Погасшее солнце На грязной улице

Лорентайн Реннекампф

- А у меня куда-то подевался посыльный мальчишка. Он мне почти как обе ноги! Всюду носился с моими указаниями. Худо без помощника.
- Лучше помалкивай об этом, если не хочешь растерять оставшихся постояльцев.
- Да им все равно некуда идти. Моя дыра самая дешевая в столице.
Разговор хозяина ночлежки с единственным посетителем постепенно выдохся. И посетитель остался один на тесной террасе, служившей одновременно крыльцом и летней площадкой. Пар от его чашки поднимался и таял в вечернем воздухе. На этой узкой улочке, на окраине волшебничьего квартала, всегда темнело рано из-за совсем близкой крепостной стены. Тень от нее накрывала постоялый двор и подворотни.
Таддео, не притрагиваясь к напитку, смотрел на пустую улицу, которую год от года засоряли редкие прохожие.

Марк:
В канцелярии было душно, скучно и ничего нового. В раскрытое настежь окно, изредка подрагивающее занавесками, стягивались самые разные запахи: заманчивый аромат свежей выпечки из соседней хлебной лавки; мимолетные цветочные ноты с клумбы под окном; иногда со двора несло лошадью или чем похуже, но выпечка перебивала все. Местного клерка, корпевшего над очередной «бумажкой», эти запахи сбивали с толку. Он то и дело заглядывался в окно, и его уносило куда-то прочь, в приключения, путешествия, ну или хотя бы в хлебную лавку. Он был ужасно голоден (это было его обыкновенное состояние), но работы не убавлялось, и даже о скромном ужине клерк пока не смел и помыслить. Этот клерк-мечтатель, состоящий на службе при лейтенанте в отделе расследований - Марк Оливер. Это был приятного вида юноша, двадцати лет; черноволос, кареглаз, чист и романтично беден. По всему видно, что не забывал он следить за собой и заботился о внешнем виде, одежда его всегда была опрятна, как и руки, и волосы.
Если бы не лейтенант, скучать бы ему со своей писаниной до позднего вечера, но выше указанный изменил безынтересные Марковы планы на вечер внезапным объявлением. Иди и разузнай, говорит, о давешних кулинарных извратах в квартале магов, обойди каждую таверну и каждого дворника, и если что подозрительно, записывай. Лейтенанту самому заниматься подобной ерундой было лень, он знатно подкрепился и его клонило в сон. Кроме того, история с той замедованной находкой, о которой стало известно на днях, была вся из себя какая-то мутная и тут же обросла до глупого невероятными слухами. Не солидно заниматься такой ерундистикой уважаемому-то человеку. Ну а Марк мальчишка исполнительный, все как велено сделает. Оно и понятно – молодая кровь, до впечатлений голодная.
Марк тут же забыл про голод, и про кепку – забыл. Захватил главное - угольный карандаш и блокнот, и уже несся на всех парах (все боялся, что посетители разойдутся, и некого будет опрашивать). В квартале магов парень ориентировался плохо, без крайней нужды туда и носу не показывал. Но вот ему повезло, первый же постоялый двор расщедрился на посетителя. Тот сидел в гордом одиночестве и это избавляло Марка от лишнего повода краснеть у всех на глазах при допросе. Он подошел ближе к таверне и с важным (по его мнению) видом осмотрелся. После чего бросил заинтересованный взгляд на того единственного, что сидел за столом

Марк:
- Добрый день, сэр, - начал было он, подойдя к человеку, но тут подумал, что выглядит не слишком презентабельно и приосанился. Он был высок. – Могу я Вам задать несколько вопросов?

Таддео:
Таддео наматывал на палец прядь волос, пустыми голубыми глазами пялясь на грязную улочку. Его чай остывал, а вечер сгущался. Будто очнувшись, он несколько резко спросил:
- Что?

Лорентайн:
По улице неспеша брела высокая женщина в строгом чёрном с белыми кружевами. Сумка на плече, рука в белой перчатке сжимает кошель. Дневные заботы изрядно вымотали, а до дома ещё далеко, и она сочла уместным немного передохнуть в ночлежке. Часы на посеребряной цепочке показали, что времени ещё достаточно, и можно позволить себе такую слабость, как чашечка чая в этом заведении.
Дверь приоткрылась, и мисс Реннекампф, стараясь не глядеть по сторонам, вплыла в помещение, и вдоль стены проследовала к столику в углу.

Марк:
- Позвольте? – в нетерпении спросил письмоводитель, и, не дожидаясь ответа, тут же присел напротив. – Вы хорошо знакомы с персоналом данной таверны? - проговорил он негромко. Его горящие глаза охватили этого незнакомого Таддео всего целиком, сколько было видно, и этот нестерпимый запал предвкушения было трудно скрыть. Да Марк и не пытался скрыть. Вот оно! Серьезное поручение, да это же настоящее дело, как говорят у них в отделе матерые сыщики. Но спокойнее, может он ни о чем не осведомлен. Главное не спугнуть, подкрасться издалека, ненавязчивыми вопросами… ни о чем.

Таддео:
На загорелом, чуть грубоватом лице холодные глаза казались вовсе ледяными. Убрав руку от волос, он какое-то время глядел юноше на переносицу, видимо, озадаченный этим быстрым наскоком. Или раздосадованный? Густые брови слегка хмурились. Наконец он зашевелился, вальяжно откидываясь на спинку кривого стула, и небрежно бросил:
- Самая обычная забегаловка с комнатами на втором этаже, где за гроши можно снять кровать, если ты беден, как мышь. Персонал знаком мне поверхностно. Он меняется часто.
...Из-за стойки, заваленной всякой всячиной, на гостью с нескрываемым удивлением смотрел недавний собеседник того одиного брюнета.
- Милочка, а вы не заблудились? Здесь в такое время опасно ходить девушкам. Магикам нет дел до окраины, порядок вот не блюдут.
Хозяин был полноватым, лысеющим стариканом с вечно красным носом и хриплым голосом. Он быстро натирал видавший виды стакан, ожидая принять заказ от посетительницы.

Лорентайн:
Дама сняла шляпу с вуалью и смахнула испарину платочком. Уголки бледных острых ушек мелькнули между слегка вьющихся чёрных волос.
- Нет, не стоит за меня волноваться, я... не надолго, просто погреюсь. Налейте чего-нибудь горячего, - женщина натянула улыбку, затем слегка дёрганным движением достала из сумочки небольшую книжку в мягком переплёте.

Марк:
Марк продолжал все так же негромко и с набавленной серьезностью:
- Так. А в последнее время вы не замечали ничего странного здесь или в округе? Быть может, подозрительных людей?
Кстати о подозрительных. Марк оглянулся на недавно вошедшую даму. Он и раньше обратил на нее внимание, но лишь мельком, стороной, не до того, знаете ли, было. Он же ведет допрос, в конце концов!

Таддео:
Трактирщик шмыгнул носом, вцепившись взглядом в острый кончик уха. Он плеснул ей чая, бледного, как разведенная охровая краска, а не чего-нибудь покрече, как бывало обычно: женщина все-таки. Когда старикан повернулся, убирая ворох бутылок вниз, сверкнул плешью его затылок. На шее алела аккуратная рана, густо затертая целебной смазью по краям.
- А вы что тут делаете, позвольте спросить, дорогуша? - снова спросил хозяин ночлежки.
Таддео рассматривал стан незнакомки, щурясь на ее профиль. На ретивого юношу он не смотрел.
- Том не любит, когда просто так протирают штанами его стулья и болтают на веранде, ничего не заказав.

Лорентайн:
Женщина взяла стакан в грубоватом железном подстаканнике с рыжими пятнышками, слегка брезгливо, оттопырив пару пальцев в белой перчатке. И вернулась к столику.
- Надо было в лавку одну зайти, а она неудобно расположена, до дома далеко идти, - бесхитростно ответила она, - вот, замёрзла немного. Вы ведь не будете против, если я тут посижу с чаем?
Глубоко вздохнула, нащупала закладку в книге, но открывать пока не стала. Что-то подсказывало, что почитать в тишине сейчас не дадут, а чай пока слишком горячий, чтобы пить. И ей ничего не осталось, кроме как напряжённо сжать губы и уставиться на чайную ложку, торчащую из стакана.

Марк:
У Марка вспотели руки, мысли взъерошились и подтолкнули к горлу ком самых разных чувств. Он столько раз читал о допросах горожан в отчетах, которые ему приходилось переписывать изо дня в день, что уже казалось, он досконально изучил эту процедуру, но сейчас… Сейчас он стушевался, и от этого смутного осознания ему стало стыдно и обидно за себя перед лейтенантом, который доверил такое важное поручение ни кому-нибудь из опытных, а Марку Оливеру, клерку, своему помощнику.
В кармане юного сыщика монет хватало вместо задорного звона лишь на унылое бренчание. Но делать было нечего, он чувствовал, еще немного и опрашиваемый сбежит вон к той женщине. Пришлось подзывать Тома.
Он заказал всего-то – две кружки чая, для себя и для того парня.

Таддео:
Том исчез в кладовой.
- Пейте, - брюнет кивнул, наконец переместив свое внимание на собеседника. - Вы здесь из-за рассказов про утопленных в меду людях, которыми Том приманивает чернь из окрестностей?

Марк:
- Да, признаться, из-за них. Вам что-нибудь известно об этом происшествии?
Марк с удовольствием отпил горячего чаю. По опыту он знал, что чаем или водой можно надолго заглушить чувство голода, поэтому хлебал он это доступное питье довольно часто.

Таддео:
- Только то, что мёд стал совершенно непригодным, - улыбка будто застряла, едва-едва тронув губы Таддео. Прищурившись одним глазом, он зорко наблюдал за тем, как посыльный пьет чай. Точно так же пристально, как минутой ранее - за точеным лицом молодой женщины.

Лорентайн:
Дама за столиком в углу, откинувшись на спинку стула, меланхолично помешивала чай. Взгляд замер на обложке книги из обёрточной бумаги - ей не очень нравилось, когда кто-то подходил, читал название её чтива, и завязывал разговор об этом.
Прикрыв глаза, отпила немного. Вынула стакан из подстаканника и обхватила обоими руками, а перчатки положила рядом с книгой. Всё вокруг словно притихло, смазалось, оказалось за мутным, мокрым стеклом. Благодать... дело за малым - совсем не расслабиться, не забыть, что нужно вернуться домой.

Марк:
Мед был действительно непригоден, и от этой мысли Оливер внутренне скривился – так переводить продукты, когда некоторые с чая на хлеб перебиваются! Ах, как бы хорошо сейчас медку… - И что много людей здесь этими «медовыми» интересуется? Посетителей-то небось прибавилось, - покивал своим мыслям письмоводитель.

Таддео:
- Кому-то нравится это разбавленное пойло, отдающее чаем? - презрительная усмешка, оказалось, на лице этого мужчины выглядит куда живей, чем простая улыбка. И это ему даже шло. Добавляло искру.
- Вы заметили, что окна на втором этаже заколочены? Да-да, те крохотные прямоугольники, кое-как пропускавшие свет, забиты досками?
Таддео спрашивал юнца, но сосредоточенный взгляд колол макушку полуэльфки, чья расслабленность поразила его, к его же удивлению, и чуть ли не взбесила.

Марк:
Марк был уязвлен, но виду не подал. В конце концов, пойло не пойло, а все лучше, чем ничего. – И что же эти окна? – он бросил точный взгляд на второй этаж, зацепил окошки сосредоточенным прищуром глаз и вернулся к собеседнику. Чай, впрочем, решил больше не пить. Мельком он задел взглядом одинокую особу. Она казалась нелюдимой. И еще книга… Но об этом он подумает потом.

Лорентайн:
- Да, это не глинтвейн, которым бы меня угостили в "Печальном отшельнике", - через пару секунд промедления ответила мисс Реннекампф, - но и не мёд, в котором нашли мертвецов.
Пристальный взгляд мужчины заставил её слегка поёжиться, но скорее для протокола и этикета.

Таддео:
- Там полагается быть, собственно, ночлежке. Но раз окна заколочены, ее, выходит, нет. И посетителей тоже нет. Медовые бредни - это худшая реклама, которую выдал опухший от пьянства мозг Тома.
В кладовой что-то со звоном рассыпалось. Таддео не отреагировал.
А закат тем временем исчез, уступив место темноте. Масляные лампы Том обычно не зажигал без веской причины в угоду экономии, ограничиваясь огрызками свечей. Но и те пока никто не зажег.

Марк:
Оливер задумчиво почесал подбородок. Да, похоже, все вокруг считают эту историю бреднями, но все равно побаиваются. И точно уж все о ней знают. Хотя бы вон та женщина. Кажется, она говорит сама с собой? – Вы не знаете, кто она? – спросил клерк негромко, глядя в сторону той самой женщины, что по каким-то причинам дожидалась темноты в столь неприветливом месте.

ID: 10669 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 31 июля 2012 — 12:49