Основание Рыцарского Ордена Мстителей 4. Жертва

Каллен Мигель де Эскорпион
Себастьян Август Тор
Гильдия Bellatores Vindices
Хлоя Кловерфилд

Перед лицом великой цели никакие жертвы не покажутся слишком большими. А. Гитлер
-----------------------------------------------
Дорога привела паладинов в Плетхольм. Когда-то мрачный, грозный оплот падших нерубов, теперь город пустовал. И хотя черные стены изысканных зданий все еще стояли, повсюду царил мрак и запустение. Однако в этом были и преимущества — здесь можно было укрыться от ветров и гроз, и заняться починкой доспехов и лечением ран.

Себастьян пришел в норму всего через несколько дней. Но припасы подошли к концу, и оба рыцаря изнывали от голода. Обойдя Оплот Авангарда стороной, они перешли границу с Драконьим Погостом, и попали в царство снега и смерти, царство, сердцем которого был Храм Драконьего Покоя. В ближайшей деревне им удалось пополнить запасы еды и воды — торговцы не узнали Каллена в лицо, он старался изо всех сил не попадаться на глаза, а Себастьян занимался всеми переговорами. Довольные собой и успокоенные, друзья двинулись по заснеженным равнинам и скалистым хребтам Погоста. Как ни странно, но за последнюю неделю с ними не произошло ни одной неприятности. Нет, конечно, в полной безопасности они не были, но враги, встречавшиеся на их пути, отступали перед сплоченным дуэтом двух паладинов. Настроение у обоих поднялось, Каллен улыбался и шутил, и, похоже, уже окончательно оставил прошедшие ужасы позади.

Порой начинало казаться, что теперь все будет хорошо.

Но когда друзья прибыли в Борейскую Тундру, остановившись на ночлег в маленькой деревушке у восточного ее края, радужные перспективы начали постепенно таять. Деревню, судя по слухам, терроризировала банда наемников и просто разбойников, требуя с жителей непомерную плату за их «услуги». Конечно же, это было просто вымогательство. Трактирщик рассказал, что банда эта несколько раз поджигала дома и убивала невинных людей, когда те по какой-то причине не могли или не хотели заплатить положенную сумму. Народ здесь был бедным, и поэтому все дрожали в страхе, ожидая очередного налета. Тот же трактирщик указал паладинам дорогу к следующей деревне, куда направились наемники после того, как обчистили карманы местных жителей. В благодарность за то, что Каллен пообещал разделаться с угрозой раз и навсегда, старейшина вручил им двух коней — самых лучших, которые только нашлись. Они не были боевыми, но зато очень выносливыми, привыкшими к перетаскиванию тяжестей и работе от рассвета до заката. Паладины поблагодарили не узнавших в Каллене изгнанника людей и, дабы не искушать судьбу, на следующий же вечер двинулись по направлению к Крепости Отваги.

— Нужно как можно скорее найти негодяев и доставить их на справедливый суд, — Себастьян, по своему обыкновению, хмурился. — Постараемся обойтись малой кровью, Каллен, в конце концов, я уверен, что это просто сбежавшие дезертиры или какие-нибудь беглые разбойники, что ускользнули от бдительного ока Авангарда, — паладин ехал рядом со своим другом и внимательно следил за дорогой, изредка бросая взгляды по сторонам, хоть в последнее время все было довольно спокойно, но Тор не верил, что в этих местах удача сопутствует добрым людям, скорее уж наоборот.

— Ха, думаешь, они сдадутся без боя? — юноша взъерошил волосы и бросил взгляд вперед, на дорогу, которая сворачивала куда-то в сторону равнин. — Судя по тому, что рассказывал тот трактирщик, это те еще подонки.

Через несколько минут они набрели на следы — шестеро лошадей, идущих в ряд по направлению к виднеющейся вдалеке деревеньке. Над крышами домов поднимался дымок, и явно ничто не предвещало беды. Правда, в воздухе как будто пахло озоном. Возможно, приближалась гроза.

— Постарайся без нужды не убивать, зная таких, как они, уверен, что достаточно будет ранит нескольких, чтобы остальные сдались в плен, — Себастьян коснулся рукой лба и вздохнул, вглядываясь в следы, — Скоро мы их настигнем, они не слишком торопятся и не особо скрываются... нахальство их не спасет.

Он и не подозревал, насколько был прав.

***

Над маленькой, почти крошечной деревушкой в центре Борейской Тундры сегодня сгустились тучи. И хотя на самом деле небо было светлым, того обычного стального, туманного оттенка, какой можно было наблюдать на равнинах в вечерний день — все чувствовали, что тучи сгущаются. Никто не мог объяснить это словами, но странное беспокойство отражалось в глазах всех жителей деревни, даже торговцев, которые спешно закрывали свои лавки, разбросанные тут и там вдоль главной (и единственной) проселочной дороги. Деревня находилась на отшибе, укрытая от ветра лишь двумя невысокими холмами, а вокруг ее расстилались бесконечные равнины.

И хотя снег тут выпадал редко, да и не таким толстым слоем, как в Ледяной Короне или Драконьем Погосте, все равно было довольно холодно. Кутаясь в куртки и меховые жилеты, жители деревни расходились по домам. И как раз в этот момент в поселение прибыла незнакомка.

Она кое-как спрыгнула с загнанной лошади, при этом сама едва ли держась на ногах. Походный плащ был изрядно потрепан, светлые волосы непослушными прядями вылезали из-под капюшона, не слишком хорошо укрывавшего от яростных, беспощадных ветров Нордскола. Видимо, дорога у неё выдалась не из легких. Отдав поводья Северянки грызшему яблоко мальчонке, который, по-видимому, здешним конюхом подрабатывал, девчушка поплелась по усыпанной снегом улице. Едва ли её интересовали кислые мины спешащих под домашний кров местных жителей. И уж тем более её не интересовали причины их негодования. Ну, дождик намечается. Что здесь такого? Для Тундры — привычное дело.

Деревня была огорожена невысоким частоколом, который плохо защищал от вероятной атаки, но, по крайней мере, давал хоть какую-то иллюзию безопасности. Кто-то, на ходу толкнув незнакомку плечом, только грубо буркнул нечто, отдаленно похожее на извинения, и поспешил дальше. Мальчонка, взявший поводья, во все глаза рассматривал девушку, словно видел подобное впервые. Впрочем, судя по всему, в деревню редко захаживали чужаки. Остальные старались не смотреть на новоприбывшую, словно она была какой-нибудь чумной. Или просто не хотели тратить на нее время.

Судя по всему, таверны здесь не было — ее функции выполняла местная лавка, достаточно большая, чтобы располагаться внутри дома. Хозяином ее был староста деревни, который в данный момент хмурил брови, глядя из окна на молодую девушку, которую Тьма знает зачем занесло в эти края.

Большие, усталые глаза тоже в этот самый миг с явным недовольством усердно сверлили дыру в голове хозяина лавки. Собрав всё свое мужество в кулак, Хлоя направилась прямиком к нему.

— Добрый вечер, — резво рявкнула она, при этом стараясь выглядеть как можно более приветливо и добродушно — дохлый номер. Мужик ни на йоту не стал проще на лицо. Даже, кажется, наоборот, как-то осунулся. Хотя, может, создалось ложное впечатление из-за его засаленной, давно не мытой бороды? Наверное. — Мне бы выпить. Есть у вас здесь что-нибудь годное? И нет, рыбий жир меня не устраивает. Уже предлагали в другой деревне, где я была проездом. Жуть, честное слово, — за этим «тра-та-та» последовало милое «хи-хи», однако на душе от этого легче совершенно не стало.

Старик что-то пробормотал под нос, недовольно глядя на чужую, а затем слез с небольшой табуреточки (ему приходилось взбираться на нее, чтобы достать до окна), и приблизился к девушке.

— Зря ты сюда приехала, дочка, — тихо проговорил он, потирая колено, которое до сих пор ныло. Привет со времен войны. — Зря...

— Отчего же? — Вот и наглости с любопытством мигом прибавилось. Правильно говорят, что для блондинок это второе счастье. Удивленно хлопнув густыми ресницами разок-другой, Хлоя плюхнулась на подобие табуретки прямо перед распахнутым окном. Этакая импровизированная барная стойка, которую портили гнилые, сырые доски, да и кое-где тянущийся витиеватыми ниточками замерший снег.

Старик помолчал, а затем громко кашлянул, прижав руку к губам.

— Идет буря, — коротко ответил он, непонятно поморщив нос и явно не желая больше продолжать разговор. Медленно, чудовищно медленно он прошаркал во внутреннее помещение, служившее кухней и складом одновременно, и оттуда до ушей девушки донеслись сдавленные ругательства, звон глиняной посуды и какая-то возня. Еще через пять минут, которые казались здесь столетиями, старик принес Хлое потрескавшуюся миску, которую явно не мыли со времен нашествия Плети. В миске плавало нечто неудобоваримое на вид. С размаху поставив съестное на подоконник, он сунул рядышком черствую краюху хлеба.

— Буря? — Всю усталость как рукой сняло, теперь-то её место занял неподдельный интерес и желание знать больше. Больше. Намного больше! — О чем это вы? Разве в землях Нордскола они в новинку, а? — вооружившись ложкой, юная путешественница наконец-таки соизволила взглянуть на принесенное мужчиной блюдо. О, да. Кажется, в этот самый миг перевернулся завтрак в её желудке. Ну, аппетит-то точно отпал. — Выглядит… Выглядит привлекательно, — тихо промямлила она потухшим голосом, ковыряясь столовым прибором в миске. Нет, кушать это определенно не хотелось.

Пока Хлоя уныло ковырялась в миске чего-то, от чего отдаленно пахло похлебкой из карибу, двери распахнулись, и на пороге показалась растрепанная женщина лет пятидесяти. Она задыхалась от долгого бега, а может, от одышки — от ее одежды явственно пахло табаком. Прическа в виде узелка рассыпалась по плечам, а на лице, бледном, как смерть, отражалось отчаяние.

— Старейшина Мэддок, они... — она замолчала, переведя взгляд на девушку у окна, и ее губы сжались в тонкую, напряженную линию. — Кто это? — выплюнула она почти что с ненавистью, буравя незнакомку глазами.

Вот оно — спасение! Оторвавшись от несостоявшегося ужина, Хлоя улыбнулась вылетевшей на порог женщине во все свои чистые и белые тридцать два зуба. И пускай довольством лицо особы не сияло, и доверие она не внушала, беседа с ней была куда приятнее, чем долгий и нудный вечер в обнимку с корытом. А ведь неудача была так близка.

— Меня зовут Хлоя, миледи, — мяукнула она, попутно глазея то на мужичка, то на женщину. — Я здесь проездом. Может, вы мне соизволите поведать, что здесь происходит?

— Старейшина Мэддок, — обратилась женщина к деду, который теперь смотрел на нее с плохо скрываемым недовольством. Но одновременно и со смирением, как будто ждал ее появления, но надеялся, что все-таки этого не произойдет. — Они приехали. Вы же знаете, что в этом году совсем плохо с торговлей... Денег нет. Ничего нет! — выкрикнула она, вытирая слезящиеся глаза. Разговор становился все интереснее, хотя и понять можно было немного.

— Вот как... — пробурчал Мэддок, по своему обыкновению кряхтя и неспешно подходя поближе к дверям. — Ну что ж, Рита, пригласи господ в покои. Обсудим это лицом к лицу.

Как будто по сигналу, до ушей Хлои донесся цокот копыт. И лошадей было много — пять или шесть, судя по всему, они приближались к дому по главной улице. Женщина всхлипнула, развернулась и вышла, явно для того, чтобы пригласить неведомых всадников к столу. Впрочем, если подавали здесь только похлебку из карибу, вряд ли любой человек в здравом уме станет ее есть.

Девчонка нервно сглотнула, окончательно отделавшись от мысли, что прием пищи отменяется. Собственно, эта игра в гляделки уже изрядно успела поднадоесть.

— Я извиняюсь, — решительно вставила она свои пять копеек, поднимаясь на ноги, при этом неприятно скрипнув чудом державшимся в исправном состоянии стулом. — О чем идет речь? Услышьте вы меня, наконец! Дайте мне возможность вам помочь, а? Понимаю, чужачке доверять — себе же хуже, но, жизнью клянусь, я не желаю зла никому из здешних жителей. Ведь я всего лишь… всего лишь… — Она так и не успела договорить. Буквально запнувшись на полуслове, Хлоя уставилась на грозных всадников, которые, казалось бы, были и ясным солнцем в одинокой пустыне, и истинной первобытной тьмой на клочке островка спасения. Настораживало? Нет. Пугало. Мириады мурашек пробежались по спине, оставляя за собой покалывающий холодок. Надо держать себя в руках. Пока что это получалось.

Как оказалось, зря девушка решила встрять в разговор именно в этот момент. Показавшиеся в дверях люди могли быть кем угодно, но только не посланниками закона. Затянутые в кожаные клепаные доспехи, у каждого на поясе — меч, кинжал или кистень, а на лицах у всех до одного — мрачное выражение острых, холодных глаз.

— Ну здравствуй, Мэддок, — протянул один из них, видимо, главный в отряде, не сводя глаз с рыжеволосой девицы, которую он здесь видел впервые. — Рита сообщила нам печальные известия. Наше вам... соболезнование. — Последнее слово было произнесено с долей иронии, а глаза наемника продолжали буравить Хлою. — А кто это прелестное создание в твоем доме? Родственница? Может, познакомишь нас? Раз уж такие дела.

— Никакая она мне не родственница, — пробурчал старик, с отвращением глядя на шестерых. — Залетная птица. Тут таких бывает немного. Просто пришла погреться да супа похлебать. Не впутывай девку.

Раздался громкий хохот, который был столь же мерзок и отвратителен, как и лицо мужчины, стоявшего во главе отряда. И страшен он был не столько из-за шрамов, испещрявших его лицо, сколько из-за чего-то внутри — выражения, взгляда, бьющейся у виска жилки.

— Это уж мы сами решим. Так как тебя зовут?

Нахмурившись, Хлоя инстинктивно пробежалась кончиками пальцем по рукояти припрятанного складного ножика. Обычно она им пользовалась для того, чтобы чистить фрукты, ягоды срезать или же грибы, но, как ей казалось, вскоре ему найдется и другое применение; более недобрый вариант. Нервно сглотнув и стараясь выглядеть как можно более спокойной (к счастью, это у неё выходило удачно), девчушка натянула на лицо некое подобие улыбки и, собравшись с духом, ответила:

— Я думала, сперва джентльмены представляются дамам, а не наоборот. Позволите?

— А она милая. Правда, Мэддок? — медовым голосом произнес наемник, явно наслаждаясь своим преимуществом. Вряд ли девушка, старик да прокуренная насквозь крестьянка могли бы что-то противопоставить шестерым вооруженным мужчинам. — Где наши деньги? — без всякого перехода зарычал он, повернув голову к старейшине. Тот затрясся, опираясь на столешницу покосившегося обеденного стола, и принялся что-то бормотать в засаленную бороду. — Нету? Как так — нету? Уже все сроки вышли. Ваша деревенька тут стоит только потому, что мы вам разрешили. Условия ты знаешь. Нет денег — нет защиты. Нет защиты... — он положил руку на рукоять меча и оскалился, обнажая зубы, коих у него не хватало.

Серые глазища были круглыми, как две золотые монеты. Кажется, сейчас что-то произойдет, и это будет что-то ужасное. Нет-нет, только не в её присутствии.

— Постойте, господин! Постойте. Я здесь приезжая, но из сказанных слов поняла, что на вашей силушке и на силушке этих парней, — она обвела рукой других наемников, — держится вся деревня. Настоящие мужчины, разве не так? Именно так, я ведь права. Вот только не думаю, что настоящие мужчины избивают несчастных стариков и мучают женщин. Вы же выше этого. Выше, я верю в это. Дайте этим людям второй шанс, не стоит о них пачкать руки.

Медленно, очень медленно наемник снял руку с меча. Долгий взгляд снова вперился в Хоуп, скользя по ее рыжим волосам, словно угорь — липкий, холодный, мерзкий.

— А она права, — внезапно тихо сказал мужчина. — Дадим деревне второй шанс. Ты ведь хочешь, чтобы эти люди остались живы? — он помолчал, а затем усмехнулся. — Вижу, что хочешь. Знаю я такие глаза... — задумчиво произнес он.

— Именно, — молодое лицо — такое светлое, такое приятное и доброе — получило украшение в виде легкой улыбки. Кажется, самое страшное осталось позади. — Так-то лучше, господин. А теперь, если вы не против, может, присядем и продолжим нашу беседу за чаем? Он успокоит ваши нервы и согреет в эту лютую непогоду. Вы согласны со мной? — не без надежды в глазах она продолжала глядеть на мужчину. Ох, как бы хотелось, чтобы на этой ноте все с горем пополам и закончилось! Как бы хотелось... Не зря говорят, что надежда умирает последней.

— Боюсь, у нас нет времени, — резко ответил ей наемник, поворачиваясь к старейшине и делая шаг вперед. Старик отпрянул со всей скоростью и сноровкой, на которую был способен, и наткнулся спиной на низкий стол. — Запомни, в следующий раз так легко не отделаешься. А ты, — он бросил быстрый взгляд на девушку, и она увидела, что наемник вовсе не сдался. Наоборот, в его глазах сверкнула жестокость, некая садистская удовлетворенность тем, что все обернулось именно так. — Если не хочешь, чтобы эти люди умерли — один за другим, дети, старики, женщины… если не хочешь, чтобы все здесь сгорело дотла, и от деревни остались только угли да кости, поедешь с нами. В конце концов, нынче девушкам опасно путешествовать в одиночку, — засмеялся он острым, словно иглы, пронзительным смехом.

— Что? Вы шутите? — А ведь действительно это было похоже на злую шутку. Только Хлоя успела вздохнуть с облегчением, как её сердце вновь сжалось в комок. Было страшно. Нет, действительно страшно. И девушка боялась не столько за свою жизнь, сколько за то, каким образом она её лишится. Пытки — дело страшное. — Нет, я... Я не могу, — одинокая соленая слезинка соскользнула с правой щеки. — Прошу вас, не делайте этого! Оставьте их в покое! Где же ваше милосердие? Где честь?

Злые глаза впились в ее лицо, как тысячи лезвий. Крепкая рука схватила ее за предплечье, рванув к себе.

— Не ной, ничего тебе не сделается, коль будешь тихо и спокойно себя вести, — прорычал наемник. Старейшина Мэддок смотрел то на девушку, то на воина, и его губы исказились в выражении подобострастного почтения.

— Послушай их, доченька, — промямлил он, разминая в руках краюху хлеба, которую взял со стола, и пряча глаза. — Не сделаешь как они скажут, будешь жалеть, ой как будешь жалеть… Уж поверь мне, я знаю. Поезжайте.

— В следующем месяце чтоб были деньги, — грубо рыкнул наемник, не отпуская руки Хлои и крепко сжимая ее, точно клещами. — А ее мы возьмем в залог.

По взгляду Мэддока вдруг все стало понятно. Он жалел бедную незнакомку, но не более того. В конце концов, кем она была для деревни? Всего лишь перелетной птичкой, чужачкой, до которой никому не было дела. Они приняли ее, но только и ждали, когда она, наконец, уедет. И когда выпал шанс избавиться от Хлои и одновременно от угрозы наемников, они с радостью пошли на этот обмен. В глазах старика можно было на мгновение увидеть облегчение и радость.

— Ладно, хватит, — девушка вырвалась из грубой хватки. — Еду я, еду! Только не смейте ко мне прикасаться своими грязными руками, ясно? — голос срывался чуть ли не на визг. Оно и понятно, было не до шуток, и чувство страха успешно делало свое. Хлоя была обречена. — А вы, — напоследок она бросила взгляд на трактирщика. То и дело она всхлипывала, глотая слезы. Взрослая девушка выглядела, словно маленькая девочка... — Вы просто отвратительный жирный кабан, который только и делает, что дрожит за свою шкуру! Вас же много в деревне, почему вы не можете дать отпор? Почему не...

ID: 10657 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 30 июля 2012 — 21:25

Комментарии (3)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
31 июля 2012 — 16:41 WerewolfCarrie

Это вообще кто-нибудь читает?)

31 июля 2012 — 16:55 Explosions of life! BabzaBloom

Кто-нибудь наверняка. )

31 июля 2012 — 19:40 Tar

Клево, мне очень понравилась эта игра, жду продолжения)