Игрушка Второй голос в мраморных залах

Сиоксия Зимний Ветер
Дренейская Женщина
Гильдия Ночные Эльфы

В деревне порой видели путников, направляющихся в храм, редких, отчаянных авантюристов. Они делились местными на две категории: те, кто возвращался до заката и те, кого больше вовсе не видели. Быть может, они пошли дальше на юг, не возвращаясь в деревню, и там либо замерзали насмерть в белых снегах под лиловым небом, либо благополучно попадали на Хиджал. Если раньше у них был шанс выжить, найти кров у подножия священной горы, то теперь шансов почти не было - сектанты убили бы любого подошедшего. Могли бы и не убить... но шансов все равно не было.
Никто не рассматривал вариант, что путник мог в храме заночевать. Это было бы по мнению калдорей так же глупо, как спать в полудиком чумном лесу.
Жричка, прошедшая через деревню, не вернулась к эльфам с закатом.
Никто не заметил ее пропажи, никто в этих белых снегах, разве что маленький мальчишка вдруг вспомнил эльфийку, что ушла куда-то по восточной дороге, погруженная в размышления о чем-то, ему не ведомом.

За прошедшую ночь в храме ничего не изменилось, не приходили в него новые гости, никто не нарушил тишину и не потревожил холод стен теплым дыханием.

Часы мира повернули свои стрелки, поиграли на звонких колокольчиках, кажется, можно их услышать...
Далекий звон, или близкий?
Где-то, через пелену пустоты и тишины он осторожно напоминает о себе.
Дзынь.
Дзынь-дзынь-дзынь.

Нет-нет, это не далекие колокольчики часов Небесных Владык, это что-то рядом, совсем рядом.

Несколько минут ожидания и между арками появилась лохматая воргенша с подранным ухом и кривыми зубами.
Она принюхалась и фыркнула, бросила на каменную скамейку шкуру, ушла и вернулась, неся на себе дренейку.
Посадила ее на скамейку, поправила копытца, сунула в руки тряпичный мешок, отошла на пару шагов, как-то критично ее осмотрела.
- Когда тебе надоест тут торчать, я бы хотела сменить обстановку, - женщина-волк еще раз фыркнула и поправила платок на груди.
- Ко-о-гда они уснут, Мэрилу. - Дренейка протянула перед собой руку, поймала снежинку на ладонь.
Названная Мэрилу махнула когтистой лапой и пошла к выходу.
- Заберу как всегда... Вот же, ненормальная... - последнее буркнула уже себе под нос, еле слышно.

Храм, кажется, пустовал.
Все те же холодные, пронизывающие ветра гуляли по залам, каменные сестры смотрели сверху вниз ласково, каменно, жутко. Белые, отражающие малейшие лучики света пол, стены, небесный потолок. Звезд пока видно не было, было только дневное, бессолнечное, лиловое небо - последнее, что видят замерзающие. Должно быть, та девочка тоже это видела...
Только... кажется, или ветер чуточку не такой холодный, что он разносит по храму запах жизни?
В дальней зале послышались легкие, почти призрачные шаги. Возможно, они действительно были сделаны призраком, одной из прекрасных мертвых жриц, но...

Дренейская женщина проводила взглядом воргеншу, осторожно сняла с головы капюшон.
Ее овальное личико сейчас не выражало каких-либо эмоций, чуть прикрытые большие глаза, прямая черточка губ, женщина чуть прикусила нижнюю губу, мотнула головой, рассыпав темные прядки волос по спине. Один рог был обломан почти у основания, и дренейка прикрыла скол волосами, легко улыбнулась и, немного покачиваясь, запела свою тихую песенку.

Шаги не утихали. Здравомыслящее существо наверняка уже дало бы деру, но дренейская женщина здравомыслящей не была... она из другого мира, она бы не дала деру. Да и как?
Шаги раздавались все ближе, вот, на мгновение заминка, звук падающего тела. Легкий смешок, чуточку нервный, так не сочетающийся с этим мертвым храмом.
Дренейка замолчала и медленно, как-то очень медленно повернула голову на звук.
Там оказалось нечто, завернутое в длинный меховой плащ от ног и вплоть до кончиков ушей, едва торчащих. Лица видно не было, нечто шло вслепую, на ощупь и, кажется, звук падающего тела, созданный, безусловно, этим чудом-юдом, возник при столкновении тела этого эльфа с мраморным полом храма.
Тем временем эльф под плащом заворочался, пытаясь выбраться из мехового кокона, что он сам себе создал, показался нос, белые прядки, мелькнули серебряные глаза. Через некое время под вялый свет, излучаемый целым небом, не солнцем, укутавшимся в облака, как деревья в снег, показалась голова эльфа... эльфийки. Это было то самое вчерашнее "дитя Луны", вопреки всем поверьям деревенских, живое.
Она сначала женщину не узнала, более того, признала за демона и опасно, холодно прищурилась, несолидно завозилась под плащом, извлекая руки. Мгновением позже она расплылась в радушной, но не до конца душевной и оттого жутковатой улыбке.
- Доброго дня, леди!
На эльфийку лишь печально смотрели круглые глаза.
- До-обрые дни ушли, дитя Лу-уны. Они ушли ту-у-да, где рыбы пьют во-оду из озера небес. - Дренейская женщина протяжно проговорила и опять замолчала, поежилась под тяжелой тканью, укрывающей ее плечи. - Зоо-чем ты тут?
- В каком-то смысле мы сами творим свои дни, - девушка неуверенно замялась, - порой даже пророчества...
Умолкла, смялась окончательно. Извлекла-таки руки, с огромным интересом стала их рассматривать. Изящные, как и у всех эльфов, чуть больше, чем требует строгая, глупая женщина-красота.
- Вам не холодно? - Сиоксия быстро, почти моментально выцепила новый объект интереса. Что угодно, лишь бы задвинуть неприятную тему, но интерес и беспокойство в ее глазах были неподдельны, - я могу свой плащ отдать...
Вопрос жричка оставила без ответа, без внимания - просто забыла? Едва ли за холодную ночь ее цель изменилась.
- Со-огреть меня? - Дренейская женщина вдруг рассмеялась, как-то странно, хрипловато и надрывно, как-то заломанно дернулась и склонила голову к плечу, закашлялась и замолчала.
В круглых глазах мелькнуло какое-то легкое безумие, взгляд окрасился мутью, и женщина теперь смотрела куда-то через эльфийку.
- Нет, дитя Лу-уны. Не то, что есть цель тв-о-оя. Не нойдешь поо-коя. Замерзнешь. Станешь как она. - Пальчик указал на каменную эльфийку, одну из нескольких. - Что она скозала тебе?
- Покоя мне не будет, - отчеканила, заученно. Как ледяные иголочки одна за другой вонзились в плоть, ритмично до мурашек, - пока я не найду...
Сиоксия моргнула, поднесла руки к губам. Выдох, облачко пара протекло сквозь голубоватые пальцы. Мгновением раньше она была как будто не собой, сейчас…
- Сестры часто говорили мне странными, лишь через много лет понятными фразами, - ладони симметрично прошлись по щекам, зарылись в белые, заботливо оттененные небом волосы, - но сегодня... я впервые усомнилась в том, что они говорили. Слишком много они говорили, слишком прямо...
Руки все так же симметрично тронули уши, опустились вниз. Сиоксия медленно, как во сне подошла к лавке, где сидела дренейская женщина, присела на самый край.
- Она думола, что знает... - Дренейка поправила полу плаща, украшенного перьями и бусинами. - Но было еще кто-то, знаю. Ту-ут. - Теперь палец женщины уперся в лоб Сиоксии.
И казался он очень холодным, словно и не живая была женщина, а подобна каменным изваяниям. Но она была, она сидела рядом, и ощущалось ее чуть хрипловатое, какое-то булькающее дыхание, и облачко пара собиралось около ее обрамленного темными волосами лица.
- Не ходи дальше. Там темнота. - Палец мазнул по лбу, дренейка опустила руку себе на колени.
- Голоса, - после прикосновения съежилась, зарылась в плащ больше. Эльфийку пронзила крупная дрожь, - они всегда со мной. Они говорят мне искать... Они даже говорили сестрами, - на мгновение холодная дрожь превратилась в праведно-гневную, но тут же сошла на нет. Девушка расслабилась, обмякла, грустно смотрела на маленького паучка-ледошипа, ползущего по мраморному полу, едва слышно цокающего по нему. Редкое эльфийское чуткое ухо услышит этот цокот, цокот паучка размером с ноготь.
- Я пришла сюда послушать сестер... и я слышу их голоса, но не слышу их. Не слышу за голосами, - путано пробормотала, обнимая себя руками, - неужели зря?.. - неожиданно, пылко, порывисто обернулась к дренейке, отчаянно, с надеждой вцепилась в нее глазами.
- Сестры спят, дитя Лу-уны. Не то. Все не то. Оно желает играть. Они часто дело-оют это. - Женщина взяла тканевый мешочек и протянула эльфийке. - Хочу, чтобы ты брало.
- Они не спят, - качнула головой, отвернулась, вновь сгорбилась, - и они не покойны. Ведь они все еще есть тут, я чувствовала их... Просто они поменялись, и я не слышу их. Я слышу их голоса, но... это не они разговаривают.
Девушка принялась пошатываться, вперед-назад, вперед-назад. Она ничего не сказала про "них", что любят играть - кто знает, быть может, какая-то сила отвела эту фразу от нее, чтобы она не узнала? Не сказала ничего и про протянутый мешочек, только с глухим любопытством скосила на него глаза, не потянулась, не спросила.
Дренейка закрыла глаза и снова запела тихую песенку. Слова звучали на родном языке Сиоксии, но с присущей дренейке тягучестью. Понимала ли она что поет? кто знает...
Спустя несколько минут она замолчала и снова посмотрела на эльфийку.
- Почему ты осталось? Хочешь есть?
Неожиданно Сиоксия вновь съежилась, из переплетений рук и ног на дренейку немного враждебно и напряженно смотрели ее глаза.
- Вы все равно не поймете. Ночь...
Ночь прошедшая была холодной, прямо-таки пронизывающей. В волосах жрицы виднелся... иней?
Она так же быстро расслабилась, спустила ноги вниз, смущенно улыбнулась. Потерла живот, сглотнула.
Женщина продолжала давать ей сверток, из которого пахло свежей выпечкой.
- Дитя Лу-уны, тебе нельзя быть в этом месте одной.
- А я не одна сейчас.
Рука медленно легла на протянутый сверток, но быстро, стремительно отдернулась,
- Не надо...
Вежливо отодвинулась, вновь подтянула ноги к груди.
- Почему вы здесь?
Вопрос прозвучал несколько обвиняюще.
- Меня тут нет, дитя Лу-уны. Меня уже до-овно нет, Сиоксия... - Дренейка улыбнулась, развернула сверток, взяла себе хлеб. - Не отрицай того что хо-очешь ты...бывало будет по-оздно.
- Не-е-е-ет...
Улыбнулась так же, как и в начале - радушно, жутко. Встала - легко, изящно, словно бабочка взлетела. Платье трепыхнулось, как настоящие крылья, повеяло теплым, не совсем живым ветерком.
- Я пойду. Мне надо еще послушать сестер.
Она легко, воздушно, кажется, вот-вот оторвется от земли, пошла вглубь здания.

Она тем вечером больше не вернулась к дренейской женщине, иногда доносились звуки далеких, воздушных шагов, что скорее улавливались, чем слышались. Чуть позже, когда пришла волчица, их и вовсе не чувствовалось.
Солнце закатилось за горы, тут закат был ранний. Жрица не вернулась в деревню и на вторую ночь. Ее там никто и не ждал - никто не верил, что она пережила первую ночь, что отличилась особо пронизывающим морозом.

ID: 11167 | Автор: Kell@na
Изменено: 16 сентября 2012 — 22:33