Свет луны в глазах мертвой кошки Воспоминания Феникса. Интерлюдия I

Дагнир Перо Феникса

Under these waves emotions lay,
still never they'll return
as they are laid to rest.
Into this one lonely life,
which, perhaps is growing,
Painfully...

----------------------------------------------
За отыгрыш спасибо Amarillis.
----------------------------------------------
Говорили, она слишком рано пошла в академию. У неё и дар был с горчичное зерно. Зато упрямства не занимать. В то время как её сокурсники хватали структуру заклятий буквально на лету, Мелиссе приходилось вгрызаться в сложные тексты, написанные будто нарочно так, чтобы юный маг сломал себе последние мозги. Да ещё сегодня был не её день... Ладно, хватит ныть. Мелисса, человеческое дитя шестнадцати лет отроду, привычно, одним движением заправила спартанскую койку серым одеялом, скинула в сумку книги и, выйдя за дверь, припустила бегом, перепрыгивая через подсыхающие лужи, в сторону корпусов Академии. Только сейчас сообразила, что опаздывает на свой любимый предмет, трансмутацию.

Рваные сандалии прошуршали по стёршимся ступеням, створки дубовой двери закрыты. Так и есть, не хватило всего-то минут пяти. Ну, десяти. Ещё немного она постояла перед закрытой дверью. Опоздания в Академии не приветствовались, а с Мелиссой такое случалось в последнее время не редко. Была не была. Девушка приоткрыла дверь и протиснулась в щёлочку, стараясь быть как можно незаметнее.

Лекция уже началась. Почти беззвучно, в тени старинных гобеленов, Мелисса начала пробираться на своё законное место: последняя парта, у окна.

Высокая фигура, тонкая, как ива, стояла перед огромным, молчаливым классом. Длинные, почти до пола, платиновые волосы были убраны в аккуратный конский хвост с помощью фиолетовой ленты. Когда Мелисса вошла в класс, стояла гробовая тишина. Медленно к ней повернулось бледное фарфоровое лицо магистра Перо Феникса, и его зеленые глаза вонзились в девушку.

— Мелисса... снова опаздываете, — мягкий, но какой-то холодный голос прозвучал в аудитории, как гром среди ясного неба. Никто не засмеялся, не ткнул в нее пальцем. У магистра всегда были суровые правила поведения на его лекциях. Его губы тронула легкая улыбка, но глаза оставались жестокими. На носу у него были очки в тонкой оправе, которые придавали ему странноватый вид. Словно он был ангелом, сошедшим с небес, которого каким-то изворотливым, необремененным логикой броском судьбы закинуло в Академию.

— Извините, господин магистр, — беззвучно шепнули побледневшие губы. Мелисса была не робкого десятка, угловатая, как мальчишка-подросток, с коротко обрезанными волосами цвета спелой пшеницы, и, как мальчишка, дерзкая на язык, но перед этим эльфом она всякий раз остро ощущала своё несовершенство и страстно желала только одного — провалиться сквозь пол и больше никогда никому не показываться на глаза.

— Что ж... — проговорил эльф, небрежным движением откидывая выбившуюся прядку волос с лица. Даже в таких маленьких, казалось бы, ничего не значащих движениях, все еще скользила аристократическая грациозность и какая-то резкая, нервная печаль. — Садитесь на свое место, Мелисса. Если вы хотите хоть что-то узнать.

Два метра до места показались бесконечно долгими. И каждый миг она осознавала косность материи, из которой создана. Но стоило магистру продолжить лекцию, как все тревоги исчезли. Не то чтобы трансмутация чем-то особенно нравилась Мелиссе, скорее, была ей понятна. Красивый и ясный предмет. Девушка даже подумывала об алхимической специализации, правда, до этого ещё предстояло дожить.

Однако, когда лекция закончилась и ученики вышли из аудитории, магистр подошел к столу, за котором сидела Мелисса. Она так погрузилась в написание своего конспекта, что пропустила все мимо ушей. И когда он подошел, эльф еще несколько секунд просто стоял и смотрел на нее. Красивая. Для человека.

— Мелисса, — прозвучал голос эльфа прямо над ее ухом. — Дай мне свой конспект.

— А..? — девушка резко подняла голову, рваная чёлка упала на глаза, серые, глубокие. Когда она улыбалась, взгляд казался чуть ироничным, а сейчас — просто серьёзным. — Конспект... да, сейчас, — рваными движениями вытерла перо о тряпочку, подвинула тетрадь в мягкой коже.

Изящная рука эльфа выскользнула из длинного, широкого рукава мантии и легла на ее руку сверху. В этот момент девушка увидела — одним глазком, на какую-то долю секунды — несколько тонких шрамов на его запястье. Под широкой мантией не была заметна его худоба, но даже его рука казалась будто сделанной из бумаги, словно она вот-вот рассыплется.

— Мелисса...

Он поднял ее тетради и, несколько минут поглядев на них, вышвырнул их в окно. А затем наклонился к ней. Прядь шелковых волос коснулась ее лица. Он был слишком близко.

— Приходи ко мне домой сегодня. Нам надо поговорить о твоей учебе.

Она не нашлась, что ответить, только старалась ровным дыханием унять сердце, колотящееся где-то возле горла. Кивнула чётко, отрывисто. И, прижав к груди сумку, выскочила из аудитории.

Взгляд магистра словно следовал за ней до самой двери. В нем чувствовалась насмешка и презрение, но не только. Будто ему было жаль ее, и он действительно хотел помочь. И как только дверь за Мелиссой захлопнулась, это ощущение исчезло, оставив после себя смятение.

Конечно, она обо всем знала. Знала, что ученики за спиной говорили о магистре Перо Феникса. Будто он живет затворником и выбирается из своей башни только, чтобы дойти до Академии и обратно. Будто бы он приглашает к себе учениц из Академии, которые возвращаются подавленными и в полнейшем ужасе, и отказываются рассказывать о том, что там произошло. Но было кое-что еще, чего не видели остальные. Отчаяние и боль, что эльф скрывал за маской холодности и жестокости. Он был очень болен, и с каждым годом ему становилось все хуже, пока он не превратился в бледную тень самого себя.

Уже под окном Мелисса украдкой подобрала тетрадь. Несколько листов оторвались и выпали, их отнесло чуть дальше. Только бы кто не заметил. Что, бес побери, значил этот жест? Она спросит Учителя, если осмелится. Почему-то хотелось писать его с большой буквы, как у них, у эльфов, именовали духовного наставника.

Вечер традиционно наступал, когда часы над городским банком отбивали девять. Солнце садилось под облака, и на небесный голод падали глубокие ночные тени, уютно разбавленные пятнами весёлых фонарей.

Кажется, Мелисса так и просидела всё это время неподвижно на своей кровати, плотно сжав колени и стиснув челюсти. Страх вел смертельную схватку с любопытством, и любопытство, как водится, одерживало верх. Ну, пора. Она не стала делать причёску и наводить макияж. Попросту не умела. Только капнула слабым раствором белладонны в уголки глаз. Огонёк свечи тут же "поплыл", это расширились и увлажнились зрачки. Впрочем, на тёмной улице это будет даже кстати.

Из одежды остановилась на свежей мантии. Чёрной, ибо она ещё не достигла той ступени, когда алхимик облачается в белое. Просторный балахон скрыл угловатую фигурку, кончики пальцев и тонкая шея белели на тёмном фоне, когда она шла через город к застройкам на самой окраине острова.

Башню легко было найти. Она располагалась на самом краю города, на краю бездны, ибо с другой стороны окна ее выходили на обрыв. Туда, где можно было видеть чистое небо и облака, плывущие внизу. Словно ты стоишь на вершине высокой горы. Двери башни были закрыты, рядом с ними безмолвно дежурил механо-магический страж из тех, что магистр заказал из своего поместья в Луносвете. Он перевез большинство вещей в Даларан, кроме своих гобеленов. Почему-то так и не решился забрать их, хотя они были дороги эльфу гораздо больше, чем все остальное.

Страж молча пропустил девушку, и перед нею распахнулись тяжелые кованые двери. Похоже, магистр ждал ее появления.

Уже на пороге Мелиссой овладела безбашенная лёгкость. Интересно, где магистр Перо Феникса примет её? Кабинет, гостиная? А может быть, веранда для чаепития? Если верить книгам, эльфы любят такие вещи. Хорошо бы с видом на бескрайнее ночное небо... Она уверенно прошла вслед за стражем.

Коридор вел в гостиную, которая на первый взгляд казалась просто шикарной — камин, перед которым стояли несколько кресел, одно из них было обито красной тканью, словно трон. Винтовая лестница уходила наверх, на второй и третий этажи, а еще выше были комнаты, которые давно уже никто не использовал. Серебряные подсвечники, развешанные по стенам, освещали гостиную мягким светом. Под ноги Мелиссе бросилась черная кошка, любопытно глядя на нее зелеными глазами. Чем-то она была похожа на учителя.

— Пришла все-таки... — Дагнир стоял на лестнице. Он успел переодеться, и теперь на нем был костюм из сюртука и брюк, а волосы небрежно рассыпались по плечам. Он внимательно глядел на Мелиссу, будто бы оценивая ее. Его взгляд скользил по ней ненавязчиво, но она чувствовала его, как прикосновения шерстки черной кошки к своим ногам.

— Доброй ночи, господин магистр, — голос показался ей холодным. Чужим. Как и слова. Официальные, прямые. А так хотелось назвать его по имени! — Я не могла не прийти, поскольку всё, касающееся обучения, имеет для меня наивысшую важность. — Продолжение было ещё хуже. Разве этого он ждёт? И почему так смотрит?

Все эти сомнения были беззастенчиво написаны на лице Мелиссы. Искусственно расширенные зрачки заставляли её щуриться на свет, от чего выражение глаз казалось испытующим. Будто девушка желала спросить: "Учитель, кто ты такой?" — спросить не разум, самую суть.

Улыбка появилась на его лице так же быстро, как и исчезла.

— Хочешь чего-нибудь? — он спустился и отодвинул кресло рядом с тем, которое стояло в центре. Сел, закинув ногу на ногу. Спина его была прямой, но плечи как будто все время норовили опуститься. Эльф словно вел себя так, будто был не у себя дома, а на уроке. — Вина?

Черная кошка тут же прыгнула к нему на колени и зажмурилась, когда его рука легла на спину животного.

Мелисса не ела больше суток. При упоминании о вине болезненно свело челюсти.

— Не откажусь, — прошептала она. И тут же села на стул напротив. Спина жёсткая, точно линейку проглотила, руки на коленях. Идеальная ученица. Та ли это Мелисса, что два дня назад бросилась с кулаками на богатенького выскочку с параллельного курса за нелестное предположение о способах её заработка?

Она настороженно молчала. Не оттого, что боялась эльфа. Слишком хрупкой, ранимой была тишина между ними. Такая тишина не прощала лишних слов.

Хотелось бесконечно смотреть и смотреть, как красивые ухоженные пальцы магистра перебирают шерсть на кошачьем загривке.

Дагнир взял с кофейного столика между ними бутылку — она была открыта и наполовину пуста — и наполнил два хрустальных бокала с вычурной резной ножкой. Один из них он протянул Мелиссе.

— Ее зовут Нэли, — он погладил кошку и улыбнулся. В свете свечей его лицо казалось вырезанным из мрамора. — Нравится?

— Да, — она приняла бокал и робко улыбнулась. — О чём вы хотели поговорить со мной, Учитель? — верное слово вырвалось легко, и голос ожил, зазвенел.

— Учитель, да?.. — Дагнир откинулся на спинку кресла и поднес бокал к губам, но так и не отпил из него. Его взгляд был устремлен на стену позади Мелиссы. На девушку он не смотрел. Мягкое сияние его глаз в полумраке комнаты было похоже на отблеск луны в глазах его кошки. — Думаю, что ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда.

Он наконец сделал глоток и поставил бокал на стол. Вино в нем плескалось, отражая свет свечей в своей темно-красной глубине. Тишина нарушалась лишь едва слышным мурлыканьем. Нэли жмурилась и нежилась под рукой хозяина.

— Вероятно, затем, что вам одиноко коротать вечера вдвоём с Нэли, — девушка отхлебнула для смелости. Напиток обжёг губы и сразу, не давая времени на передышку, ударил в голову.

Улыбка эльфа стала немного шире. Когда он повернул голову, чтобы посмотреть в лицо Мелиссе, свет отразился на маленькой жемчужной серьге в его ухе. Обычно она была скрыта волосами, но сейчас они были в таком беспорядке... Их хотелось пригладить, расчесать, погрузить в них пальцы. Настоящее золотое великолепие.

— Глупая... — прошептал Дагнир, усмехнувшись. Но во взгляде все еще не было ни радости, ни веселья. Он сделал еще один глоток вина, прекрасно заметив и расширенные зрачки девушки, и то, как она сидела. Будто ученица перед учителем. А ему нужно было совсем не это.

— Может быть, — осторожно согласилась Мелисса. — Вы... простите, все эти опоздания и... тетрадь растрёпанная, — она сделала ещё глоток. Во взгляде отчётливо проступила боль. — Как подумаю, что сейчас увижу Вас по ту сторону кафедры, так... Если бы не Вы, я бы не смогла... — тоненькие пальцы смяли рукава мантии в жесте отчаяния. Что же она, дура, несёт!

Как объяснить, что именно он, Дагнир, дал ей понять, что такое настоящая магия. И вовсе это не от школы зависит. Только от умения видеть и чувствовать. Бывает так, прочитаешь не один десяток книг, даже попробуешь то, другое, а потом появляется человек и облекает в слова то, невыразимое. Точнее, в случае Мелиссы это был эльф...

— Не смогла... что? — тихо произнес эльф, встав из кресла. Нэли возмущенно зашипела и спрыгнула с его колен, подобравшись поближе к огню. — У тебя есть определенные таланты. Но... — он сделал шаг к девушке, обойдя кофейный столик, и положил руку на спинку ее кресла. — Но что-то тебя постоянно отвлекает. Отвлекает твои мысли, чувства, душу от магии. А магия — не терпит такого невнимания. Как Нэли. Доверие и любовь кошки нужно завоевывать долгими годами, лаской, заботой и пониманием располагая ее к себе. Но даже тогда малейшая грубость — и она превращается в маленькую фурию.

Не смогла бы выжить здесь. На те копейки, которые она получала за переписку старых книг в одной частной библиотеке. В тех условиях, где ей приходилось ютиться. Не смогла бы продолжать практику, невзирая на сплошные провалы. Мелисса ещё в первый год обучения поняла: Даларан не для неё, не для таких, как она. Её собственная воля давно сломалась. Только образ, восхитительный, чарующий образ магистра держал её, серебряной нитью пронзая сердце. И это было сильнее, чем страх поражения, выше, чем её гордость, больнее, чем обида на судьбу.

— Простите, Учитель. Я не могу ответить на ваш вопрос. Безусловно, вы правы.

Едва отдавая отчёт в том, что делает, она в несколько глотков допила содержимое бокала. Аккуратно поставила на стол дрожащей рукой. Думала только о том, чтобы тонкая витая ножка не сломалась.

Почему она избегает посмотреть ему в глаза? Дагнир задавался этим вопросом еще с того дня, когда эта человеческая девочка пришла к нему в аудиторию. Сидела тихонько в своем углу, корпела над книгами, пыталась вникнуть в тайны того, что он ей говорил. Другие были не такими, как она. Они тайком смотрели на эльфа, когда думали, что никто не видит. Они восхищались его красотой, но не более того. И только она... что? Уважала его? Солнце, какая глупость.

— Я позвал тебя сюда для того, чтобы узнать, что именно отвлекает тебя от познания, и избавиться от этого. Понимаешь?

Девушка кивнула.

— Учитель, только поймите правильно. Проще было бы солгать, но только не Вам. Мне временами приходится... нелегко, — произнесла с гордостью, неподдельной. Ещё не хватало, чтобы магистр решил, будто она жаловаться пришла. — И то, что Вы есть, просто есть, помогает мне держаться. Но это же и мешает сосредоточиться на практике.

Вот, она это сказала. Почти то и почти так, как следовало. Остался последний шаг.

— Я не знаю, что это такое и как с этим справиться. Пожалуйста, если на то будет Ваша воля, помогите, — первый раз за вечер подняла глаза. Белладонна мешала сфокусировать взгляд, и для чего хотела выпендриться, что кому показать?

Поза стала свободнее, появилась лёгкость, порыв. Тело под мантией превратилось в сжатую пружину.

— Значит, причина во мне... — прошептал Дагнир. — Неважный из меня преподаватель, верно? — он взял девушку за подбородок и поднял ее лицо, вглядываясь в него. Взгляд был требовательным, но не жестким. Эльф, казалось, тоже немного расслабился. Может, вино, камин, мягкий свет свечей. А может, что другое. — Я помогу тебе. Немного. Просто закрой глаза.

Его теплая ладонь легла на лоб Мелиссы. Сумбур в ее голове начал исчезать, оставляя место лишь сосредоточению и смыслу. Понимание, легкость, логика, осознание — как будто бы струились от руки высокого тонкого эльфа прямо в ее разум, очищая его от шелухи. Он заглянул в нее, и это было одновременно нечестиво, будто она стояла перед ним голой, — и приятно. Как дождь, который смывает пыль и грязь с листвы.

"Неважный? Почему же... Лучший из всех, кого я видела. Просто... я люблю его!" — это было так просто. Почему же до сих пор невозможность признать одну простую истину мешала ей жить? Её рука невесомо легла сверху на запястье эльфа.

— Дагнир, Вы лучший, — прошептала она, счастливо улыбаясь.

И в ту же секунду теплое прикосновение исчезло. Просто так — взяло и исчезло. Эльф, без сомнения, видел ее мысли. Видел так же ясно, как и ее расширенные зрачки и неровные волосы, которые по сравнению с его выглядели, как пучок соломы. Магистр отшатнулся, его глаза расширились. Нет, конечно, он и раньше делал подобный трюк. Его забавляло видеть, как неопытные эльфийки и человеческие девушки мечтают о том, как бы затащить его в постель. Их ждало разочарование... и боль. Но никто из них никогда...

Эльф опустил голову. Его лицо скрылось за светло-золотистой завесью волос.

— На сегодня мы закончили, — тихо произнес он. Нэли, будто что-то почувствовав, повернулась к хозяину и вопросительно мяукнула.

В этот момент Мелисса поняла всё. Учитель ждал от неё высот духа, полёта разума или ещё чего-то такого, красивого и редкого. А увидел простую смертную. Жалкую влюблённую девчонку. Совершенно новое выражение лица — горькая улыбка — сделало её старше лет на десять. Что ж, это было жестоко, но честно. Теперь она может продолжить свои занятия. И, несомненно, добьётся успеха. Пускай чуть позже прочих, более одарённых, студентов.

В конце концов, за этим она и пришла сюда. Свет, почему же так больно? Девушка решительным жестом откинула со лба прилипшую прядь. Ничего, пройдёт. Дагнир интересно читает трансмутацию, но это не единственный стоящий курс, как она могла забыть!

— Спасибо, господин магистр. Вы очень помогли мне сегодня. Надеюсь, больше не доставлю Вам неудобств, — она церемонно поклонилась. Шея никак не хотела сгибаться, наклон головы вышел немного дерзким. — Доброй ночи.

— Да... доброй ночи, Мелисса, — так же невыразительно и тихо прозвучало ей в ответ. Дагнир и сам не понимал, что стоит, опустив плечи и голову, неподвижно, как древняя статуя. Но когда девушка направилась к двери, эльф понял, что недоговорил. Он пропустил нечто важное в их разговоре. А еще, что ей было больно. Как будто он, эльф, проживший более ста лет, не понимал подобных вещей.

— Мелисса, — он нагнал ее почти у порога, и, схватив за руку, сильно сжал ее запястье, почти до боли.

— Да? — она обернулась. Посмотрела тепло, без прежнего запредельного обожания. Так смотрят на раненного друга, не понимающего, что рана смертельна.

Какой у нее сразу чужой взгляд сделался. Дагнир мысленно усмехнулся самому себе. И на что он рассчитывал? Она же человек. Они все так спешат жить, что даже не понимают, сколько всего пропускают мимо ушей и глаз. Они примитивны, как животные. Но Нэли тоже была зверем, и он сумел полюбить ее. Она всегда была рядом, молча, как тень, следовала за хозяином по башне. Иногда уходила, но всегда возвращалась, будто знала — без нее, зеленоглазой демоницы, Дагнир бы погиб. От одиночества и тоски. А ее мурлыкание всегда делало так, что он улыбался. Нэли... и Мелисса... были похожи. И ему, тому, кто был неизмеримо старше и мудрее этой девчонки, захотелось, чтобы она осталась.

— Не уходи, — так тихо, что можно было едва расслышать, произнес магистр, теперь ни капли не походивший на того высокомерного, жесткого, холодного чужака, который появлялся в Академии. Он был похож скорее на экзотическую птицу, которую когда-то поймали в сети и продали за гроши. Его клеткой был этот город. И он больше не мог петь — голос пропал, а перья потускнели и выпали.

— Дагнир, я с вами... с тобой, — улыбка расцвела на диковатом осунувшемся лице. Мелисса отбросила официальный тон как опостылевшее тяжёлое одеяние, оставив уютное простое "ты". Больше не было магистра и ученицы. Не было влюблённой дурочки и её кумира. Были два существа, ставшие на несколько минут самими собой.

— Спасибо.

Он слишком давно не говорил это слово. Вообще не говорил. Отвечал либо грубо, либо холодно, официально. А с этой человеческой девушкой все становилось как-то проще. Она была простая, совершенно не похожая на него. Как кошка. Стоит только погладить, и тут же замурлычет. Но чтобы она возвращалась снова и снова, одной ласки недостаточно. Нужно понять душу кошки, полюбить ее, принять такой, какая она есть — непостоянная, свободолюбивая, но при этом такая понятная и простая. Будто услышав мысли Дагнира, Нэли потерлась о его ноги.

— О, совсем забыл, — улыбка тронула его губы, и он с невиданной нежностью посмотрел на кошку. Так он никогда и ни на кого не смотрел. — Не хочешь покормить ее? Кажется, ты ей понравилась.

Напряжение растаяло, как дымка после грозы, оставив только тень напоминания о себе.

Конечно, девушка хочет. И ещё — погладить, если Нэли разрешит. А любимица магистра, похоже, и сама была не против. Всё-таки не каждый день здесь бывают гости, и не каждый день улыбается суровый и сдержанный хозяин.

А потом они пили вино, играли с кошкой, болтали про старые добрые времена до утра. Мелисса пришла на лекции сонная и клевала носом над тетрадкой. И, конечно, все всё не так поняли. Но это уже совсем другая история.

ID: 10863 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 15 ноября 2012 — 20:12