, сидящую в засаде и подкарауливавшую живых. Вновь вернувшись мыслями к Даре, Риканда подумала, что имеет полное право поинтересоваться у Освальда технологией производства подобного создания — в конце концов, он был должен ей ответную услугу... Наконец, все приготовления были закончены, и она молча направилась к выходу из склепа, не сомневаясь, что ее спутники последуют за ней. Напоследок она обернулась, сделав круговой пасс рукой, и факелы, освещающие склеп, погасли разом, как по команде. Тьму оставляли они позади себя, в глубине сумрачного склепа, но эта тьма не могла идти ни в какое сравнение с той тьмой, что жила в душах троих немертвых.

Им не везло. Уже прошло два дня, и ни одного одиноко путника не встретилось на пути у немертвых — кажется, паладины все-таки почуяли неладное, а может, нашли труп девушки на тропе — вывешенный как предупреждение, прибитый к дереву в гротескном подобии распятия, выпотрошенный. Нет, это было даже не предупреждение — это была насмешка. Они насмехались над идеалами Света, над ценностью жизни. Авангард не мог вечно не замечать того, что люди начали пропадать, и теперь путешествовали большими отрядами, в которых были трое-четверо опытных паладинов или жрецов. Такой отряд был не по зубам даже Освальду и Риканде. Дару же они просто размазали бы. Поэтому мертвецы прятались, выжидали, ведь времени теперь было в достатке. Но ждать слишком долго они не могли.
Ведь приближалось голодное безумие, а вместе с ним — кроваво-красные небеса.
Дардаса искала. Изнывая от голода, своего и чужого, она порой отходила от хозяина, пытаясь найти хоть одну – желательно, одну – живую и пригодную для использования душу, но всякий раз, завидев целый отряд, ей приходилось возвращаться ни с чем. Эльфийке стало казаться, что их бесполезные скитания будут продолжаться вечно, что они втроем попали в какую-то жуткую временную ловушку, из которой нет выхода, и обречены на пытку собственным голодом. И сейчас, прячась за деревом и слушая звуки мертвого леса, мертвячка была почти уверена, что и эта ее попытка успехом не увенчается. Может, пора попробовать поискать в каком-нибудь другом месте? Мы здесь уже слишком долго. Как в клетке.
Время, густое, тягучее, как патока, тянулось невыносимо медленно: мучительный голод терзал мертвецов, но раз за разом их постигала неудача. Им попадались лишь хорошо вооруженные отряды, атаковать которые было бы самоубийством. Риканда держалась с трудом – ведь тогда, в склепе, она толком и не восстановила свои силы. Выручал ее лишь небольшой запас зелья, позволяющего если не устранить, то хотя бы отодвинуть немного страшный голод, разрывающий изнутри и мешающий сосредоточиться еще на чем-либо. Этим зельем она поделилась и со своими спутниками. Впрочем, его было немного, ведь Риканда не ожидала, что ее поездка затянется надолго.
Наступал очередной вечер очередного длинного «пустого» дня, когда немертвая своим болезненно-обостренным чутьем ощутила нечто… Несколько странное. Запах жизни, теплой живой крови. И запах смерти и разложения. Вместе. Рядом. Совсем неподалеку. Она не сомневалась, что ее спутники тоже почувствовали это.
Должно быть, здесь произошла битва – отряд паладинов и жрецов из тех, что они видели днем раньше, вступил в стычку с отрядом нежити, все еще обитающей в Некроситете, до которого было не так уж и далеко. Некроманты, несмотря на все усилия Серебряного Авангарда, и не думали сдавать позиции, и даже совершали порой дерзкие вылазки – им тоже нужны были живые для опытов и питания… Однако, этот отряд некромантов постигла неудача, о чем наглядно свидетельствовали трупы в черных одеяниях, живописно раскиданные по поляне. Но и живым, схлестнувшимся с ними в поединке, пришлось несладко – несколько тел рыцарей Авангарда тоже лежали здеь, — однако пали не все, ноздри нежити будоражил запах крови из ран живых, покинувших это место совсем недавно. Должно быть, они были слишком слабы для того, чтобы похоронить павших. Мертвецам оставалось лишь отправиться по следу этого отряда, в надежде, что обессиленные люди не смогут дать им надлежащий отпор...

ID: 11441 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 20 октября 2012 — 0:56