Mychar закрывается 1 мая 2021 года
Пожалуйста, сохраните необходимые вам публикации и изображения до истечения срока.

Перерождение Обреченные

Гильдия Плеть
Освальд "Потрошитель" Андерфелс
Дардаса Черная Луна
Лорд Астериан Морддис

Клинок с хрустом вонзился прямо в грудь Освальда, пробивая саронитовые доспехи, как нож прорезает масло. Меч эльфа прошил его тело насквозь и вышел из спины, покрытый чем-то вроде полупрозрачной слизи.
«Ты слышишь голос фальшивого короля. Время Плети…»
Освальд стоял так, будто прирос к земле, будто он был частью этой земли. Он даже не пошатнулся, подняв руку и положив ее на клинок Фулгрима. Этот удар был ему не страшен. Ведь его сердце давно вырезали из груди.
«…прошло.»
Стальная хватка на лезвии меча усилилась, и одним рывком вытащила меч из груди Освальда. Он сделал шаг назад, и только тогда потянулся к собственному оружию, медленно вытаскивая его из ножен. Меч хищно блеснул чернотой и кровью, и руны на нем вспыхнули красным.
Дардаса резво отбежала назад, подальше от опасности двух схватившихся рыцарей смерти, присела на землю и внимательно наблюдала за поединком, что-то тихонько шепча себе под нос и шевеля пальцами в сплетении заклинания.
«Ты просто трус, если говоришь это, Оззи,» эльф хищно облизнулся, после того как отпрыгнул назад, взмахивая клинком. Темные капли крови наполнили воздух и с тихим звуком оросили землю.
«Иди сюда и докажи мне, что я не прав,» глаза длинноухого мертвеца полыхнули огнем, а лезвие его меча принялось покрываться тонким слоем льда.
Снова тихий смешок в голове эльфа.
«Я вернулся к Искателю Душ лишь для того, чтобы меня исправили. Он не смог этого сделать. И ты все еще веришь ему. Веришь, что ему удастся то, что не удалось Королю. Ты глупец, Фулгрим. Прочь с дороги.»
Со свистом меч рассек воздух и остановился. Освальд стоял перед эльфом, слишком высокий для человека, и спокойно смотрел на своего собрата в посмертии. Тот заметил, что рана на груди рыцаря смерти затягивается, и его тело окутывает едва заметная дымка. Дара… Дара была целительницей. Вот зачем он таскал ее повсюду с собой. С нею вместе он был непобедим.
Меч Освальда покрылся крошечными искрами, а затем занялся пламенем. Будучи при жизни огненным магом, он не забыл своих навыков и теперь. Цепи, опутывающие сознание и душу его, ослабели, а затем в один пронзительно-оглушающий момент лопнули. Он был свободен. Он всегда был свободен, но только сейчас окончательно порвал связь со своим создателем.
«Он сможет вернуть Короля, и тогда мы увидим, кто из нас глупец. Но ты этого уже не увидишь, Оззи,»Фулгриму было абсолютно плевать, есть у Освальда личный целитель или нет, фанатичная вера с успехом заменяла эльфу все на свете. Он медленно двинулся навстречу Освальду, однако подходить к нему вплотную явно не собирался, сохраняя дистанцию.
Только тишина была ему ответом. Освальд шагнул вперед, поднимая огромный двуручный меч, охваченный огнем, и опустил его на эльфа. Ледяной и пламенный мечи со звоном столкнулись, порождая волну искр и осколков льда, разлетевшихся во все стороны, и грохот, напоминающий отзвуки грома. Спокойствие горного озера отступило, оставив после себя место лишь для холодной ненависти и равнодушия, презрения и неутолимого голода, терзающего обоих рыцарей смерти. Только голод этот был для них общим. Жажда насилия, крови, власти, жажда убить, выдавить жизнь из другого. Вот только жизни не было в них, а потому их сражение было таким же яростным и бессмысленным, как бой ветра и воды на поверхности озера.
При очередном замахе Фулгрим внезапно сорвался с места, нырнул под руку Освальда и с размаху врезался наплечником в его грудь. После этого Фулгрим рванул к Даре, хищно скаля зубы и быстро делая длинный выпад прямо в голову девушки.
С таким же успехом он мог бы врезаться в скалу. Доспех от такого удара вмялся в грудь, но Освальд даже не покачнулся. Мгновенно поняв, что задумал ледяной эльф, он развернулся и бросился за ним, одним прыжком достигнув Дардасы и отшвырнув ее не слишком вежливо в сторону. Эльфийка отлетела на несколько метров и приземлилась с глухим стоном, подняв тучи пыли и песка. Освальд же, оказавшись прямо перед Фулгримом, опустил голову и низко зарычал. Это был единственный звук, который он мог издать физически. Словно древний дикий зверь, который поселился где-то у него внутри, горловой рык вибрировал и отдавался эхом в горной долине.
Только теперь во взгляде Андерфелса вспыхнула ненависть.
Этот эльф покусился на единственное существо, которое было ему так или иначе дорого.
Меч эльфа вновь вонзился в плоть Освальда, на этот раз в плечо, скользнул по кости и связкам, разрубив их напополам. Но боли рыцарь не чувствовал. Только то, как левая рука неожиданно обмякла и стала плохо слушаться. Но это его не особенно волновало. Он мог действовать и одной рукой – меч для него казался легким, словно был частью его тела. Пламя лизнуло доспехи Фулгрима, и безымянный клинок, выкованный на замену Неутолимому, с тихим хрустом погрузился в живот эльфа.
«И это все, что может великий Андерфелс?» смешок эльфа проник в разум Освальда. Меч человека мгновенно покрылся толстым слоем льда, и вытащить его из тела Фулгрим не представлялось возможным.
«Никто не помешает мне вернуть Короля, никто, даже ты,»Фулгрим выронил свой меч и схватил Андерфелса за плечи, притягивая его к себе, чтобы жадно вцепиться в его горло. Острые зубы вонзились в податливое мясо, с громким хрустом вырывая из него порядочный кусок, чтобы потом опять вцепиться в нежную шею. Эльф не чувствовал боли, только мимолетное ощущение опасности, однако такие раны не были для него новостью. Руны на его теле полыхали голубым светом, и лед, который стал частью рыцаря смерти, надежно защищал своего хозяина от повторной смерти.
Освальд не отреагировал на то, как зубы эльфа рвали его горло. Такое уже бывало… он никак не мог вспомнить, где и когда. Совсем недавно. Что-то острое, длинное, пронзающее его шею до самого подбородка. Он помнил испуганные глаза загнанной крысы на лице молодой девушки. Она лишь защищала свою жизнь. А Фулгрим… что защищал он? Почему он сопротивляется?
Рука рыцаря крепче сжала рукоятку клинка, и тот вспыхнул кровью и огнем, растапливая охвативший его лед. Резко провернув клинок, Андерфелс рывком вытащил его из тела эльфа, занятого отрыванием кусков кожи и плоти от его шеи, а затем отпихнул его от себя сапогом, взмахнув мечом и воткнув лезвие в землю.
«Эта битва бессмысленна.»
Ветер коснулся его кожи там, где она не была прикрыта маской, и обнаженной плоти на шее. Теперь сквозь раны можно было легко разглядеть горло и сухие, пустые вены. Слизь капала на землю, отдаваясь запахом земли и железа.
Раны на теле Освальда начали схватываться. Работа Дары была видна невооруженным глазом, но исправить его почти перерубленное плечо было делом гораздо более сложным и требующим времени.
«Даже с одной рукой я все равно сильнее тебя.»
Он говорил спокойно, равнодушно, без тени иронии или высокомерия. Просто констатировал факт. Приближение к смерти действительно давало ему новые силы, будто насмехаясь над его существованием. Будто дразня его могуществом, которое скоро отнимет разум и превратит его в непреодолимую машину смерти, слишком тупую и безмозглую, чтобы думать. В конце концов, он будет уничтожен. Но не сейчас.
Не сейчас…
«Это ты так думаешь, Оззи, но так ли считает она?» Эльф рухнул на землю и облизнул губы. Одна его рука была направленна в сторону Дары и, когда Освальд наконец-то обратил на это внимание, она сжалась в кулак. Десятки ледяных игл вонзились в тело девушки, прошивая ее, словно горячий нож масло. Кровь медленно вытекала из тела длинноухого немертвого, но это могло подождать. Дикий смех вырывался из горла Фулгрима, когда он смотрел в глаза Андерфелса.
Она упала. Конечно, она упала, и ее мертвое тело пронзила холодная невыносимая боль. Дардаса пыталась бороться с ней. Целую секунду она боролась, даже не удивляясь, откуда в ней вдруг появились силы, ради чего она должна сдерживать так отчаянно рвущийся из горла крик, что позволило ей всего на миг поднять голову и посмотреть на обидчика с рвущей все ее существо звериной яростью? Но причина была, причина только что сжимала ее холодное белое плечо, но миг прошел — и эльфийка проиграла. Она закричала так, будто была еще живой, будто кровь, теперь заливающая землю, еще двигалась по слипшимся венам, будто это нервы по-прежнему давали ей способность думать и чувствовать, а не бездушная магия. Будто то, что она кусала и царапала землю, как-то облегчит ее муки, будто то, что она извивалась, достанет иглы из каждой клеточки ее тела. Мертвая не знала, как делать правильно. Поэтому она кричала.
«Дара...»
Легкий полу-шепот, полу-вздох прозвучал в ее сознании, пронесся тихим шорохом опадающих листьев. В нем не было жалости, только разочарование. Она была так слаба — после перерождения прошло так мало времени, и если сейчас ее существование оборвется, хозяин будет недоволен. Она не может умереть. Она не может подвести его.
А эльф все хохотал, лежа на земле и глядя на Освальда. Тот молча, впрочем, говорить что-либо даже с помощью телепатии ему не хотелось, подошел к своему противнику и одним резким движением вырвал меч из его руки. Единственный глаз его вперился в лицо Фулгрима, холодный и ничего не выражающий. Ни боли. Ни сожалений. Ничего.
Фулгрим не сопротивлялся Освальду, он свое дело сделал. Меч покинул его руку, но эльф так же не собирался умирать. Живот был пробит насквозь, но руны надежно хранили хозяина от повторной смерти, хотя их сияние стало немного слабее.
— Ты проиграл, Оззи, как и любой, кто против возвращения Короля, — глаза мертвого рыцаря полыхали голубым огнем, а тонкие губы были изогнуты в дикой ухмылке.
Тот только смотрел на него, не произнося ни слова. Он не намеревался больше говорить с эльфом. Фулгрим выполнял приказы Морддиса, того, кто разговаривал голосом фальшивого Короля и не мог вернуть настоящего. Теперь Андерфелс это понимал. Но какоедело до Плети тому, кто слишком мертв, чтобы задумываться? Слишком пуст, чтобы чувствовать хоть что-то, кроме безотчетного, непобедимого, несоизмеримого ни с чем желания вновь найти то, что потерял когда-то давно?
Меч Фулгрима несколько секунд покоился в руках человека, а затем тот крутанул его в воздухе, и острие остановилось в нескольких сантиметрах от хозяина.
"Не ходи за мной."
А потом опустилось. Острое лезвие пронзило доспехи и тело Фулгрима, с хирургической точностью прибив его к земле, словно огромным гвоздем. Широкая кромка меча впилась в землю с такой силой, что вытащить ее снова было делом весьма и весьма нелегким. Близость к смерти давала свои преимущества, и чем ближе к ней подступал Освальд, чем ближе подбиралось кровавое бешенство и безумие, тем больше переполняла его сила.
Нет. Иглы, пронзающие ее тело, не могли нанести столько боли. Но один единственный удар что-то оборвал внутри мертвой. Удар звука. Удар слова. Ни один крик не может нанести столько боли. Ни одна слеза не жгла Дардасу так сильно, даже при жизни. Но только это разочарование. На миг эльфийке показалось, что она могла бы вынести боль даже сильнее, если бы знала, что она тогда не услышит этого разочарования в его голосе.
Поэтому она тут же замолчала. Не полностью, правда, хрипы до сих пор вырывались из ее спавшихся легких, а тело сводили судороги. Но она не хотела. Не хотела больше слышать этого разочарования.
Она двигалась очень медленно, она ползла вперед, хрипя и негромко воя, сотрясаемая дрожью.
— Я... тебя... Это ты... ты виноват... ТЫ! — завопила она, подпрыгнув к Фулгриму и, приземлившись на ломаные конечности, упала, потом снова поднялась. Медленно, очень медленно встала на ноги и вонзила в эльфа дикий взгляд желтых глаз. Ее все еще колотящиеся руки потянулись к обидчику.
— ЭТО ТЫ ВИНОВАТ!
Эльф захрипел, однако не так, как если бы Освальд проткнул его своим мечом. У эльфа и Оскверненного, так он назвал свой клинок, была своя, особенная связь, которая была у любого рыцаря смерти со своим мечом. Фулгрим осторожно обхватил рукоять меча и потянул его вверх. Чужой меч вряд ли так легко покинул бы тело немертвого, но его собственный меч, казалось, жил своей жизнью. Темно-синим вспыхнули руны на его лезвии, и он с необыкновенной легкостью потянулся вслед за рукой своего хозяина.
— Виноват твой дружок, принцесса, только он, — прошептал эльф, бросив взгляд на Дару.
«Мы уходим, Дара. Оставь его.»
Освальд уже стоял позади них, держа немертвого коня за уздечку и глядя на освободившегося Фулгрима. Конечно, он и не рассчитывал, что меч удержит его надолго. Но эльф был ранен и слаб, и теперь вряд ли бросится в бой на свою верную смерть. Андерфелс не хотел убивать его, но если Фулгрим встанет на пути, то умрет.
Вскочив на коня, рыцарь подъехал к эльфийке и протянул ей руку, словно приглашая уйти отсюда вместе с ним. Уйти навсегда, и никогда больше не возвращаться.
Объяснять что-то эльфийке сейчас было бесполезно, она как будто сошла с ума. Пухлые губы приоткрылись, обнажив зубы и сделав лицо Дардасы уродливой гримасой, белые пальцы рванули вперед, обхватив руки Фулгрима и попытавшись толкнуть меч обратно, но, конечно же, абсолютно тщетно. Но его приказ заставил разжаться мертвые ладони и отскочить эльфийку назад. Она пятилась, смотря на эльфа с нескрываемой злостью, пятилась, пока не нащупала его руку и не сжала ее очень крепко.
Меч покинул тело Фулгрима, и эльф поднялся на ноги. Темная кровь стекала вниз, капая на мертвую землю.
— Вернись назад, — спокойно произнес немертвый. Не дожидаясь реакции Освальда, он шагнул вперед, поднимая меч. Его глаза полыхали фанатичным огнем. Он не такой, как остальные рыцари смерти, он всегда был готов расстаться с жизнью ради своего Короля и уж точно был готов сделать это, если видел угрозу его возвращению. Однако Андерфелс недооценивал силу своего противника, и это могло дорого ему стоить.
Стальная, покрытая черно-белой эмалью маска ничего не выражала. Ни радости, ни раздражения, ни ненависти. Можно было подумать, что Андерфелс давно перестал быть чем-то хоть сколько-нибудь разумным, превратившись в механический остов. Но это было не так. Дара это знала — и, кроме нее, не знал никто. Им не нужно было знать, насколько жива еще его душа. И она перерождалась — так же, как когда-то переродилась эльфийка, испустив последний вздох под ритуальным ножом. Осторожно подняв эльфийку за руку, он посадил ее впереди себя. Ей не было больно. Мертвые не испытывают боль. А для рыцаря она весила не больше пушинки — или старой тряпичной куклы.
«Нет.»
Темно-фиолетовая рука возникла позади Освальда и Дардасы, после чего молниеносно устремилась к Андерфелсу и сомкнулась на его шее. Резко дернув назад, она сбросила его на землю и потащила к Фулгриму, который уже поднимал свой меч одной рукой, другой управляя заклинанием. Это было трудно, особенно с раной, но он справился, его вера была сильнее, чем любая рана.
«Я сказал, вернись!»
Резкий удар о землю мог бы вышибить дух из кого угодно, но Освальд не издал ни звука. Его протащило по земле, словно труп, пожухлые травинки запутывались в волосах и застревали в острых выступающих частях доспеха. На какое-то мгновение показалось, что хватка смерти убила его — настолько безжизненным и недвижным казался рыцарь смерти. Но в следующую же секунду он с неожиданной быстротой поднялся на ноги. Меч оказался в его руке, вспыхнув красным. Красные же блики поползли вверх, сначала на ладонь, а потом и по всей руке. Кровь наполнила рыцаря новой силой, кровь тех, кого он убил — и новой жизнью. Кровь лилась по мертвым венам, заставляя его тело содрогаться, алые капли побежали по подбородку, вытекая из-под маски, стекая из прорезей для глаз. Если бы это увидел кто-то живой, то почувствовал бы подкатывающую к горлу тошноту.
Но живых здесь не было.
Меч Освальда медленно поднялся, и, опустив голову и орошая брызгами живой крови желтую траву и землю под ногами, рыцарь двинулся к Фулгриму.
— Давай же, иди сюда, — тихо шептал эльф, который теперь мог держать меч двумя руками. Его глаза были устремлены к Освальду, но сам он не двигался, поджидая удобного момента, чтобы закончить то, что он начал.
Дара вскрикнула, в тот же момент спрыгнула с мертвого жеребца и приземлилась на ноги, едва их не вывхнув. Мертвая рванула назад изо всех сил, она чувствовала, что нужно делать, нужно только представить... сконцентрироваться...
Всю свою ярость и боль она направила на обидчика, надеясь, что это сработает. Но кто бы мог подумать, что Свет, всю жизнь оберегавший ее, обернется против нее самой? Золотистые искры заплясали на руках Дардасы, обжигая их так, будто кисти сунули в пылающий горн, но эльфийка терпела. Поток Света направился в Фулгрима, точно таран, и ударил эльфа в живот.
Этого эльф не ожидал, золотистый поток света отбросил его назад, но меч он не выронил, продолжая сжимать его. Сил подняться не было, он лежал на земле, в луже собственной крови, и готовился умереть.
А высокая фигура Освальда все приближалась. Неотвратимо и медленно, как лавина, неостановимая, всесокрушающая. Меч поднялся, на мгновение повиснув в ставшем вдруг густым и удушающим воздухе, а затем опустился. Ровно и точно на шею Фулгрима.
Где-то внизу рванулась ввысь с ветвей стая птиц, напуганная тем, что невозможно объяснись, колотя крыльями по воздуху и устремляясь подальше от этого места в горах. Поверхность горного озера пошла рябью, искажая отражения солнечных лучей и тени подводных водорослей.
«Идем.»
ID: 11327 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 5 октября 2012 — 20:21

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
5 октября 2012 — 21:43 Чудесная Риканда

Здорово, особенно финал.

5 октября 2012 — 22:16 WerewolfCarrie

Благодарю :)