Свет луны в глазах мертвой кошки Воспоминания Феникса. Интерлюдия II

Дагнир Перо Феникса

***

Этим утром магистр не выходил из башни. Стоял теплый, неожиданно теплый для Даларана, солнечный день, но даже в такую погоду маг предпочитал лишний раз не высовываться. Да и не особенно хотелось, если говорить правду. Страж занимался перетаскиванием ящиков с провизией и выпивкой в кладовку и погреб, эльф не ждал в этот день никого, поэтому решил немного позаниматься исследованиями в области арканной магии с использованием эфириальских технологий. Беспорядка на его столе прибавилось, но эльф чувствовал себя среди разбросанных по полу и кровати книг, словно рыба в воде. О Мелиссе он не думал. Да и к чему это? Вряд ли девушка придет снова. Наверное, она ожидала совсем другого приема, наслушавшись баек о великом и ужасном магистре Перо Феникса и была разочарована прозаичной простотой их первой встречи. Улыбка тронула тонкие губы Дагнира, и он слегка прищурился. Очки немного сползли на нос, но его это не слишком волновало.

А волновало его в данный момент только одно – дождаться, пока страж не закончит, и спуститься в погреб за бутылкой отменного кьянти.

В то самое время упрямая девчонка снова показалась на пороге.

При свете дня одиноко стоящий дом магистра выглядел не сколько таинственно, сколько... спокойно. Тёмный плющ и ползучая роза скрыли старинные камни с солнечной стороны. В зелени белели маленькие бутоны, роза готовилась зацвести.

Мелисса ещё раз поразилась, на сколько недалёкими могут быть её соплеменники. Как можно бояться такого мирного места? Она решительно постучала в глухую створу двери, которая тут же распахнулась так неожиданно, что чуть не отшвырнула девушку назад. На пороге стоял тот самый страж, который, как обычно безмолвно, пропустил ее в холл. На полу холла действительно стояли нагроможденные друг на друга тяжелые ящики с эмблемой таверны Даларана, управляющий которой являлся высшим эльфом. Скорее всего, в ящиках был провиант, который магистр заказывал на дом, чтобы не утомлять себя ежедневными походами по магазинам.

Безмолвный конструкт провёл Мелиссу уже знакомой дорогой, на сей раз в кабинет мага. И снова её посетило ощущение, что изнутри башня заметно больше, чем снаружи. Быть может, дело было только в удачной планировке коридоров и комнат.

Эльф сидел спиной к двери. Нежный ветерок, доносящий легкий запах озона и травы, едва ощутимо развевал полупрозрачные синие занавески. Повсюду лежали книги – книги были на окне, на кровати, на полу, столе, полках, даже на трехногом старом стуле, стоящем в углу. Не уклонилось от внимания Мелиссы и то, что под столом поблескивала пустая стеклянная бутылка. Верхний ящик письменного стола был выдвинут, и в нем лежали какие-то старые бумаги. Девушка видела только спину эльфа, который сегодня предпочел одеться в фиолетово-белую шелковую мантию с длинными полами, расшитыми серебряной нитью. Волосы лежали в беспорядке, рассыпавшись по его плечам, узкой спине, спинке кресла, спускаясь до пола и огромными золотистыми кольцами расплескавшись по мраморной плитке. В комнате ощутимо пахло манаполохом и чем-то еще, неуловимым, но определенно приятным.

— Дагнир... — негромко окликнула она, и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь, скинув башмаки у порога. Прохладный мрамор ласкал разгорячённые ноги.

Эльф медленно повернулся, смерив Мелиссу отрешенным взглядом. Казалось, он совершенно не удивлен видеть ее в своем кабинете, вот так, без приглашения, словно они были хорошими друзьями. Или чем-то большим. Взгляд зеленых глаз был слегка тусклым, затуманенным, будто маг был чем-то поглощен настолько, что даже не заметил появления в своей комнате девушки.

Она улыбнулась сдержанно, но очень тепло. Каждая мелочь наполняла её сердце радостью.

— Я поняла, Дагнир. Магия — это искусство отдавать.

— Pourquoi êtes-vous venu? Je suis occupé. Vous voyez — je travaille, — как-то нервно произнес он, даже не поняв сначала, что его собеседница – человек и может не знать талассийского. Да, он и правда слишком сильно погрузился в работу, и только сейчас, по прошествии нескольких часов, понял, насколько устал. В глазах все плыло, кости ломило от долгого пребывания в одной позе, волосы спутались, а очки окончательно съехали на кончик носа. Острые кончики ушей подрагивали от напряжения.

Мелисса как-то неожиданно оказалась совсем рядом, мягко коснулась ладонями плеч, уверенным жестом погрузила кончики пальцев в усталые мышцы. Она никогда раньше так не делала, просто чувствовала, что сейчас нужно.

И чего-нибудь — промочить горло. Но только не вино. Подошёл бы отвар из сребролиста, он очищает и восстанавливает душевные силы.

Эльф закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением теплых рук. Это было как раз то, что нужно. Внезапная мысль пробежала сквозь туманное сознание мага, и он улыбнулся. Мелисса не видела этой улыбки, но она была какой-то недоброй.

— Искусство отдавать, значит… Что эти бездарные идиоты рассказали тебе? Я видел, как они на тебя смотрели вчера в аудитории. Похоже, тебя недостаточно напугали, раз ты все-таки пришла ко мне.

— А что они могли рассказать? — невинно поинтересовалась девушка, зарывшись носом в его восхитительно пахнущие волосы и едва не касаясь затылка. Руки сами знали, что делать. В конце концов, работа с телом — та же алхимия.
Его волосы, одежда, бледная кожа – все ощущалось под кончиками пальцев, словно шелк. Такой мягкий, такой прекрасный… и такая порочная улыбка, которую она не видела. Не могла видеть. Эльф прекрасно это знал, и почему-то это причиняло ему боль. Боль вонзала когти в сердце мага все глубже и глубже, с каждым прикосновением, с каждым ее словом, что были такими наивными и добрыми. Почему ему так захотелось ее ударить, оттолкнуть? Показать, какой он на самом деле? Почему она столь глупа, что не может понять такую простую истину…

— Неважно. Они просто кучка глупцов, — медленно протянул Дагнир, стягивая очки в тонкой оправе с лица. — Je déteste cette ville… — прошептал он, и его голос слился с тихим шорохом прозрачных штор, вздымавшихся от дуновений ветра.

Несмотря на кажущуюся податливость, Мелисса чувствовала глубокое внутреннее напряжение в этом существе, как стальной стержень, как натянутую до предела струну. И знала, что ничего не сможет с этим поделать. Не хватало мудрости, опыта, понимания. И через полжизни будет не хватать. Эльф слишком отличался от неё самой. Оставалось только бережное тепло прикосновений.

— У тебя сребролист есть? — она прикрыла глаза, чтобы лучше ощущать собеседника. Вопрос был задан случайно, всего лишь хотелось ещё раз услышать его голос.

Но Дагнир молчал. Молчал слишком долго, замерев, как древнеэльфийское изваяние, прославляющее силу магии и мудрость, заложенную в ней.

— Зачем ты это делаешь? – вопрос прозвучал совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба. Нет, он промчался в наступившей тишине, как чайка над морем, когда ее пронзительный крик прорезает само мироздание, словно нож. — Зачем приходишь сюда? Отвечай, Мелисса. — Последние слова немного смягчили напряжение, сразу напомнив о строгости магистра на уроках. Он будто бы задавал ей вопрос о теории магии.

— Первый раз, потому что ты позвал. А сейчас — оттого, что захотела тебя видеть. — Она не нашлась, как сказать иначе.

— Захотела видеть… почему? Что побудило тебя прийти? Хочешь проверить, правдивы ли слухи? – маг усмехнулся про себя, его плечи чуть вздрогнули, а спина вдруг выпрямилась. Дрожь исчезла, будто ее никогда и не было. В голосе звучала сталь, но не сталь меча, а скорее – стилета, завернутого в шелк. Такая притягательная и опасная, что она становилась еще более прекрасной.

— Нет. Просто... соскучилась, — Мелисса пропустила между пальцами шёлковую прядь. — Ты единственный, с кем мне хочется говорить.

И, верно, сверстники казались девушке слишком простыми. Лишёнными глубины, загадки. А в Дагнире она была. Не потому, что эльф, и не потому, что магистр. Была, и всё тут.

— В твоих мыслях я увидел другое… — тихо проговорил он, поднявшись из кресла. Но прядь волос все еще лежала в руке Мелиссы. Иногда ученики гадали, как магистр не путается в них, когда двигается. Должно быть, какая-то магия, а может, природная грация. Эльф повернулся лицом к девушке, возвышаясь над ней на две головы, и посмотрел в ее глаза сверху вниз. Этот взгляд был ей незнаком. Не строгий, не требовательный, как на уроках. Что-то совершенно другое, чего она пока не могла описать. Высокомерно? Да. Пристально? Да. Покровительственно? Вероятно. Так смотрят высшие существа на тех, кого удостаивают чести взглянуть им в лицо. Так смотрят боги на простых смертных. С любопытством, презрением, и одновременно с необъяснимой страстью, что всегда притягивала богов к грешной земле. Древнее, могущественное и не поддающееся никакому описанию чувство.

Мелисса выдержала его взгляд до конца, точно отравленный кубок выпила. Ни один мускул на лице не дрогнул. И ответила с достоинством:

— Это — главное. Но ты прав, есть ещё причина. Я пришла за силой.

— Вот как? И каким же образом ты намерена ее получить? – почти что промурлыкал своим мелодичным голосом эльф, в котором проскальзывали нотки талассийского акцента. Обычно он говорил на всеобщем безупречно, и то, что происходило сейчас, свидетельствовало о некой эмоциональной нестабильности, проще говоря – он был взволнован. И в то же время держался спокойно и уверенно. Так держатся аристократы даже тогда, когда ситуация выходит из-под контроля.

— А этот вопрос я хотела задать тебе, магистр, — она приняла вызов. Ладони упираются эльфу в грудь, в глазах пляшут весёлые огоньки. — Какие способы существуют? Не надо уметь читать мысли, чтобы догадаться — ты знаешь об этом гора-аздо больше.

— Хм… пожалуй, — произнес эльф, совершенно не пытаясь отстраниться или сбросить руку осмелевшей человеческой девчонки. Ему даже нравилась эта игра. Он всегда любил азарт… и не только. Вот только сама девчонка вряд ли догадывалась, насколько далеко могла зайти такая игра. – Мне нравится твоя смелость, — голос стал бархатным, но из-под шелковистой ткани все больше проглядывала сталь стилета. — И я сегодня настроен немного поиграть. Может быть, применишь свой неординарный для человека разум и попробуешь построить несколько предположений? — его ладонь невесомо легла сверху на ее руку. Сердце эльфа почти не чувствовалось под тонкой, неощутимой тканью мантии. Как будто его вообще не было.

И тут девушке стало по-настоящему страшно. Потому, что она не знала ответа. Все безумные идеи, уже готовые сорваться с кончика языка, растворились во тьме. Сейчас она скажет какую-нибудь глупость и всё испортит.

В одной только фразе "неординарный для человека разум" ей почудилась бездна сарказма.

Но если играть, то играть до конца:

— Может быть, ты научишь меня таким приёмам, которые не проходят в школе? — голос дрогнул, Мелисса так и не сумела вернуть уверенность, с которой пришла в этот дом.

— Есть такие приемы, — тихо проговорил эльф, чуть наклоняясь над ней и заглядывая в глаза сверху вниз. Ей показалось, или они сверкнули на мгновение чуть ярче и острее, чем раньше? Ей показалось, или его глаза вдруг стали точно такими же, как у кошки Нэли, когда она сидела на подоконнике, немного повернув голову, не мигая, а свет луны отражался в ее бездонных зрачках?.. — Если хочешь, я тебе их покажу.

Эльф явно её подначивал. У Мелиссы пробежал нехороший холодок по спине, однако отступать было поздно. И, в конце концов... почему треклятую магию приходится так осторожно расходовать? Если бы только у неё было больше силы!

— Хочу, — она уверенно кивнула.

Несколько секунд ничего не происходило. Они просто замерли, как статуи, выброшенные на окраину времени, окруженные только тишиной и почти неслышным шорохом штор. Потом тонкая рука эльфа коснулась ее шеи, пальцы обвили ее горло, а его глаза были все ближе, ближе... Они гипнотизировали, они смеялись, но как-то холодно, они проникали в самую душу девушки, выворачивая ее наизнанку. Ей казалось, что эти глаза видят все. Видят всю ее, будто она стояла перед ним голой. Хотелось спрятаться от этого всепроникающего взгляда, но одновременно невозможно было двинуться — он пригвождал к месту лучше любых кандалов.

Рука на ее шее сжалась чуть сильнее, как гарантия того, что она не вырвется, а еще — как знак того, что она не имеет права вырываться. Прохладные губы мага коснулись ее губ, а вторая рука с силой обвила ее талию и прижала к себе.

Невыносимое напряжение охватило Мелиссу, и она сдалась почти сразу, не выдержала. Разделилась на тело, бессмысленного зверька, сладко трепетавшего в смертельных объятиях удава, и бесплотный разум, чуждый страстей. Она видела себя и Дагнира будто бы со стороны и не могла понять, как же магистр таким образом её чему-либо научит. Разве бывает такое колдовство? Если только у троллей или полудиких племён кентавров. В то же время похолодевшие губы нежно прижались к его губам, отвечая на поцелуй.

Ответ на ее вопрос пришел быстро, слишком быстро. Ей показалось, что изящные пальцы, сжимавшие ее шею, превратились в ледяные когти, впивающиеся в горло Мелиссы, проникающие в ее плоть все глубже и глубже, пока не коснулись чего-то внутри нее. Ее грудь едва-едва поднималась, ее дыхание было почти неслышным — на какую-то долю секунды она почти поверила, что умирает. Но бесплотные нити, пронизывающие ее существо, не причиняли ей боли. Дагнир прекрасно осознавал, что делает. Если бы она хотя бы попыталась воспротивиться... Но эта человеческая девушка готова была отдать ему все. Мелисса почувствовала, что он улыбнулся. А затем пальцы-нити вошли в ее разум. Это было так странно и одновременно интимно, даже нечестиво. Ее душа была открыта перед магом, и он пил ее, пил, как вампир выпивает кровь из своей жертвы так, чтобы насытиться, но не убить. Он пил ее силу — то, что позволяло ей творить заклинания, пока не осталось почти ничего.

Это было прекрасно. Такое глубокое, и в то же время совершенно циничное прикосновение, лишённое нежности, но неспособное быть грубым, уж больно тонкой материи касался этот необычный Магистр. Мелисса вздрогнула и улыбнулась, ощущая пустоту. На краткий миг ей показалось даже, что она сейчас лишится дара, станет простой смертной, и вопрос о недостатке таланта решится сам собой.

Прошла вечность. Дагнир Перо Феникса наконец отпустил ее, и на том месте, где только что были его руки, осталась холодная пустота. Видя, что девушка сейчас потеряет сознание, он выругался про себя. Слишком сильно для первого раза… Слишком много он взял. Но очень скоро она привыкнет, это станет для нее так же обыденно, как сон. Легко подхватив девушку, которая стала оседать на пол, он прижал ее к себе и прошептал ей на ухо:

— Мелисса… — его дыхание касалось щеки девушки. – Твоя сила… теперь моя. Ты – моя. Понимаешь это?

ID: 10892 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 15 ноября 2012 — 20:13