Mychar закрывается 1 мая 2021 года
Пожалуйста, сохраните необходимые вам публикации и изображения до истечения срока.

Двое посреди вечной ночи

Захотелось запостить какую-нибудь лирику. Почему бы и не этот фрагмент отыгрыша. И да простит меня Мастер за столь своевольную попытку нарушить печать секретности.

***

Некромант крепко обнял подругу, прижимая её к ламеллярному нагруднику. Эх, снять бы... Нагрудник был неожиданно тёплый, будто согретый жизнью изнутри. Как и руки рыцаря.
Вечно мерзнущая полуорчиха сразу заметила перемену. С тихим довольным урчанием она крепче прижалась к нему, потершись щекой о странно теплый металл.

Мрачная ухмылка заиграла на бледном лице некроманта. Он не мог ощутить собственного жара, но прекрасно видел эффект. В мире было, пожалуй, всего две вещи, перед которыми полукровке было трудно устоять: ласковое обращение и тепло. Особенно последнее. Пронизывающий холод нежизни мучил ее, заставляя все время искать теплые места. Тепло было одной из причин ее привязанности к Сумеречному Бастиону. Озера лавы, кое-где оказывавшиеся в непосредственной близости к мостам и лестницам, поддерживали в цитадели постоянную, может быть, жарковатую для живого, температуру.
А тут... А тут совмещались оба ее стремления. Хорошо, что Ортэка не могла видеть зловещее выражение лица Готтарда. Что-то в нем изменилось, помимо вдруг появившегося явного тепла. Что-то темное проснулось в некроманте, Тэкарр чувствовала это, и это ее пугало и тревожило.

Готтард тем временем, спокойно поглаживая Тэкарр, как кошку, по спине, — пусть себе греется, — думал о своём. Он никогда не увлекался боевыми школами магии, считая их уделом баловней судьбы с пламенными сердцами и холодной головой, но последние дни что-то заставило снова и снова спускаться на нижний уровень, в бывшие казармы, и лупить заклятьями тренировочный манекен. Делал он это, как правило, ночью, в предрассветные часы, стараясь не встретить никого из своих подчинённых. Удивительно, но чувство юмора — последнее из чувств, что покидают мёртвую разлагающуюся оболочку. А смеющийся скелет или вурдалак — это демонски обидно.
И так, сегодня у него снова получилось. Стрела ледяного пламени. Огненный цветок в хрустальном сосуде. Конечно, пока всё это было далеко не столь складно, всего лишь разные типы арканы, перемешанные в хаотичный ком. Да и удар был, если честно, слабый...

— Ты такой теплый... И уютный, — промурлыкала Тэкарр. Даже через пластины, твердой рукой Ледяной Девы приваренные к ее спине, чувствовалось тепло, исходящее от гладящей ладони. Хотелось, чтобы так было всегда...
— А ты оставайся, милая. Оставайся с нами, — лихорадочно горячие пальцы Готтарда зарылись в волосы.
— Не знаю...Ты ведь не сможешь меня все время так держать... А когда тебя нет рядом, тут плохо. Ну, какое-то время точно останусь. Во-первых, хрен меня ваш Мастер отпустит. А во-вторых... Я часть посольства. По крайней мере, теперь у меня есть ты. И Шикари.
Ортэка посмотрела на него, в вечно-безумных глазах заиграл веселый огонек.
— А когда я и Шикари в деле... Короче, думаю, будет весело.
— Шикари... — похоже, Готтарда это "веселье" только печалило.
— Что, тебе не нравится Шикари? Зато они со вторым посланником за мной присмотрят.
— Ах, Тэкарр, если бы ты могла понять красоту льда и тишины. Нежность самой чёрной ночи. Величие этих стен... Но, нет. Вы сделаете всё, чтобы здесь стало бестолково и шумно. А я буду чувствовать себя служителем осквернённого храма.
— Маликрисс — клетка для меня. Тут холодно. А я ненавижу холод.
— Извини, я беспокойная. Извини, я не могу полюбить эту треклятую организацию. Извини, но мне не нравится Маликрисс. Извини, я не смогу к нему привыкнуть. Тут холодно. Слишком холодно. Стены давят на меня. И каждый пытается меня оскорбить. Меня или Культ. Да, они не идеальны, но можно, хотя бы при мне не оскорблять то, что мне дорого?.. Можно хотя бы не шептаться, когда я сворачиваю за угол? Я, знаете ли, не глухая. И не слепая. Я вижу и слышу. И чувствую, что я тут всем противна. Включая, кажется, саму крепость...
— И всё же, Тэкарр, ты нежить. Как бы ты ни пыталась впасть в детство. — Готтард вздохнул, обнимая полукровку. — Поверь, стоит только понять кто ты и где твоё место, как сразу становится легче.
— Я Тэкарр. Из Сумеречного Молота. И место мое в Сумеречном Бастионе. Я не хочу подчиняться бездумно вашему Мастеру. Я не понимаю его. Ему есть дело только до силы. Больше, больше силы. А когда он станет сильнее всех, то ему больше никто не будет нужен. И он избавится от тех, кто следовал за ним.
— Мы всего лишь не любим демонстрации явной слабости, — речь Готтарда лилась медленно и спокойно, — А избавиться от каждого из нас будет не так просто.
— Пусть только попробует тронуть кого-то из наших или тебя. И Час Сумрака наступит раньше. Для него, —Глаза Тэкарр зловеще полыхнули темно-фиолетовым сиянием, — Я ему это гарантирую.
Рыцарь тоскливо посмотрел в потолок. Он устал от бесконечного "часа сумрака". Что ему ещё оставалось, кроме как сесть на стол и подхватить Ортэку к себе на колени?
— Вот, даже ты меня с трудом терпишь, — Ортэка вздохнула.
— Реально, вам всем будет спокойнее, когда меня сдадут Сумеречным обратно...
— Я не знаю картины более жуткой и трогательной, чем двухнедельный детёныш горного барса, который защищает разорённое логово, — он снова усмехнулся, — Так и твои угрозы, милая.
— Что, неубедительно?
— Конечно, я верю. Однажды нам всем будет очень-очень больно. Но не теперь. И не от рук твоих переродившихся собратьев.
На последний вопрос Готтард так и не ответил.

Ортэка зашипела.
— Я чувствую себя этим же барсом, которого посадили в клетку и дразнят на потеху зрителям.
Не смотря на то, что душой рыцарь заметно отдалился, он всё ещё был тут, уютный и тёплый. Сильные руки всё так же надёжно держали полукровку. Она невольно свернулась, стараясь прижаться как можно плотнее, почувствовать себя в безопасности.
— Злые люди забрали котёнка с собой, держат на привязи, — снова та же снисходительная ирония, теперь уже в голосе, — А он так мечтает подрасти, порвать им всем глотки и сбежать! Да, милая, однажды ему это удастся...
— Ур-р-м, — Ортэка зажмурилась. Глаза как-то странно кололо. Кончик хвоста нервно подергивался в такт метавшимся мыслям.

Если бы Готтард умел заглядывать в мысли, а лучше — в душу, он бы увидел того самого котенка, отчаянно грызущего и пытающегося выломать саронитовые прутья клетки и кричащего "Выпустите меня! Выпустите меня! Я не хочу здесь быть!" Но время еще не пришло, у котенка еще не было настолько мощных лап и клыков, чтобы справиться с клеткой.
Зачем он привёл сюда Тэкарр? Чем она для его была в тот момент? Старый друг, встреченный в часы страданий? Мимолётный каприз, живая игрушка, призванная скрасить одиночество? Готтарт в те дни себя-то не понимал. Куда уж там, понять одну маленькую мёртвую полудренейку.
Теперь нет сил, чтобы отпустить.
Пройдет время, и беззащитный котенок вырастет во взрослого, сильного зверя. И уже ничто не сможет помешать ему разрушить тюрьму. Потому что у него будут когти из элементия и сила хаоса в лапах... А пока... А пока это всего лишь детеныш. Маленький детеныш с глазами цвета Сумрака.

ID: 10739 | Автор: Amarillis
Изменено: 5 августа 2012 — 19:03