Свет луны в глазах мертвой кошки Часть пятая. Истинное лицо

Дагнир Перо Феникса

Прощальные слова тебе я тихо промолчу…
- Канцлер Ги
-----------------------------------------------------------
На следующий день Мерри разбудила Мариан, препроводив его в трапезную. Странно, хотя опять же стол был накрыт на троих, но завтракали они только вдвоем. Мариан так посмотрела на Мерри, словно молчаливо говоря: "Лучше не спрашивай". Никто не пришел в башню этим утром, и создавалось впечатление, что никакой невесты и вовсе не существует, но магистр постоянно говорил о ней — он уверял, что она обязательно вернется, просто в Ордене много дел. Однако все это было до дрожи подозрительно.

Бард сонно смотрел в свою тарелку, еще окончательно не проснувшись, что, впрочем, не мешало ему довольно быстро уничтожать свой завтрак. Куда только еда лезет? Сам как спичка, а ест за двоих...

Длинные рыжие волосы, как обычно, были убраны в толстую косу. Мерри был одет в темно-зеленую куртку и такие же штаны. Он не решался взглянуть на Дагнира, который рассказывал о своей невесте, которой все не было и не было. Это выглядело странным, но кто он такой, чтобы судить другого? У самого в личной жизни проблемы...

— Мерридель, — внезапно прервал беседу магистр, довольно строго взглянув на мальчишку. — Мне кажется, или ты что-то хочешь мне сказать? — Он поставил на стол бокал с вином, лишь пригубив его. Почему-то вино сегодня было ему противно, хотя раньше он был бы только рад погрузиться в сладостную алкогольную дрему. Неужели это все из-за Аэнтари? Он должен обязательно поговорить с ней об этом, когда она вернется. А она вернется, наверное, к вечеру — Дагнир мысленно успокоил себя этим.
— А... я? Да нет, — эльф чуть не подпрыгнул, когда магистр его окликнул. Зеленые глаза обратились к магу, глядя на него с некоторым удивлением, но без страха. Бард отложил столовые приборы в сторону, благо, уже доел. Пить ему не хотелось, он вообще не особо любил алкоголь, который затуманивал разум и делал юношу уязвимым еще больше.

— В таком случае, не соизволишь ли ты выполнить свои прямые обязанности и усладить мой слух своим пением? — магистр откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Ему сейчас как никогда хотелось расслабиться. Мысли о том, как там его невеста, не покидали его голову, но Дагнир знал, что она со дня на день должна вернуться, и тогда все станет как раньше, и они оба будут счастливы. Он даже не допускал мысли о том, что она ушла навсегда.

— Конечно, как пожелаете, — Мерри быстро поднялся из-за стола и подхватил свою лютню, — Вы хотите услышать что-то конкретное или положитесь на мой выбор? — он чуть склонил свою голову, ожидая повеления магистра.

— Я бы предпочел услышать что-нибудь о прекрасных дамах, светских вечерах и жизни в эльфийском королевстве, — промурлыкал Дагнир, прикрывая глаза и погружаясь в ностальгию. — Знаете ли вы, что в свое время в Квель'Таласе мне не было равных среди молодых фехтовальщиков? Не говорю уже о том, что юные леди только и мечтали о том, чтобы заполучить такого завидного мужа, как я...

— Охотно верю, магистр, — коротко отозвался Мерри. Тонкие пальцы легли на струны, он приподнял голову, очаровательно улыбаясь и запел. Мотив песни был довольно простым и мелодичным, самое то, чтобы прогнать тоску и горе, напомнить о том, что такое любовь.

— С прекрасной дамой граф разгуливал по парку, во мгле виднелись очертания замка, где у ворот собака грустно завывала, девица графа очень нежно обнимала...

— Какая ночь, мой милый граф, Луна так ярко светит. И шепот листьев, шелест трав усиливает ветер. Навеки вашей стать мечтаю я, и в этот час пускай моя любовь коснется вас!

Мелодия и волшебный голос барда приятно ласкал слух, принося в эту башню немного радости, стараясь оживить все вокруг.

Дагнир улыбнулся, слушая песню Мерриделя, но вид у него был задумчивый. Он вспомнил о тех временах почти сто лет назад, когда и сам был таким же молодым, как бард, и его тянуло на подвиги — будь то военные, магические или романтические. Он прекрасно понимал чувства Мерри, но не мог оставить его одного — эльф напоминал магистру его самого, но только выброшенного на обочину жизни. Так не должно было быть, эльфы не должны быть бродягами и скитальцами без крыши над головой и любящей семьи. Может быть, он сможет показать Мерри, чего все это стоит... а если нет, то хотя бы заставит задуматься.

А бард продолжал петь, чуть прикрыв глаза. Его голос менялся, когда он пел от лица графа или от лица его любимой:

— В подвалах замка у меня сокровища хранятся, к твоим ногам, любовь моя, сложу я все богатства, моей ты станешь госпожой, тебе я вечность подарю. Поверь, все будет так, как говорю! — низкий, но в то же время мягкий, обволакивающий голос графа.

"В подвалах замка..." — эхом отозвался голос барда в ушах Дагнира, и тот вздрогнул. Как этот мальчишка... нет, он не мог знать, просто не мог. Маг наложил несколько запирающих заклятий, не говоря уже о простейшей иллюзии, благодаря которой никто, кроме него, не мог видеть дверь, ведущую в подвал. Слишком рано было выводить на свет то, что хранилось там. Однако... если что-то случиться с Дагниром, магия спадет, и тогда все узнают о его тайне. Поэтому маг предпочитал не покидать Даларана, не подвергая свою жизнь риску и не рискуя потерять связь с башней.

Конечно, Мерри ни о чем не догадывался, да и откуда бы? Ему не были интересны какие-то тайны Дагнира, если он хотел их скрывать — пожалуйста, бард был совсем не против, все же это дом магистра.

— Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь! Мы одни в огромном темном мире...
— Кровь закипает в сердце! — голос женщины, высокий и чистый, словно поет какое-то неземное существо.
— Я смогу тебе помочь! — голос становится более низким, мужским.
— Небеса становятся все шире...

"А сможешь ли ты мне помочь, Аэнтари?" — подумал Дагнир, переплетая пальцы и положив руки на колени. "Сможешь ли..." Он ненавидел себя за то, что скрывал от нее темные тайны своей жизни, в которых было нечто куда более пугающее, чем обычное увлечение алкоголем и распутными девушками. Но магистр делал все это только для того, чтобы не отпугнуть ее раньше времени. А потом, возможно, она примет его решения, как до этого делала всегда. Общество отвергнет такие методы, но она... она должна понять.

— Какой у вас глубокий взгляд, как он влечет и манит, я не могу себя понять: меня к вам сильно тянет, — Мерри скользнул взглядом по Дагниру, который, кажется, полностью ушел в себя под влиянием музыки, что было самым приятным комплиментом барду, — Вы так таинственны, заворожили вы меня, и в вашей власти плоть и кровь моя!

Эльф глядел на Мерри сквозь едва опущенные ресницы, длинные и пушистые, словно у девушки, и на его губах играла легкая улыбка. Мерридель был прекрасен, насколько может быть прекрасен представитель гордого народа эльфов, и Дагнир умел оценить такую красоту. Длинные рыжие волосы были великолепны, а огромные глаза в сочетании с нежной кожей вызывали ассоциации с юными эльфами из лучших аристократических родов Квель'Таласа, которых знал когда-то магистр. Он прижал пальцы к губам, неотрывно глядя на Мерри, и благосклонно улыбнулся ему.

На щеках барда появился легкий румянец, когда магистр улыбнулся ему. Впрочем, Мерри уже давно привык не смущаться, когда на него так смотрели.

— О, сколько их, готовых кровь отдать за наслажденье! В них есть блаженство и любовь, как сон и пробужденье. Но граф всегда один под леденящим сводом тьмы. О смерти обожает видеть сны.

Похоже, смысл этой песни становился все мрачнее и мрачнее. Но Дагнир не возражал. Он просто слушал Мерри, внимательно глядя на него, на то, как его тонкие нежные пальцы трогают струны лютни, извлекая из них эти чарующие звуки. Как же хорошо, что он не оставил мальчишку на улице. Хотя в Даларане преступности было мало, да и та всегда скрывалась в Стоках, все равно магистру не хотелось думать о том, что эльф может пострадать.

Трудно было сказать, думал ли Мерри о чем-то или просто пел, ведь эта полуулыбка почти всегда сияла на его лице.
— Утро станет сном, и будет вечно длиться ночь! Мы одни в огромном темном мире...
— Кровь закипает в сердце!
— Я смогу тебе помочь!
Небеса становятся все шире.

Он пропел последний куплет еще раз и умолк, с некоторым волнением взглянув на Дагнира. Эту песню он выучил в одной из таверн Луносвета давным-давно, когда еще не знал Илтари, не знал магистра, когда жизнь казалась серой и блеклой, в которой совсем не было радости. Даже свобода тогда казалась лишь жалкой пародией на счастье.

— Ты молодец, — наконец сказал магистр, поднимаясь из-за стола и приближаясь к Мерри. — Я рад, что ты в башне. А теперь... Мне нужно заняться кое-какой работой. Можешь погулять по башне или по городу, если хочешь — только сообщи стражу, что ты уходишь, чтобы он тебя впустил после.

Магистр казался каким-то утомленным, он явно слишком много работал — но в глазах его мерцал тот самый огонек, что всегда выдает с головой тех, кто полностью поглощен своим делом. Дагнир задумал явно нечто грандиозное, по крайней мере, с его точки зрения.

— Благодарю вас, магистр, — бард коротко кивнул Дагниру, — Пожалуй, я прогуляюсь по городу, не могу долго находиться на одном месте.
Он чуть улыбнулся магу и, еще раз кивнув, двинулся к выходу из башни, тихо напевая что-то себе под нос.

— Не забудь, вечером вернется Аэнтари, — донесся ему вслед смешок Дагнира. — Я хочу, чтобы мы поужинали вместе — ты, я и она. Так что не задерживайся надолго, Мерри.
Он явно хотел сказать что-то еще, но промолчал. Развернувшись на каблуках, Дагнир отправился в свой кабинет на втором этаже башни, где его ждала компания ветхих, запыленных томов по древней темной магии.

Мерри гулял по Даларану, наслаждаясь каждой секундой, проведённой в волшебном городе. Здесь все было одновременно похоже и не похоже на Луносвет. Тут так же каждый сантиметр был пропитан магией, но какой-то... более чистой, что ли? Бард не мог сказать точно, ведь он к магии не имел отношения совершенно. В конце концов, он подустал и решил вернуться обратно в башню, помня, что Дагнир просил его быть там к вечеру, но лучше прийти заранее.

В башне было тихо, но теперь уже не было ощущения, что она пустынна. Служанка подметала и так чистый на первый взгляд, блестящий мраморный пол в узорах. Другая девушка смахивала пыль с картин и гобеленов в гостином холле, протирала старые подсвечники, кресла, чистила камин. Пока магистр работал, слуги проводили уборку, стараясь шуметь как можно меньше, но все равно башня наполнилась звуками, шорохами, постукиванием. На любимом кресле мага сидел котенок, вылизывая переднюю лапку. Рядом стояло наполовину пустое блюдце молока.

Страж беспрекословно пропустил Мери внутрь, признав в нем одного из гостей, которых Дагнир приказал впускать и выпускать в любое время. Уже знакомая эльфу домоправительница Мариан сидела у камина в одном из кресел и что-то мастерила. При ближайшем рассмотрении это оказалась одна из портьер из спальни наверху, порванная в нескольких местах.

— А, здравствуйте, Мерридэль, — она подняла голову и устало улыбнулась. — Господин работает и просил ему не мешать. Присядьте.

Эльф задумчиво оглядел все это великолепие, ну, с его точки зрения, это было действительно великолепно, после чего слабо, но добродушно улыбнулся Мариан:
— Здраствуйте, — он послушно присел и обратил взгляд своих глаз к служанке, ожидая, что она ему скажет.

Женщина отложила штору и сложила руки на коленях, глядя на весело играющее в камине пламя. Свежие дрова испускали тонкий аромат сосны. На лице служанки отразились блики и тени, выявляя залегшие глубоко морщины у рта и глаз.
— Господин, кажется, привязался к вам, — тихо сказала она, не глядя на Мерри. — Оно и неудивительно… Вы знаете, что у него был сын? Я думаю, вы напоминаете ему о нем.

— Нет, не знаю, однако я сомневаюсь, что похож на него... — полуэльф едва слышно вздохнул, — Но если он так считает, то я рад этому, приятно, что я хоть как-то могу помочь Дагниру, — бард задумчиво провел тонкими пальцами по щеке, глядя на Мариан своими пусть и зелеными, но почти человеческими глазами.

— Несколько лет назад господин узнал… — женщина вздохнула и тут же будто постарела на десять лет. – Узнал, что у него есть сын. И тут же помчался в Тирисфаль, где по слухам, он находился. А год назад его сын погиб. Разорвали мертвецы в лесу, когда он шел к библиотеке Алого Монастыря. Магистр был безутешен, погрузился с головой в работу, чтобы хоть как-то отвлечься… Вы очень помогаете ему, Мерридэль. Одно ваше присутствие вселяет надежду, что еще не все потеряно.

Полуэльф и внешне, и внутренне напрягся:
— От такой маленькой и незаметной фигуры зависит так много... Это пугает, очень пугает, — негромко выдохнул бард, — И все же... Если это помогает ему, то я безмерно рад, что встретил его.

Мариан едва заметно улыбнулась, одним краешком губ, и бросила взгляд на полуэльфа. Взгляд этот был мягким, добрым, но одновременно в нем скрывалось и что-то еще. Что-то, напоминающее жалость.

— Здесь все затихает ночью. Когда часы начинают бить полночь, прогуляйтесь по башне. Вы увидите много интересного, что вас, как барда, несомненно, заинтересует. А теперь простите меня, но я должна работать. Ваше жалованье будет выплачено в конце месяца.
Она поднялась, аккуратно свернув штору, и тяжелым, немного напряженным шагом направилась в коридор.

Мерри лишь вздохнул, за последнее время ему пришлось увидеть столько, что его интересовало как барда, но как обычному живому, ему это совсем не нравилось, и он бы предпочел оказаться где-нибудь подальше, в родных местах, но когда его желания волновали Судьбу? Никогда.

К вечеру слуги вновь накрыли на стол, и магистр, закончив с работой на сегодня, пригласил полуэльфа отужинать. На столе было обычное красное вино, дворфийский портер и оплетенная бутыль чего-то, подозрительно напоминающего гоблинский самогон. Стол был заставлен блюдами с холодным мясом птицы, фруктами и овощами, ароматными лепешками и икрой. И снова — на троих. Но третье место пустовало, как и вчера, как и за день до этого, и как будто — как и всегда. Невеста так и не явилась, несмотря на уверенность Дагнира.

Мерри постарался соответствовать ужину, ничего особо пышного в его гардеробе никогда не было, однако он что-то подозрительно долго делал со своим зеленым костюмом в комнате, и выглядел он достаточно красиво, чтобы бард не чувствовал неловкости рядом с красотой одежды магистра и его самого.

— Как прошел остаток дня, Мерри? — спросил между делом магистр, накладывая в тарелку овощного салата и кладя куриную ножку. Рядом стоял наполненный бокал с вином. — Что интересного в городе? Ты знаешь, я не особенно люблю ходить по улицам, поэтому о новостях узнаю последним. Тот случай у таверны был… исключительным. — Он улыбнулся, и вся трапезная будто осветилась.

Мерри медленно жевал лепешку и пил сок, однако все это он отложил в сторону, когда магистр заговорил с ним.
— Сегодня ничего интересного не было, разве что двое магов отправились на поиски какого-то редкого артефакта, который, как говорил один из них, потрясет все магическое сообщество, — полуэльф улыбнулся, словно тот маг говорил о чем-то невозможном, — Как же их звали... Пон... А, фон Думы, двоюродные братья.

— И конечно же, это были люди, — поморщился магистр, изящно накалывая оливку на вилочку. — Суетливые, недальновидные создания. Азерот вздохнул бы спокойно, если бы их не было. — Он продолжил есть, медленно отправляя оливку в рот и запивая ее вином. Дагнир устал, но ничем этого не выражал – все такой же удивительный взгляд, аккуратно уложенные волосы, одежды без единого пятнышка. Совсем не похожий на того пьяницу, которого совсем недавно презирали за глаза во всем Даларане.

Мерри едва заметно усмехнулся:
— Ну что вы, магистр, в людях тоже есть хорошие качества, — он отломил небольшой кусочек от лепешки и отправил его к себе в рот, прожевал и продолжил, — Отвага и доблесть, честь... То, чего лишены многие эльфы, — бард спокойно смотрел на Дагнира, в конце концов, лгать друзьям он не любил, поэтому говорил прямо.

— Конечно, есть. Одно из них заключается в том, что живут они недолго, — усмехнулся магистр, допивая вино. — Быстро живут, быстро умирают. И размножаются, как кролики. Ничем не лучше животных… нет, паразитов, наводняющих природу. Но у природы свои методы борьбы с подобными существами, а у нас должны быть свои. Впрочем, давай не будем это обсуждать — я от таких разговоров стремительно теряю аппетит.
Хрустнула лепешка, будто бы ознаменовав конец разговора, и Дагнир спокойно доел свой ужин.

Мерри лишь пожал плечами. Если у полуэльфа и были сомнения насчет того, стоило ли говорить Дагниру, к кому он так привязался, то теперь они точно пропали. Бард быстро допил сок и посмотрел на магистра, ожидая, потребует ли тот от него чего-нибудь или удалится в свой кабинет.

— Послушай, — внезапно снова заговорил магистр, поставив локти на стол и опираясь о сплетенные ладони. — В каждом эльфе крови дремлет потенциал к магическим искусствам. Но некоторые слишком поглощены суетой, чтобы его развивать. Я хотел бы попробовать найти в тебе отблески дара, коим обладали когда-то наши предки, Высокорожденные. Все они были магами, и мы несем их наследие глубоко внутри своих душ. Возможно, что и в тебе есть достаточно силы, чтобы подчинить себе аркану. Завтра я проведу несколько исследований, и очень хочу, чтобы ты мне в них помог.

— Не хочу вас расстраивать, но вряд ли я смогу чем-то помочь, я так же далек от магии, как люди от бессмертия, — Мерри обратил взгляд на лицо магистра, — Но да, конечно, я помогу, чем смогу, если вы этого хотите, — его тонкие пальцы тихонько барабанили по столу. Рыжие волосы были по обыкновению убраны в толстую косичку, которая плавно спускалась вдоль спины.

— Отлично, — улыбнулся маг и потянулся всем телом, изящно выгнув спину. Хрустнули затекшие суставы, и эльф зевнул. — А сейчас я, пожалуй, отправлюсь готовиться ко сну. Завтра у меня полный забот и работы день. И тебе не советую засиживаться допоздна. — Он сказал это безо всякого намека, но при последних словах его глаза чуть прищурились. Сие движение было настолько незаметно, что его вполне можно было списать на сонливость магистра.

— Доброй ночи, магистр, — кротко кивнул бард, провожая Дагнира взглядом. Музыкант умел оценить красоту, и в немалой степени именно поэтому согласился жить и работать в этой башне, ведь этот эльф был совершенным представителем своей расы. Рыжий улыбнулся и встал из-за стола. Провел рукой по его гладкой поверхности и двинулся к выходу из башни, намереваясь прогуляться по вечернему городу, подышать ночным воздухом и, возможно, сочинить новую песню.

А магистр отправился в свою спальню. Аэнтари не пришла, но он знал — она придет завтра. Обязательно придет, ведь она сказала — «я больше тебя не оставлю». Но где-то в глубине души Дагнир знал… знал, что она больше не вернется. И эта мысль была столь страшной, столь невыносимо пугающей и горькой, что он загнал ее в подсознание и запер там, чтобы она никогда больше не увидела свет. Но с каждым днем силы ее росли. И скоро эльф уже не сможет отрицать очевидного. Его бросили.

Он расчесал волосы и заплел их в косу, стоя перед большим зеркалом в полный рост, отражающим всю неземную красоту эльфа. Дагнир ненавидел это лицо, эту тонкую фигуру, изящный изгиб плеч, аристократические руки, гладкую алебастровую кожу. Ненавидел за то, что никто никогда не всматривался дальше этой яркой внешности, которая затмевала их взор. Никто, кроме нее, не знал, какой он – настоящий Дагнир. Даже Мерридэль и тот не понимал.

Впрочем, был и еще один, кто сразу разглядел в магистре его истинное лицо. Дагнир до сих пор помнил его резкие, жесткие слова. Совсем не по-эльфийски он сказал, чтобы магистр катился к демонам и никогда больше не появлялся в Тирисфале. Эльф улыбнулся. Даже такие грубые слова, услышанные из уст сына, были как бальзам на сердце. Но это было давно.

А сейчас он вновь был один. Забравшись в кровать, магистр закрыл глаза и позволил своему разуму покинуть тело, отправившись в царство сна. Завтра будет новый день. Завтра вернутся все, кого он любил, и кто любил его. Вернутся… обнимут его и скажут, как рады его видеть. Но это будет завтра…

***

Время пролетело незаметно, и вот бард уже закинул лютню за спину и неспешной походкой двинулся обратно в башню, что временно заменяла ему родной дом. Легкий ветер слегка обдувал спокойное, чуть отстраненное лицо, ласково шевеля длинные рыжие волосы. Мерри был погружен в свои мысли и не обращал внимания на то, что происходило вокруг него. И только когда он с удивлением обнаружил, что стоит перед входом в башню, он вновь стал замечать, что вокруг, оказывается, целый город.

Луна уже вышла на небо, освещая улицы своим мягким светом, отражаясь в витражах окон, играя лучами в волосах Мерри. Где-то далеко в городе залаяла собака. Даже ночью город не спал, кипел жизнью, словно переполненный котел с варевом из всех смертных рас мира. Но в башне было тихо. Кажется, даже слишком тихо — будто и мышь боялась пробежать. Наверху гулко, нарушая густую тишину, словно нож прорезает масло, часы пробили полночь.

Бард негромко напевал что-то, хотя это больше походило на обычное бормотание. Он тихонько шмыгнул в башню и быстро снял с себя сапоги. Тонкие уши тревожно дёрнулись, и эльф огляделся, не понимая, что его так взволновало?

ID: 11139 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 15 ноября 2012 — 20:14

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
12 сентября 2012 — 22:27 Гадкий ретконщик apelsin

Что-то я давно не читал что-либо на мучаре... ладно-с.

12 сентября 2012 — 22:38 Lone_Wolfy

Неплохо, неплохо. Милашка Мерри снова такой милашка.