Внимание: материал сексуального характера!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание сексуальных отношений.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.
Внимание: материал с «шок-контентом»!
Опубликованный на этой странице текст содержит описание жестоких убийств, пыток, расчленений или отыгрыш гномов.
Не читайте его, если вы младше 18 лет или сторонитесь подобного.

Жертвоприношение

Гильдия Плеть

"...Жертва была трапезой. Животных не убивали просто так. Собирался народ, закалывали агнца перед лицом Божиим, и потом народ пировал. Это была трапеза людей."
--------------------------------------
Сегодня. Сегодня был именно тот день — тот страшный, но тем не менее чем-то притягательный день для Сары. Внешне она смирилась со своей судьбой быть отданной на откуп двум порождениям тьмы, которые в последние несколько недель безраздельно властвовали в деревне. Но внутренне… она все еще не могла поверить в это. Ее семья была мертва — погибли еще в самом начале вторжения, пытаясь защитить ее.
И потерпели сокрушительное поражение.

Местный священник взял ее под свою опеку, поскольку ей было всего шестнадцать лет, и она не могла позаботиться о себе сама. Святой отец был слишком добр к ней и почти не заставлял ее работать, вместо этого уговаривая ее беречь себя для той цели, для которой она была избрана.

«Жертва, — отчужденно подумала Сара, поправляя в который уже раз и так идеально сидящее белое платье, которое, как ни странно, напоминало ей о свадьбе. Словно ее отдавали под венец. Вот только не суждено ей было выйти замуж в этой жизни. Святой отец успокаивал ее, говоря, что это только ради блага других, если она станет жертвой, то остальных пощадят, но девушка не слишком верила в это. Просто двое демонов, правящих деревней, решили растянуть их смерть подольше. Заставить их самих идти на свою погибель. Это было так странно и так прекрасно.

— Сара? — святой отец заглянул в комнатушку, которую отделил девушке для проживания. Та все еще стояла перед зеркалом и вглядывалась в свое бледное, без кровинки, лицо, на котором четко выделялись кроваво-красные губы и глубокие черные глаза. Ее темные длинные волосы облепили лицо, словно длинные змеи. Она поднесла руку к губам и притронулась к ним кончиками пальцев. Она даже не успела как следует пожить, не успела даже поцеловать мужчину. И теперь так и не успеет никогда. Острое сожаление пронзило ее сердце, но внешне она оставалась спокойной.

— Пора, — тихо прошептал священник, высокий седовласый человек с бесстрастным лицом, и протянул руку. — Пойдем.

— Святой отец, я могу хотя бы помолиться перед этим? — спросила Сара, чуть склоняя голову в знак почета перед священником.

— У тебя было достаточно времени для молитвы, дитя мое, — строго сказал он, но смягчился. — Ладно, еще пять минут. Я буду ждать тебя у крыльца.

С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь. Сара вновь повернулась к зеркалу и зажгла свечу на столе, встав на колени. Сложив руки перед собой и закрыв глаза, она принялась горячо молиться, молиться о том, чтобы ее душа обрела покой, и ее жертва не стала напрасной. Свет не оставит своих детей даже в такой черный час, как этот.
Ей хватило и пяти минут, и вскоре она вышла на крыльцо, медленно, словно кукла, переставляя ноги. Святой отец взял ее под руку и повел по дороге, что проходила через всю деревню. На улицах было пустынно и тихо, не было слышно ни ветерка, только отдаленный волчий вой, доносившийся из близлежащего леса, да стук незакрытых ставен. Ей показалось, что в одном из потемневших и грязных окон она заметила чье-то промелькнувшее лицо, но человек тут же задернул шторы. Никто не хотел смотреть на это молчаливое и мрачное шествие. Вздохнув, Сара подняла голову, словно гордясь тем, что именно ей выпала великая честь спасти деревню от зла, и уверенно пошла вслед за священником.

Там, за деревней, на невысоком пригорке, ее ждала смерть во имя Света. По крайней мере, именно так говорил святой отец. А Сара… ей ничего не оставалось делать, кроме как верить ему.

Дойдя до места назначения, святой отец отпустил наконец ее руку и повернулся к ней.

— Помни, девочка, что то, что ты делаешь — во благо наших людей, — сказал он напоследок, — Свет примет тебя, как свою дочь. Ты будешь освобождена.

Девушка опустила взгляд, молчаливо рассматривая пропитанную кровью черную землю. В центре холма в землю было вбито большое бревно с окровавленными обрывками веревок.

— Может быть, вы не будете меня привязывать, святой отец? — тихо спросила она, избегая смотреть священнику в глаза. — Я не уйду, обещаю.

— Таков закон, — ответствовал ей старик, доставая из кармана веревку и кряхтя. — А теперь протяни свои руки.

Девушка молча повиновалась, и жесткая лохматая веревка врезалась в ее запястья, причиняя боль и отдаваясь гулким стуком сердца. Прочно связав ее кисти вместе, старик привязал другой конец веревки к бревну и несколько раз проверил, прочны ли узлы. Она никак не могла бы освободиться. Именно этого он и добивался.

Напоследок он похлопал ее по плечу и ободряюще улыбнулся.

— Прощай, и да хранит тебя Свет, Сара.

Девушка осталась одна. Привязанная к бревну, словно скотина, ждущая, пока хозяин не придет и не заберет ее. Сев на землю, она прижалась щекой к сырому от крови дереву и закрыла глаза. Становилось все холоднее, на деревню опускалась тьма, и ей казалось, что сотни глаз следят за ней, выжидая чего-то. Девушка сама не заметила, как задремала.

***

Голова живого медленно откатилась в сторону. Рыцарь смерти без каких-либо эмоций смотрел, как обезглавленное тело медленно оседало на землю.

"Ненавижу слуг Света," безразлично подумал мертвец, продолжая разглядывать остывающий труп. Эльфу нравилось смотреть, как кровь не спеша впитывается в землю, ощущать, как с каждой секундой тело становиться на один градус холоднее... Он мог стоять так целую вечность, но ему нужно было идти. Приказы семьи — превыше всего. Люди заигрались в свою игру и забыли, что их время прошло, сейчас здесь правит ледяная смерть, и только она вольна обращать живых в рабство, если ей этого захочется.

Тяжелые латные сапоги глухо ступали по твердой земле, а тонкие уши, выглядывающие из прорези капюшона, медленно подрагивали от холодного ветра. Фулгрим был словно посланец самой Смерти, разве что в его руках был меч, а не коса.

Порыв ледяного ветра разбудил Сару, разметав ее волосы, и она с трудом открыла глаза. Все ее конечности будто бы обледенели, и она с трудом попыталась разогнуть руки и ноги. Кисти онемели, но этого она исправить не могла — веревка крепко стягивала ее запястья, и она уже с трудом могла почувствовать кончики своих пальцев. Ночь уже вступила в свои права, и только мягкий и словно бы успокаивающий свет луны освещал бледное лицо девушки. Вдалеке она видела редкие огни деревни. Сегодня они будут молчать. Молчать, повернув свои взоры к холму, который прибрал уже столь многих, и думать о ней.

Это облегчало боль. Сара попыталась улыбнуться, но не смогла. Она поднесла руки к лицу и потерла свои щеки, которые были холодны, как лед. Ей нужно было ждать. Ждать, пока за ней не придут и не положат этому конец. Она надеялась, что ее заберут быстро, и она не будет мучиться слишком долго.

Ветер. Холодный ветер. Он нравился Фулгриму, такой легкий и свободный, а в умелых руках рыцаря он оборачивался смертельным оружием. Если бы кто-то заглянул под капюшон мертвеца, то увидел бы, что его тонкие губы изогнулись в усмешке. Эльф лениво поигрывал своим двуручным мечом, помахивая им в разные стороны, и медленно шагал вперед, раздумывая над чем-то. Вскоре Сара уже могла разглядеть высокую темную фигуру, что медленно двигалась к ней.

«Вот и все, — промелькнуло в сознании Сары, и она улыбнулась. — Он заберет меня…»

Девушка встала, чуть пошатываясь и прислонившись спиной к бревну, протягивая связанные руки к этой высокой тени, что бесшумно двигалась к ней. Она смотрела на эту тень почти что с надеждой, еще не вполне понимая, с чем ей пришлось столкнуться. За все это время она ни разу не видела тех двоих, что захватили деревню. Они приходили и уходили, когда вздумается, забирая с собой жизни и поселяя в сердцах страх перед ними. Благоговейный ужас, что святой отец пытался вселить и в нее, но у него получилось лишь заставить ее смириться. Сара прекрасно понимала, что ничего возвышенного в этих демонах нет. Они просто убьют ее. И пусть… все равно у нее здесь, в глуши, не было будущего. Сейчас она могла с легкостью представить себе это: молодая, полная надежд девушка, по глупости забеременела от какого-нибудь лесоруба, вышла за него замуж от безысходности, и весь остаток своих дней проводившая в поле. Она бы постарела сразу лет на десять, и в сорок выглядела бы старухой с погасшими глазами. В конце концов, лучше умереть сейчас, пока она еще красива. Пока ее еще не затронуло тлетворное дыхание смерти.

Фулгрим остановился в нескольких метрах от пленницы. Горящие глаза изучали ее тело, без стеснения или вожделения, словно это была какая-то игрушка. Наконец он двинулся вперед, обошел девицу и взмахнул клинком, одним точным ударом рассекая ее путы.

Сара удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала, только принялась растирать онемевшие запястья. Она даже не пыталась убежать, понимая, что это бесполезно, а еще — что от нее этого и ждут. Спокойно взглянув на Фулгрима, она выпрямилась, прижавшись спиной к бревну, и подняла голову. Словно хотела, чтобы он полоснул ее мечом по шее, освободив от этого мучительного ожидания. Сара знала, что умрет, и не пыталась этому противиться.

Нежить продолжала смотреть на Сару своими бездушными, голубыми глазами, все еще ожидая, что та побежит, но, видимо, развлечения не предвиделось. Рыцарь смерти лениво взмахнул рукой. Казалось, что ничего не произошло, но спустя секунд пятнадцать девушка могла почувствовать, что по всему телу разливается тепло, и она уже не чувствует холод.

Нельзя было сказать, что девушка не боялась. Напротив, она с каждой новой секундой боялась все больше и больше, и скоро ей начало казаться, что святой отец сделал правильно, что привязал ее. Страх, нет, даже ужас, постепенно накрывали все ее существо, и подавлять мучительное желание пуститься в бегство становилось все сложнее. Она почти с мольбой глядела на рыцаря смерти, но, похоже, он не собирался убивать ее сразу. Сара медленно сползла по бревну и села на землю, уронив голову в ладони. Сотни невысказанных вопросов терзали ее разум, и лишь один оформился в едва слышный, прерывистый шепот:

— Почему?... Почему я….

— Потому что вы слабы, а ты самая слабая, — холодный голос резанул слух девушки, а рыцарь опустился рядом с ней. Тонкие пальцы коснулись ее щеки, обдав ее мертвенным холодом. Из-под капюшона показалось его лицо, не такое ужасное, как казалось бы, но в чем-то оно пугало куда больше, чем изуродованные лики остальной нежити, вроде вурдалаков или упырей. В его глазах не было жизни, только смерть.

— Пожалуйста… просто забери меня, — прошептала девушка, почти еще ребенок, глядя своими огромными бездонными глазами в глаза Фулгрима. Она почти умоляла его, умоляла окончить ее жизнь, перерубить тонкую красную нить, которая и так уже почти растаяла.

Некоторое время рыцарь смерти молчал, а потом с его губ слетело одно лишь слово:
— Нет.

Он чуть склонил голову, разглядывая почти детские черты лица Сары, изредка касаясь ее кожи своими длинными тонкими пальцами.

Это слово, словно приговор, заставило ее изогнуться так, что у нее почти захрустели кости, и Сара громко завопила. Она билась в истерике несколько минут, пока наконец силы не покинули ее, и она не свернулась клубком у окровавленного бревна. По ее лицу текли слезы, а искусанные губы искривились в выражении ужаса. Неужели… так? Ее просто оставят умирать здесь от голода и холода? Это было слишком жестоко, слишком. Даже для порождения тьмы, каким был этот рыцарь смерти.

А он продолжал наблюдать за ней, не отрывая взгляд ни на секунду. Он пристально следил за каждым ее движением, за каждой пролитой слезой. Наконец она упала на землю и задрожала, тихо всхлипывая.

Фулгрим медленно взял ее за шею и приподнял, усаживая спиной к бревну. Пылающие глаза заглянули в ее лицо, буквально пронзая насквозь, словно ледяным копьем. Мертвец медленно придвинулся к ее лицу и осторожно лизнул каплю крови, что стекала из прокушенной губы.

— Нет… прошу тебя… — тихо всхлипывала Сара, даже не осознавая, что от всей ее красоты, которую она наводила перед приходом сюда, почти ничего не осталось. Белоснежное платье, плотно облегающее ее фигуру, было смято и выпачкано в грязи, уложенные волосы растрепаны, помада, смешанная с кровью, размазалась по ее лицу, тонкие полоски туши разделяли ее лицо несколькими черными полосками. Она не могла смотреть на Фулгрима, не могла видеть это спокойное, ничего не выражающее лицо, эти холодные глаза — глаза смерти, которая не хотела ее забирать.

Он не отвечал. Левая рука коснулась ее шеи, слегка сжимая ее. Эльф продолжал прижимать свои губы к ее губам, наслаждаясь каждой капле крови, что попадала в его организм.

Капюшон упал на спину, явив на свет длинные седые волосы, мягкой волной упавшие на его плечи. Меч упал на землю, а вторая рука коснулась белоснежного платья, в один миг сдирая его с тела Сары.

— Нет! — завизжала девушка, отбиваясь изо всех сил. Вся ее напускная сосредоточенность, все ее смирение ушло в один миг, когда она почувствовала холодное, почти ледяное прикосновение губ мертвеца. Все должно было быть не так, совсем не так… он должен был убить ее, выпить ее жизнь и отпустить душу к Свету. Святой отец говорил, что демоны любят жертв, как она — невинных девушек, чьи души и тела чисты. Но сейчас Сара понимала, что это было ложью.

Ложью было все, что ей говорил священник. Все до последнего слова.

Остатки платья упали на землю. Левой рукой рыцарь все еще держал Сару за горло, а второй медленно провел по ее груди, опускаясь ниже. Вслед за его рукой по телу девушки прошелся холод, который лишал ее возможности излишне сильно дергаться в руках Фулгрима. Холодный язык проник в ее рот, а глаза мертвеца ярко полыхнули.

— Мм..! — промычала Сара, которая больше не могла отбиваться, только слабо вздрагивать. По ее телу проходили странные судороги, и ей показалось, что все ее внутренности буквально выворачивают наизнанку. «Вот и смерть, — подумала она лихорадочно, почти радуясь этому. — Смерть, наконец смерть…» Но она ошибалась. Это была всего лишь паника. Ужасная, раздирающая разум на куски паника.

Фулгрим не издавал звуки, кроме редкого скрипа доспехов. Он прижал Сару к столбу, отпустив ее горло и ухватив ее за плечи, сильно сжимая их.

Горящие глаза неотрывно смотрели в ее зрачки, а ледяной язык продолжал обвивать ее теплый и сладкий язычок. Казалось, что рыцарь просто играет с ней, хотя для него подобные игры вошли в привычку, они куда лучше боролись с Голодом, который терзал мертвеца.

— Хватит, — простонала девушка, когда Фулгрим на мгновение отстранился от нее, и закатила глаза, словно мученица. — Хватит, хватит…

Она больше не могла этого выносить. Этого издевательства над ней, этих оскверняющих прикосновений мертвеца, ледяных и похожих на мокрых скользких жаб. Сара всегда ненавидела жаб, и теперь она представляла, будто вся облеплена ими, холодными, с выпученными глазами. Она снова затряслась, будто силясь стряхнул с себя эти липкие прикосновения, и зарыдала в голос. Она была на грани безумия, настоящего безумия.

— Отдайся мне, — тихий, словно шелест травы, голос Фулгрима проник в недра ее разума, — Отринь свою жизнь и приди в объятия смерти.

— Нет! — крикнула Сара, оттолкнув неожиданно сильными руками Фулгрима. Она наконец смогла собрать воедино все оставшиеся в ней силы и, путаясь в платье, побежала в сторону леса. Только не в деревню — так она привела бы порождение тьмы прямо к своим соседям, став для них новой погибелью. Только туда, в темный, мрачный лес, где она, возможно, сможет спрятаться где-нибудь в овраге… Возможность выжить — это было слишком соблазнительно.

Несколько секунд она бежала совершенно свободно, но потом на ее талии словно сомкнулась чья-то исполинская рука. Хватка Смерти надежно связала правую руку Фулгрима с телом Сары, и теперь медленно подтаскивала ретивую добычу к рыцарю смерти.

— Нет, нет, нет… — бессвязно выкрикивала девушка, цепляясь в бесчувственную холодную землю ногтями, но неумолимо приближаясь к рыцарю смерти. — Я хочу жить! Позволь мне жить! — кричала она. Ногти ее ломались, кончики пальцев кололо от боли, трава оросилась кровью. Она чувствовала себя загнанным животным, в котором почти ничего больше не осталось от человека.

— Ты недостойна жить, — холодный, властный голос раздался прямо в ее голове. Она угодила прямо в сильную хватку Фулгрима, который устал играть с ней. Крепкие пальцы в один момент избавились от остатков платья, что все еще висели на теле Сары.

Девушка перестала издавать какие-либо членораздельные звуки, только тихо стонала, словно от боли, и слезы беззвучно катились по ее лицу. Ее руки плетьми повисли по бокам, она была словно тряпичная кукла, марионетка, которой больше никто не управлял. Закрыв глаза, она сдалась на милость своего хозяина — того, кому была отдана не своим выбором, но выбором других.

Его зубы вонзились в мягкую, податливую плоть. Руки с силой сжали ее грудь, выкручивая соски. Спиной она могла чувствовать напряжение Фулгрима. А он чувствовал ее горячую кровь. Рыцарь специально укусил ее не в шею, а в плечо, чтобы растянуть удовольствие.

Тело девушки забилось в судорогах боли, но из ее открытого рта не донеслось ни звука, только тихий хрип. У нее уже не осталось сил кричать. И даже плакать — все слезы уже покинули ее, оставив только жгущую пустоту внутри и плотно сжатые в комок внутренности. По ее плечу и предплечью потекла теплая струйка крови, и она с ужасом, к которому уже почти начала привыкать, осознала, что он ее укусил. Укусил глубоко, до крови. Боль была острой, но не настолько сильной, как она думала. Как-то в детстве она наступила на ржавый гвоздь, и тогда ей было гораздо больнее.

— Отдайся смерти, дитя, — опять этот ледяной голос прямо в ее голове.

Фулгрим задрожал, когда горячая кровь брызнула ему в рот. Он оторвался от тела Сары и облизнулся. Его губы были измазаны ее кровью, и сейчас он выглядел, словно классический персонаж страшной сказки, которыми пугали детей в деревнях.

Одна рука продолжала безжалостно выкручивать соски Сары, а вторая скользнула вниз, к ее трусикам.

Сара поняла, что что-то не так. Она уже почти смирилась с мыслью, что этот нечеловек, это порождение самого ужасного и мерзкого, что только может быть в жизни, не собирается убивать ее быстро. Он даже мог бы сожрать ее живьем, откусывая от нее кусок за куском, но это… то, что он делал, было более чем омерзительно. Мертвец, который трогал ее так, словно был живым мужчиной... это было просто неправильно. Холодная кожа мертвеца казалась ей шкурой какой-то змеи, которая обвивалась вокруг ее тела, заползая в самые потаенные его уголки. Она закусила губу и задрожала от отвращения к самой себе. Это вовсе не было благородно или свято. То, что она испытывала, было похоже на ад. Разве она заслужила это? Она никогда и никого в жизни не обидела, всегда верила в Свет, а теперь он оставил свое дитя. Теперь она стала принадлежать тьме. Пусть и невольно.

Рука, что беспощадно выкручивала соски Сары, поднялась выше и обхватила ее подбородок, разворачивая его к лицу Фулгрима. Он прильнул к ее губам, давая ей попробовать на вкус собственную кровь. Вторая рука медленно проникла под трусики девушки и принялась ласкать ее. Из груди эльфа вырвался тихий рык.

«Зачем? Зачем он это делает? — билась в голове Сары мучительная мысль. — Только чтобы унизить меня, заставить желать смерти? Я и так желаю ее. Я желаю ее больше, чем что бы то ни было. Он ведь мертв, зачем он…» Цепь ее мыслей прервалась внезапно, когда она невольно сдавленно застонала, чувствуя, как ледяная рука Фулгрима проникает в нее. Ей было больно и неприятно, но вместе с тем она с ненавистью к себе ощутила, что тело ее реагирует на это, подаваясь навстречу этой руке. Нет, Сара не была святой. Но и грешницей она тоже не была. До этого момента, когда в ее голове, против ее воли, на миг промелькнула картина того, что этот эльф мог бы с нею сделать. Ужасная, вульгарная картина — она лежала на земле, раскинув ноги, словно уличная девка, а он… нет, это было слишком. Она зажмурилась и попыталась выкинуть это из головы.

— Верно, все будет именно так, — вкрадчивый голос явно не собирался убираться из ее головы.

Раздался треск раздираемой ткани, и остатки одежды Сары упали к ее ногам. Фулгрим поднял ее руки вверх, уперев девушку к столбу и удерживая ее руки одной своей рукой. Свободной рукой он принялся снимать с себя доспехи. Через некоторое время ему это удалось, и он остался абсолютно обнаженным. По бледному, худому телу струился узор светящихся татуировок. Довольно крупный орган уже был готов к бою, но рыцарь продолжил ласкать лоно Сары свободной рукой. Изредка его член касался ее бедра с внутренней стороны.

— Я этого не хочу… — прошептала хриплым голосом девушка, которая каждый раз сильно вздрагивала от отвращения при этих прикосновениях чего-то твердого, холодного и мерзкого. При мысли о том, что она может ощутить это внутри себя, ее сводило судорогой, и к горлу подкатывала тошнота. Хотя ей было всего шестнадцать лет, она уже довольно давно думала о том, что хотела испытать то, о чем женщины перешептываются между собой. Но — не с мертвецом. С живым, теплым, настоящим человеком, который бы любил ее, и был бы с ней ласковым. А это было лишь унижением и насилием, в котором не было ни капли любви. Сара не хотела этого — она говорила правду.

Эльф не ответил. Наконец он раздвинул ее ноги в стороны и медленно вошел в нее, одновременно с этим он припал к кровоточащей ране на ее плече, буквально всасывая в себя этот волшебный нектар, что был слаще самого лучшего вина.

Сара застонала от боли, жалобно, громко и сдавленно, и попыталась вырваться, скорее чисто подсознательно, хотя понимала — бесполезно даже пытаться. Что-то проникало в нее, словно вонзаясь в ее внутренности холодным кинжалом, причиняя боль ее нежной плоти. Ей казалось, что оно разрывает ее изнутри. Колени ее подогнулись, и она бы упала на землю, если бы Фулгрим не держал ее за руки.

С каждой секундой рыцарь двигался в ней все быстрее. Свободная рука коснулась ее живота, и по телу опять принялось разливаться приятное тепло, которое туманило мысли Сары. Татуировки на теле эльфа разгорались с новой силой, а потом затухали и опять разгорались, с каждым глотком все сильнее и сильнее.

— Нет, нет... — повторяла Сара в ритм движениям Фулгрима. Ее грудь, прижатая к бревну, отдавалась глухой болью. Ее нежное тело страдало от такого обращения, и она была почти уверена, что скоро на нем появятся ссадины и синяки. Но сейчас это было наименьшей ее проблемой. Боль внизу живота стала тупой, но этого еще более донимающей. В голове словно поселился туман, и Сара могла только молиться Свету, чтобы это все скорее закончилось. Молитва успокоила ее, заняв все ее сознание, и на мгновение даже вытеснив из него голос Фулгрима.

Но голос все равно вернулся, прорываясь сквозь золотистую пелену Света. Рыцарь опять тихо зарычал, все быстрее и глубже входя в Сару. Свободная рука продолжала гладить живот девушки, разгоняя тепло по всему ее телу.

"Я ведь даже не знаю его имени", пронеслось в голове Сары, и она с удивлением поняла, что по ее лицу снова катятся слезы. А ей казалось, что их уже просто не осталось. Ее насиловали, прижав к столбу, а она была совершенно беспомощна. Ничего не могла сделать, только стонать и плакать. Она попыталась свести ноги вместе, у нее уже болели бедра, и мышцы сводило от напряжения.

Фулгрим рывком вошел в нее до конца и издал очередной тихий рык. Из его члена вырвался настоящий поток, а зубы в очередной раз вонзились в плечо Сары.

Девушка изогнулась всем телом, чувствуя, как внутрь нее что-то вылилось, стекая по ее бедрам и капая на землю. Она упала на колени, когда хватка на ее руках слегка ослабла, и ее тут же вырвало. Она всхлипывала, свернувшись клубком на земле, в крови и сперме, в слезах и грязи. Внутри все глухо болело.

Рыцарь смотрел на нее сверху вниз. Его лицо оставалось все той же каменной маской безразличия и спокойствия. Свет татуировок постепенно угасал, пока они не превратились в самые обычные.

— Убей меня... — выдохнула Сара, перевернувшись и глядя на Фулгрима, как на свое последнее спасение. — Убей.

У нее больше ничего не осталось. Ни чистоты, ни невинности, ни надежды. Только потухший взгляд из-под мокрых ресниц.

Фулгрим медленно подошел к ней, схватил за горло и рывком поднял над землей. Несколько секунд он держал ее, глядя в пустые глаза. Поднеся ее к столбу, он прижал ее к нему и свободной рукой коснулся ее живота. Тонкие губы шевельнулись, и острая ледяная игла мягко вошла в мягкую плоть, выходя с другой стороны, пробивая деревянный столб. Он отпустил ее и отошел назад.

Девушка повисла на столбе, прибитая к нему ледяной иглой. Ее глаза закатились, а из уголка рта потекла струйка крови. Расширившимися черными глазами она смотрела на Фулгрима, протягивая к нему руки, словно силясь обнять его.

И тут в голове рыцаря словно что-то переклинило. Спокойное лицо исказила гримаса первобытной ярости. Он схватил свой клинок и одним ударом отсек протянутые к нему руки.

Сара закричала, громко и протяжно взвыла. В этом крике не было ничего человеческого — только вопль отчаяния. Кровь хлынула на землю, которая и так уже была пропитана ею. А крик все продолжался, пока девушка окончательно не сорвала голос. Уронив голову на грудь, она быстро и тяжело дышала, но жизнь медленно покидала ее. Слишком медленно, слишком... в глазах все поплыло, багровый туман закрывал от нее лицо своего мучителя, и боль постепенно утихала.

Кровь покрывала эльфа с ног до головы, но он никак не реагировал на это. Он просто еще раз взмахнул клинком, отсекая голову Сары от ее тела, после чего принялся облачаться в доспехи. Все было кончено.

ID: 10949 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 26 августа 2012 — 0:01