Мальчик и жрица

Рейделл
Нэлиель Шала'Анар

Свет сияет, потому что есть тьма. Тьма величественна, потому что есть свет.
- D. Gray-Man
----------------------------------------------------
Ретроспективный отыгрыш. Воспоминания Рейделла.
----------------------------------------------------
Этот тихий, теплый вечер мог бы стать одним из самых приятных в это жаркое лето. На вилле лорда Сатерила разгоралась вечеринка. Утомленные дозорные, праздные обыватели и отряд Кровавых Соколов, во главе с их непревзойденным капитаном, праздновали долгожданное "очищение Солнечного Причала". Все были безмерно горды собой за столь великое свершение, ведь еще одна часть Лесов Вечной Песни наконец очищена от позора расы — Презренных. Громкие веселые разговоры, музыка разносится далеко вокруг.

Но на самом причале в это время непривычно тихо. Золото ныне пустынной дозорной башни сверкает в лучах заходящего солнца. Больше не слышно тяжелых стонов страждущих от магического голода ссохшихся, изуродованных болезнью тел. Лишь лёгкий шелест листвы и негромкий шепот волн, ударяющихся о мраморную дорожку, на которой еще заметны кровавые следы недавно бушевавшей тут резни.

"Кровь... Невинная кровь, столь ценная. Мы проливаем реки этой крови," — Нэлиель стояла на коленях у самой воды. Светлые волосы заколоты острой шпилькой на затылке, алое платье приспущено, оголяя плечи и спину. В руке у девушки длинная кожаная плеть, голова опущена.

"Невинная кровь," — плеть со свистом рассекает вечерний воздух, тело девушки изгибается, на спине остаются красноватые следы. Только выражение лица жрицы не изменяется. Губы стиснуты, глаза открыты, но не видят. Перед мысленным взором пробегают ужасные сцены этого черного дня.

Это был первый раз, когда Рэй увидел ее. Странный это был день. Странный для него и Вечной Песни — для всех, кто сегодня обагрил свои руки кровью павших сородичей. Их осталось так мало... и все равно они были вынуждены убивать. Снова и снова поднимать оружие против своих же.

И эта эльфийка тоже была странной. Ее алое платье ярким пятном выделялось на фоне светлого, выложенного из белого камня причала, опускающееся солнце играло лучами в ее золотистых волосах. Рэй видел только ее спину. Она стояла на коленях, опустив голову над водой, и на ее коже краснели длинные полосы. Сейчас на причале не было никого — все бойцы отправились на вполне заслуженный отдых в поместье Салтерила. Все — кроме Рэя и этой ало-золотой эльфийки.

Он не слишком любил все эти церемонии. А аристократов и подавно терпеть не мог. Они считали его еще щенком, молодым, диким и неуправляемым, оставшимся без родных и близких в такой страшный для Луносвета час. А Рэй... он ничего не почувствовал.
Только теперь, оказавшись в настоящем одиночестве, эльф понял, что находился в нем уже слишком давно.

С легким шипением клинок модифицированного меча-бастарда выскользнул из ножен на поясе и, описав короткий и резкий полукруг, замер над головой эльфийки, когда та занесла плеть для очередного удара. Отрубленный хвост плети мертвой змеей упал на белые камни.

— Шорель’аран, путник, — тихо проговорила Нэлиель, — Ты застал меня не в самый радостный момент. Тебе не стоило этого видеть.

Нэлиель мягко опустила то, что осталось от плетки на землю, и осторожно, словно намеренно растягивая время, поправила лиф платья. Она не знала, кто это, и чего можно ожидать от так неудачно оказавшегося здесь зрителя. Быть может, сейчас и её шею ожидает незавидная участь незамысловатого орудия самоистязания.

— Кто ты, и что тебе нужно? Почему ты не на вечеринке? — слова сливались с шелестом листвы, ни одного лишнего движения.

Эльф, стоявший за ее спиной, оказался довольно высоким — по крайней мере так можно было судить о тени, которую он отбрасывал. Бастард медленно занял свое место в ножнах, и незнакомец опустился с ней рядом на корточки, бросив хмурый взгляд на воду.

— Я мог бы спросить у тебя то же самое, — буркнул он, намеренно пропустив официальное приветствие.

Нэлиель все также медленно повернулась к эльфу. Совсем юный, почти еще ребенок, и уже столько холода в голосе. Золотые волосы сияют в лучах заката, красиво обрамляя лицо, прекрасное, как у всех юношей, и, казалось бы, совсем не испорченное.

— Видно, оба мы ищем уединения. Или ты ищешь чего-то другого, дитя? Тут еще опасно, ты выбрал не самое лучшее место для вечерней прогулки.

Эльф прищурил глаза, сверкающие чистым, неиспорченным скверной голубоватым цветом, и резко встал. Он был одет в темный, непримечательный костюм, достаточно легкий, чтобы носить его в бою и чтобы он не сковывал движений. Меч на его поясе негромко звякнул от этого движения. Вообще в нем угадывалась некоторая резкость, угловатость, даже его волосы были, кажется, в состоянии постоянной лохматости. Эльф скривился и посмотрел на жрицу. Похоже, ему не очень понравилось, что она назвала его "дитя".

— А это, по-твоему, украшение? — он повел рукой в сторону бастарда. — Мне просто не хочется сидеть в окружении этих напыщенных аристократов. Вот и все.

Нэлиель улыбнулась. Несмотря на всю браваду, юноша не выглядел ни храбрым, ни опасным. Даже странно было, что он вооружен. Этот меч казался чем-то чужеродным, словно аляповатая глиняная заплатка на золотой скульптуре.

— И тем не менее, ты нашел то, от чего бежал, — жрица поднялась в полный рост. Такая же высокая, ростом она практически не уступала юноше. Но безоружная.

— Нэлиель Амелани Шала'Анар. А как твое имя? — эльфийка не ожидала честного ответа. Но что-то нужно было узнать.

Эльф бросил на нее взгляд искоса и провел рукой в обрезанной кожаной перчатке по волосам, словно пытаясь хоть немного пригладить это воронье гнездо, но получилось еще хуже, чем было.

— Рэй, — наконец, после некоторой неуверенной паузы, ответил он. Кланяться он явно не собирался, явно как и называть свою фамилию. Было ли это его настоящим именем или кличкой, сказать было трудно. Но имя ему подходило. Словно кличка дикого, необъезженного жеребца, который не слушается поводьев и то и дело норовит сбросить седока, но в скорости ему нет и не будет равных. Словно уличный кот, утративший кончик уха в бессмысленной драке. Он совсем не был похож на тех эльфов, которых можно было увидеть при дворе или вечером на улицах, разъезжающих в кортежах.

— Чудесное имя. Оно тебе подходит. Но, наверное, когда-то у него было продолжение? — Нэлиель чуть подала ладонь вперед, словно намереваясь дотронуться до волос эльфа, но рука замерла на полпути. Жрица тихо вздохнула, и, кивком головы позвав Рэя следовать за собой, медленно пошла вдоль причала, навстречу открытому морю.

Солнце опустилось еще ниже. Лес уже потемнел, а вода окрасилась багровыми отблесками. Море крови...

— Мы могли быть одними из них, — в никуда проговорила Нэлиель.

Эльф по кличке Рэй молча следовал за ней, чуть ссутулившись и сунув руки в карманы, от этого практически становясь одного с нею роста. Ветерок трепал его волосы, обдувая бледное лицо, черты которого могли бы сказать о том, что в крови эльфа было определенное благородство. Он напоминал о ком-то, кто жил раньше в Луносвете, но о ком именно — сказать было трудно.

— Было, — ответил он так же в никуда, опять скосив глаза на жрицу. — А что до этого за дело? Я не из ваших. И никогда им не был.

Он остановился и хрустнул плечами, потягиваясь.

— Предпочитаю не думать о том, что могло бы быть. Я здесь и я все еще жив.

— Твои слова полны горечи и затаенной обиды, но твоя душа еще чиста, — Нэлиель остановилась у самой воды, шальная волна могла бы замочить подол её платья в более ветреную погоду.

Тут жрица резко развернулась и посмотрела прямо в голубые глаза эльфа. Голубые глаза... Сердце стрелой пронзила глубокая тоска по былым, счастливым и беспечным временам, когда она была еще совсем юной девочкой, полной надежд и чаяний. Когда эльфы еще не убивали друг друга и не оскверняли самое себя. Он олицетворял собой все то великолепие, которое когда-то судьбой было уготовано её жизни. Но не случилось. Это неотесанный, грубоватый мальчик, резкий и колючий, был лушим, что она видела за многие годы.

— Что я могу для тебя сделать, Рэй? Могу ли сделать так, что ты перестанешь искать одиночества? Что ты станешь лучше и чище, тем те, кого теперь так презираешь?

Эти слова сбили его с толку. Даже не так — они его ошарашили. Рэй остановился, чуть не споткнувшись о вывороченный кем-то камень, и посмотрел в лицо жрицы, посмотрел пристально, с недоверием, будто искал в нем что-то порочное, что-то такое, что сделало бы его сомнения уверенностью. Она была аристократкой, но ничуть не похожей на остальных. Чем-то она напоминала ему...

Маму?

Рэй отступил на шаг, поднял руку и принялся накручивать прядь волос на палец. Совершенно милый, домашний и растерянный жест, который мигом превратил из диковатого кота эльфа в почти ласкового котенка. Бездомного, ободранного, голодного, но ласкового. Ищущего той руки, которая не ударит, не прогонит, а погладит.

— Я... не знаю, — признался он наконец, отводя взгляд. Он мог бы покраснеть, но, слава Солнцу, этого не случилось. — А почему ты вообще это спрашиваешь, Нэлиель? — похоже, он впервые за время их короткого знакомства обратился к жрице по имени.

Нэлиель сделала шаг на встречу, открытая, безоружная. Он мог бы легко столкнуть её в воду или пустить в ход свой меч. Но она была уверена, что этого не случится. Как бывают уверены лекари, врачующие над тяжелыми ранами, как сестры, поющие колыбельную своим младшим братьям.

Она оказалась совсем к нему близко, он уже мог почувствовать запах её кожи. Нэлиель медленно подняла ладони и легко опустила их на плечи эльфа, не отводя взгляда.

— Быть может, потому что ты так похож на кого-то, кто не смог. Кого-то, кого не получилось уберечь. На многих и многих потерянных в одиночестве и безысходности.

Рэйделл отступил еще на шаг, но это его не спасло. Она была слишком близко. Эльф сглотнул, снова взглянув в лицо жрицы. Надо было ему остаться дома сегодня, но шанс немного поразмяться и пустить в ход свой новый меч не давала ему покоя со вчерашнего вечера. А местные, похоже, вовсе не были против, чтобы к ним присоединился еще один боец. И вскоре даже элитные воины Луносвета перестали кричать ему нечто вроде "эй, куда суешься, малец", и стали поглядывать на него с уважением. А уж когда он выпустил в толпу Презренных целый электрический вихрь...

Мысли понеслись куда-то не туда, и Рэй усилием воли вернул их в прежнее русло.

— Не люблю я попусту языком чесать, — немного грубовато ответил он, — Есть конкретные предложения или мы так и будем тут стоять?

Нэлиель отступила, отводя глаза к багровому морю.

— Я могу дать тебе золото. Я могу дать тебе покровительство. Ты сможешь получить лучшие рекомендации, поступить в лучшие отряды. Ты сможешь жить в лучших условиях и заниматься тем, чем тебе больше всего хотелось, — голос жрицы стал сильным и уверенным. Он уже не сливался с шепотом леса, он хлестал, словно налетевший ураган.

— Но нужно ли тебе это? Спасет ли это твою душу, или ты еще больше погрузишься в страдания? Такие предложения тебе кажутся... Конкретными? — Нэлиель вновь повернулась к эльфу, взгляд и голос тут же смягчились.

— Я сделаю для тебя все, что в моих силах, юноша, но только ты можешь сказать мне, что именно.

Рэйделл выслушал всю эту тираду, ни разу не перебив и не прервав голоса жрицы. Сев на каменистую дорогу, он пошарил в кармане и достал смятую самокрутку, от которой ощутимо пахло кровопийкой. Сунув сигарету в рот, он хмыкнул, щелкнул пальцем, и кончик сигареты затлел.

— А если я хочу, чтобы моя мать вернулась домой... — тихо сказал эльф, глядя куда-то поверх головы Нэлиель. — Или чтобы мой отец пришел ко мне и сказал, что любит меня, и то, что он бросил мою мать — всего лишь страшная, ужасная ошибка? Что, если я хочу, чтобы война закончилась? Ты сможешь мне помочь? Жрица... — он сплюнул в сторону и вытер губы. Кровопийка действовала быстро и сильно, и его зрачки расширились.

— Мы не можем вернуть тех, кто ушел навсегда. А те, кто думает иначе — в плену страшных заблуждений. Мы можем лишь сами пойти к ним, но, как бы нам ни хотелось, это будет слабостью. Не ты один потерял любимых, я, как и ты, потеряла самого близкого, моего брата. Но мы в силах остановить войну.

Нэлиель слегка покачала головой, наблюдая за тлеющей сигаретой. Как потерянный зверек, он прячется в иллюзиях... Быть может, она с ним слишком категорична. Он, скорее всего, не видел других потерь, и уход матери стал для него самым страшным потрясением...

— И как же мы это сделаем? Убивая наших собственных сородичей? — он поднялся, кинул окурок на землю и резко затушил собственным сапогом. — Что-то мне не верится, что это поможет. И не надо смотреть на меня жалостливыми глазами. Я просто испытываю тебя. На самом деле плевать я хотел... — он запнулся и стиснул зубы. — Хочешь помочь? Ладно.

Подойдя к жрице, он выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз.
— Где ты живешь? — осведомился Рэй.

Нэлиель стойко встретила неожиданный выпад, выражение лица её почти не изменилось, но внутри что-то беспокойно зашевелилось. Быть может, все хуже, чем ей показалось на первый взгляд...

— В Луносвете, — спокойно ответила жрица, не отводя взгляда.

Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Лишь край огромного красного шара едва виднелся над кромкой воды. Спустя несколько минут солнце скроется полностью, и станет совсем темно.

— В Луносвете... — задумчиво повторил молодой эльф, а затем улыбнулся. Не слишком дружелюбно, скорее даже несколько холодновато, но все же это было лучше, чем его вечно нахмуренное лицо. — Ладно. Если вдруг твое желание все еще будет в силе, найдешь меня в подвале второго здания по переулку душегубов... Надеюсь, ты знаешь, где это. А сейчас есть контрпредложение убраться отсюда, пока не стемнело. Мы, может, и проредили их ряды, но к ночи оставшиеся точно вернуться за добром.

— Глупое дитя, — улыбнулась Нэлиель, — Не мое желание имеет значение, Рэй. Но ты прав, становиться слишком опасно. Не могу больше своими праздными речами удерживать тут столь храброго юношу, — жрица усмехнулась, даже немного весело. Последние яркие лучи утопающего солнца осветили причал, на котором когда-то давно, в прошлой жизни другие, счастливые эльфы любовались закатом.

— Сможешь сам добраться до ближайшего крова, или тебя проводить?

Рэй фыркнул. Глупая женщина, сама не понимает, с кем связалась. Да захоти он убить ее, то вместо плетки перерубил бы ее тонкую шейку одним ударом, и даже напрягаться для этого не потребовалось бы. Почему-то эта эльфийка все больше его раздражала. Хотя, если уж быть до конца честным, раздражало его почти все. Особенно в последнее время, когда из-за отсутствия матери у него никак не получалось закончить сборку последней требующейся катушки... Впрочем, он опять отвлекся.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос. Все-таки из нас обоих кое-кто безоружен.

— Думаю, тебе не следует обо мне беспокоиться, юноша, — Нэлиель вдруг стала абсолютно серьезной. — Сейчас еще не пришло время. Но когда наступит тот час, когда перед тобой встанет выбор, а он встанет, когда ты будешь на грани между полным падением и, пусть даже ничтожной, надеждой что-то лучшее... Вспомни обо мне, о том, что ты всегда можешь прийти ко мне, позвать меня, я тебя услышу и не покину. Помни об этом всегда, как и я о буду помнить о тебе. А сейчас оставь меня. — Нэлиель отвернулась к морю и застыла, неподвижная и холодная, словно статуя. Этой ночью она здесь еще не закончила. И нельзя ввязывать в это неопытного юношу, который наверняка сначала пустит в ход свой меч, а лишь потом задумается. Тогда, быть может, удастся спасти и незаметно увести хотя бы одного из... других...

***

...Распахнутые в темное небо удивительно чистые голубые глаза смотрели в пустоту. По щеке, смешавшись с кровью, катились слезы, а из горла доносился только тихий, почти неслышный хрип.

"Нэли..."

Он звал ее, звал не переставая, но она все не приходила. Не приходила. Приходили только ОНИ. Один из них, сидящий рядом, сгорбившись и прижимая к груди какой-то окровавленный кусок мяса, довольно урчал и жевал, капая на землю слюной.

Рэйделл скосил оставшийся целым глаз, не веря, всей душой не желая верить в то, что холодным, острым лезвием вонзилось в его разум. Это была его рука. ОНО жрало его руку.

"Нэли... мне больно..."

Эльф закрыл глаз, темная, теплая красная сущность наполняла его изнутри своим сиянием, заставляя падать все ниже и ниже, заставляя погружаться в тупую, ставшую единым, сплошным комком боль, теряться в ней, как он когда-то, когда был маленьким, терялся в огромном пуховом одеяле, которым его укрывала мама.

"Мама... Нэли..."

Они окружили его. Они расслабились. Ведь Рэй уже ничем не сможет им навредить. Один из них подобрался к нему поближе, и его длинные, обломанные когти впились в уцелевую руку эльфа.

Он и не знал, что может так кричать.

Но никто не пришел. Никто.

***

"Рэй!" Нэлиель проснулась в холодном поту, в ушах стоял его крик, крик полный ужаса. "Рэй, зачем... О, Свет, помоги мне" Жрица упала на колени, голову пронзило нестерпимой болью, словно грязные, гниющие пальцы острыми, оголившимися до костяшек когтями живьем выдирал глаза. "Нет!" Нэлиель очнулась и на пределе сил взяла себя в руки. Мысли путались, перед глазами мелькали дикие образы полуразложившихся тел...

Далеко, слишком далеко, она не успеет, не сможет... Нужно действовать, еще не все, еще есть шанс, она придет! Нэлиель как была, в сорочке, вылетела из комнаты, превозмогая дикую боль и стараясь удержать на месте рассудок…

ID: 10957 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 26 августа 2012 — 2:14

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
20 сентября 2012 — 13:53 Merciless rozalba

Хорошая игра была)

28 сентября 2012 — 20:49 WerewolfCarrie

Да... была. Жаль.