Золото покойного барона Золото покойного барона: бескрайний Север (18)

Гильдия Ганза

Польза, о которой говорила Файре, проявилась в первую же ночь, когда пришлось выставлять часовых, и в последующие - хотя голод, сырость и сильная качка очень скоро довершили усмирение бывалых заключенных, спать без охраны все-таки было опасно, особенно поначалу, когда эльфийки привлекали внимание мужчин; к концу путешествия и Файре, и Феайннэ исхудали, как после болезни, а скудные порции еды стали интересовать каторжников намного больше, чем постельные утехи. Как водится, положенное заключенным продовольствие уходило не в те глотки. В трюм попадали только сухари, изредка - подгнившая брюква, сморщенные головки лука, свекла и недоваренный картофель, которого не хватало на всех.

Испытания сближали: хотя Файре оставалась колкой и придирчивой, ни разу не сказав Мелетам ободряющего слова, она несколько раз делилась с ними, серыми от голода, частью своего пайка, если эльфам попадались гнилые изнутри овощи.

Наконец ледокол причалил к Крепости Отваги. Заключенных по одному выводили на палубу, надевали цепи; бледное северное небо слепило глаза, привыкшие к полумраку. Там же, на палубе, произошло распределение. Крестьян из Вестфолла отправили в Далечье, выращивать для крепости скудный нордскольский урожай. Туда же, на рудники, послали всю бандитскую шайку. О судьбе оплошавших вояк начались споры: офицер из местного гарнизона ни в какую не хотел связываться с эльфами, еще и подозрительно зеленоглазыми; наконец Альдо и Гельмута отделили от остальных и куда-то увели, а Файре, Геллемара и обоих Мелетов запихнули в трюм корабля, направлявшегося на запад.

Условия стали еще хуже. Когда эльфов вытащили на свет, посадили в крытую повозку без окон и под конвоем отправили дальше, все они были очень слабы. Дни сменялись ночами; несколько раз охранникам приходилось стрелять, отпугивая хищников, а один раз лошади понесли, испугавшись волчьего воя. На привалах, однако, заключенным стала перепадать хорошая еда: мясо, овощи и орехи. Конвоиры неплохо относились к нелюдям, хоть и отказывались говорить, куда их везут, - мол, не положено.

На очередной остановке повозка встала надолго. Снаружи был шум крупного лагеря: ржали лошади, стучал кузнечный молот, переговаривались какие-то люди. У фургона начался спор, предметом которого, судя по доносившимся обрывкам слов, были заключенные.
- Я не могу позволить...
- ...что было с прошлым эшелоном?
- Приказ...
- Спросите у лейтенанта...
Спорящие замолчали. Кто-то забренчал замком, снимая его с дверей повозки. Внутрь хлынул свежий, пахнущий хвоей воздух.
- Дайте-ка на них посмотреть, - сказал очень знакомый Геллемару голос. Лицо говорившего было трудно различить на фоне яркого прямоугольника. - Две пары мореных эльфов - и это все? У вас, я гляжу, много шутников на службе. Эй, заморыши! Выбирайтесь на свет.
Да, испытания сближали. Эльфы были синдореями и, помимо голода обычного, испытывали еще и арканный. Геллемар знал об этом, но лишь единожды сказал, что если кто-то полезет на стенку, то... короче, на стенку лезть не понадобится. Скудный паек оставил от него такой же набор кожи и костей, которым стали эльфийки. Узнать же за время плаванья о клирике получилось немного, - по мелочи, откуда родом, чем занимался. В жизни Геллемара пока что случилось не так много событий, о которых можно было бы рассказывать долгими вечерами.
Квельдорей стал замкнутым. С той драки прошло много времени, но именно эта драка превратила эльфа в свернутую до упора пружину. Он был готов ежеминутно начать драку новую, - за еду, за себя или за тех, кого Файре называла новыми членами ганзы. Случившееся было для клирика невыносимо позорным, но куда худшим позором для него была мысль, что в итоге он сломается. Позволит пинать себя ногами и, шутя, отнимать последний кусок хлеба.
И все же эльф почти сломался. Организм сдавал позиции раньше силы воли; нахер вас всех, мрачно думал Геллемар, выбираясь из повозки и прикрывая глаза ладонью от яркого света. Все, хватит на корабликах и тележечках кататься.
- Ещё раз заморышем назовешь, яйца оторву, - пообещал эльф обладателю голоса. И убрал руку от лица, чтобы посмотреть в глаза тому, кто сейчас отдаст приказ скрутить, избить, в лучшем случае расстрелять.
В долгом плавании эльфы охотно шли на беседу со спутниками. Впрочем, когда речь заходила или могла зайти об их луносветском прошлом, разговор либо стопорился, либо плавно утекал в более поздние главы их биографии. Стало понятно лишь одно - в родном королевстве им будут не рады, особенно Фай.
Фай довольно быстро подсуетилась и припала ухом к двери повозки в надежде выцепить из разразившегося сыра-бора что-то полезное. Пусть и выглядела она не так бодро, но чтобы расслабиться - увольте. Морв же был совершенно изможден и устал, что запросто читалось в потухших глазах, вялых и редких движениях головы и конечностей, все реже звучащему голосу, ставшему ниже, даже грубее. "Путешествие" здорово ударило по синдорею. И дело было не только в противных и скудных пайках, тошнотворной качке, вони соседствующих с эльфами на корабле каторжниками. Вместе с этим его душили однообразие и беспросветность, в которые он до последних моментов и не верил, но нет, сомнения становились все ощутимее с каждым новым днем.
Стоило открыться двери, девушка попыталась было устроить все так, будто она скромно себе сидела в уголке, даже не думая подслушивать, только вот не сильно успешно. Обладатель голоса мог видеть, как девушка неловко поднимается с пола телеги, то глядя на свет, то отворачиваясь от него. Морвиньон же, сидевший в углу осунувшимся трупом, сильно зажмурился, ощущая влагу и боль в глазах. Часто-часто моргая, он привыкал к свету, извлекая свое тело из телеги вслед за сестрой. Та уже была снаружи и, пытаясь не смотреть человеку в глаза, оглядывала доступные взору части лагеря.
- Лапы коротки, - усмехнулись ему в ответ. - А ты заморыш и е...
С клириком говорил мужчина лет тридцати пяти, рослый и широкоплечий, с осанкой человека, привыкшего повелевать. Его лицо, в котором отчетливо просматривалось что-то хищное, сейчас выглядело удивленным.
- Вот это да, - медленно произнес Петер Юнвальд по прозвищу Лодин, смерив Геллемара взглядом. - Вот это встреча.
Файре вылезла из фургона, встала рядом с квельдореем, осматриваясь. Пленников привезли в большой укрепленный лагерь, где даже были бревенчатые дома в несколько этажей. В самом высоком, должно быть, располагалась ставка.
Квельдорей моргнул; ему показалось, что от недосыпа, недоеда и прочих недо- таки начались галлюцинации. Однако галлюцинация не собиралась рассеиваться. Напротив, только лучше различимой стала.
- Здрасте, - машинально поздоровался Геллемар, пытаясь осознать, то ли ему очень повезло, то ли очень не повезло.
- Знаете его, что ли? - нахмурился конвоир.
- Ну еще бы, - мужчина вернул на лицо ухмылку. - Старые, можно сказать, друзья. Он врачеватель, бывал на севере во время войны. - Все, служивый, иди с товарищами отдыхать. Я ими сам займусь. О полномочиях можешь справиться у Дюмона.
Юнвальд бесцеремонно сгреб клирика под локоть, потащил за собой, махнув остальным эльфам. Файре, помедлив, отозвалась на приглашение.
Морв, еще щурясь от яркого света, засеменил следом. Фай даже усталая пыталась выступать гордо и степенно, но от былого пафоса осталось лишь немногое. Эльфы походили на пару насекомых в спячке.
Примерно в это же самое время над головами свежепривезенных раздался треск двигателя - турболет с опознавательными знаками Кхаз Модана заложил крутой вираж над поселением и ушел на посадку, скрывшись за деревьями.
По правде сказать, сейчас Лодин мог бы с легостью утащить двух таких эльфов, как Геллемар. Или даже четырех. Иными словами, у клирика не было никакой возможности оказать внятное сопротивление, только ногами и успевай перебирать.
- Если не на расстрел, не в тюрьму и не на рудники волочешь, - невнятно проговорил он, на каждом шаге увязая ногами в мягкой хвойной подстилке, - то нам надо помыться, поесть и поспать. Именно в такой очередности.
- Понял, - не стал спорить Лодин. Позвал, гаркнул, прикрикнул - всех четверых эльфов отвели в баню, построенную с расчетом на целый взвод, и снабдили сменой чистой одежды, велев особенно не засиживаться внутри.
Позже осужденных привели к костру, вокруг которого были расставлены грубо вырезанные скамейки. Лодин уже сидел там, выкладывая из огромной корзины сытную снедь и расставляя кружки.
- Жрите, пожалуйста, - от души предложил он. - В бочонке - морс. Это вам сейчас полезно.
Файре, моясь, совершенно не думала о застенчивости, хотя ей было впору стыдиться того, что тяготы пути сделали с ее телом: пожалуй, эльфку можно было принять за Отрекшуюся, у которой кости скоро проткнут бледную кожу. По дороге к костру она спросила у Геллемара только одно:
- Кто это?
Мэлеты на такой прием отреагировали не то чтобы безрадостно, но с неким удивленным недоверием. В темпе отмывшись, попутно приободряясь, эльфы уже с благодарностью приняли новое облачение и у костра сидели уже совершенно преображенные - с легким блеском в глазах и еще усталыми, но довольными лицами.
- Большое спасибо вам за прием, - только и сказала Фай, берясь за кружку. Все-таки время от времени она подозрительно поглядывала на излишне щедрого человека, только вот высказывать свое недоверие не было никакого резона.
- Мясо и рис старайся особо не есть, лучше на морковку сделай упор, - посоветовал клирик, у которого при виде вышеупомянутого мяса чуть не случилось умопомрачение. Синдореям этого повторять не стал; не имел привычки лебезить перед теми, для кого был пустым местом. - Это Лодин. Знакомый. Как будет время, я о нем расскажу, пока что знай, - он не человек. Оборотень. Причем очень хитрый и умный оборотень, в чем я могу убедиться, увидев его здесь в командирском чине.
- А кромэ того, он умный и хитрый мудак, - дополнил из-за спин осужденных густой бас с дворфским акцентом. - И жадный, да. Морс вмэсто пива дорогим гостям прэдлагает.
- У меня галлюцинации, - после паузы клирик все же решил озвучить свои недавние подозрения. - Пожалуй, если сейчас тут появится древний мурлочий бог с бородой из щупалец, я этому уже не удивлюсь.
только воспрявшая после помывки гордость удержала ее от того, чтобы вцепиться в посудину и, прикрываясь локтем, чтобы пищу не отобрали, уничтожить все в один присест. Дворфу она вымученно улыбнулась.
- Праздник жизни, - восхитился тот, кого, назвали Лодином. - Я почти поверил в совпадение, но все-таки спрошу, как это вы оба здесь оказались. Эй, про мудака я слышал и уязвлен в лучших чувствах. Пива заключенным не полагается. Ссориться с Дюмоном не стану, он нудный.
- Мурлочий бог тэбе пива нэ прэдложит, - рядом с бочонком морса дворф установил такой же с пивом, наплевав на запрет со всей горной широтой. - А с Дюмоном я сам поссорюсь. У минэ опыт эсть.
- Я теперь уголовник, - ответил Лодину клирик, попривествовав Асмунда взглядом и протянутой кружкой. - А этот бравый дворф просто по тебе соскучился, аругаловский прихвостень. Вот счас покушаем, пива выпьем и поволочем тебя в клетку, морковкой кормить. Ты же поэтому её на стол велел поставить, да? Мстишь, песий сын?
Морв довольно хмыкнул в ответ на последнюю реплику дворфа. Иных звуков от него пока ожидать не следовало - эльф был всецело поглощен едой, что характерно, именно мясом. Девушка попробовала все, что было на столе и дала себе небольшой перерыв. Все время беседы она ловила каждое звучащее над столом слово, да вмешиваться пока не спешила - человек знаком с клириком, это хорошо. Человек взял эльфов на откормку оптом - это еще лучше. А то чего доброго, поймет не так Мэлетов, на том и милость кончится. Единственной фразой за первые минуты посиделок стала угроза брату, сулящая адовы муки, если ушастый приложится к спиртному.
- Очэнь скучал, да, ночи нэ спал, - подтвердил Асмунд, наполняя протянутую посуду пенным напитком богов. - Как думал, что больше твой блохастый хвост нэ погляжу, плакал савсэм.
Лодин жизнерадостно осклабился.
- Ты ешь, ешь. Побраниться потом успеешь - а то, того и гляди, весь изойдешься на комлименты и рухнешь тут замертво. Как довели, а...
Петер подсел поближе, подложил Геллемару еще морковки. Шевельнул крупными ноздрями, вскинул брови: теперь, когда заключенные вернулись из бани, он запросто учуял то, что должен был понять сразу.
- Как довели... - задумчиво повторил оборотень.
- Отстань, противный, - клирик отпихнул волкодлака локтем, забирая у дворфа кружку. От морковки тоже не отказался. - Кроме шуток, Асмунд, как ты здесь оказался, да ещё и в одной компании с этим прохвостом?
советам клирика она привыкла доверять.
- Рони, - сказала синдорейка, подняв глаза на дворфа. - Он?
- На турболэт прилэтел, - пояснил дворф, наполняя кружку для Файре. - А что вы тут, этот ваш бэлобрысый сказал. Приехал, всэ сказал и уехал. А я собрался и в Даларан. А оттуда на турболэт сюда.
о прихвостнях и хвостах на всю Сосну не орать, если не хотите неприятностей. Я, между прочим, герой Альянса. С медалью за доблесть. И первый среди людей, - он подчеркнул это слово, - Холмов, готовых помогать местным гарнизонам, сильно уменьшившимся после того, как войска отплыли на юг.
- Вах, какой маладэц, - всплеснул руками Асмунд. - А хочешь, я тебе спэциальный ошейник дэлать буду, мэдаль носить?
он помнил.
- Могло быть и хуже, не беспокойтесь, - Фай-таки подала голос, стоило ей ощутить взгляд Лодина на себе. Эльфийка нервно вздрогнула и не менее нервно улыбнулась, утыкаясь в кружку.
- Катьке скажу, что ты здесь, - угрожающе пробурчал в ответ оборотень.
- Всэ, забыли про ошейник, - немедля пошел на попятный бородатый. - На лучше пива выпэй.
Лодин, разухмылявшись, принял кружку.
- Аругала, кстати, убили, - беспечно сказал он, сделав пару глотков. - Это всем известно. После падения Артаса налетели герои, из этих, у которых задницы бьют молниями, и порезвились на острове. Нет больше никакого Культа. А что это вы такого натворили, раз вас отправляют в Вестфольский лагерь?
- Головой не думали, - мрачно ответила Файре, успевшая тысячу и один раз проклясть то утро, когда они согласились на предложение Ревилисанта.
Фай, умеренно наполнившись, сидела и покусывала морковку,участно глядя на собеседников и, порой совершенно невпопад, кивая головой. На личике проступало любопытство пополам с нетерпением - если к ним обратятся, можно и разговор завязать, а там, того и гляди, обрести палочку-выручалочку в виде симпатии "героя Альянса". Морв в это время находился в своей собственной реальности, в которой не существовало ничего кроме чревоугодия.
- С людьми связались, - отозвался клирик, чувствуя, как пиво, попав в усохший за время путешествия желудок, разливается по ногам ватной тяжестью. - Сейчас рассказывать не буду, долго, да и потом, - ты умершь со смеху. Что мне не выгодно. Лучше сам скажи, отчего на людей спину гнешь, а не в Среброречье порядок наводишь?
ферболги примирились, между собой не воюют и вот-вот решат гнать из Холмов захватчиков. Ссаной тряпкой. Если решат, Альянсу крышка. С севера лезут Драккари, с которыми пытаются наладить связь ордынские тролли. Если наладят, Альянсу опять выходит крышка. То есть Дюмону и его людям. Кто их прикроет, если не добрый и отважный я?
- Герой, - невнятно восхитился эльф и вонзился в морковку едва ли не по уши.
- То есть, здесь может и жареным запахнуть? Даже для мирных каторжных работяг, вроде... нас? Нет, разумеется, зная, что настоящий герой, такой как вы, сэр Лодин, стоит на страже интересов альянса, немного спокойнее, но все же...
Эльфийка робко улыбнулась и продолжила.
- И нам пока не известно, куда именно нас везут. Может, у вас есть какие-нибудь предположения?
- Я слышала имя Аругала, - встряла Файре, вытирая с лица пивную пену. - Но только мельком. Что это за Культ, которого теперь больше нет? И почему вы, Лодин, притворяетесь человеком, если на самом деле - ворген? Ведь они тоже часть Альянса.
- Лодин - только наедине, - поправил оборотень, ухмыльнувшись в русую бороду. - Петер Юнвальд к вашим услугам, сударыня. Куда везут, я уже сказал: Вестфольский гарнизон. Это на севере Холмов. Я, собственно, отговорил конвоиров от дальнейшего пути. Лучше сам вас провожу, а то не доедете совсем.
Вопросы о Культе Лодин пропустил мимо ушей. Покосился на дворфа, полагая, что он-то молчать не станет.
- А еще лучше будет, если ты нас по дороге трагически потеряешь, - проурчали из клириковой миски. - С запасом продовольствия, оружием и картой, желательно точной.
- И куда вы пойдете? - с жалостью спросил Лодин. - Съедят же.
- Куда-куда, в Срэброрэчье, - буркнул Асмунд, отхлебывая из кружки. - А потом я их на турболэт в Даларан пэретаскаю, а оттуда - порталамы куда сами хотят.
- Прошу прощения, - девушка покраснела (не исключено, что демонстративно) и скромно хохотнула в кулак. Взгляд мельком на брата - тот сидел с полуприкрытыми глазами и с легким свистом часто дышал. Почти не меняя выражения лица, будто ей был мало интересен жалкий вид младшего, эльфийка вернулась к телу беседы.
- Хм-хм, что же вы говорите. Вы не думаете, что такой ход не будет... верно понят альянсом, что у сэра Петера Юнвальда могут возникнуть проблемы после такого жеста. Серьезно, это звучит... безрассудно. НУ, впрочем, пока сам господин не предложит что-то... в подобном ключе...
Последние слова были не сказаны, а скорее пробормотаны. Девушка отрицательно помотала поднятой рукой.
- Но вот если любезный сэр расскажет посвятит нас в некоторые интересные особенности здешних мест... знаете, чего опасаться, какие звери здесь обитают. К кому обратиться в случае... проблем. Мы были бы веьма благодарны сэру Петеру.
- Он про Среброречье так ничего и не сказал, - вполголоса заметил клирик, чуть наклонившись к дворфу. Благо что внимание Лодина было временно отвлечено. - Хотя я спрашивал. Свел тему к своим боевым заслугам. Видимо, там не всё чисто.
- Порталами, - огорченно повторил Лодин. - И это после такого теплого приема. Мне, между прочим, нужны свои... люди в Вестфоле, поэтому со своей стороны готов обеспечить безопасное путешествие, но не больше. Не говоря уже о проблемах, упомянутых этой милой дамой.
- Петер, тебе с сосна шишка на голову падала? - поинтересовался бородач. - Зачэм тебе свои люды в кандалах?
- Кандалы снимут, - пообещал Юнвальд. - И вручат оружие, будь уверен. Они не в том положении, чтоб морщить нос. Может, еще и жалование назначат, чтобы меньше хотелось сбежать. После того, как большую часть вестфольцев отправили домой, там почти некому держать лагерь.
Файре последние несколько минут тоскливо смотрела на частокол. Когда Лодин заговорил про оружие, повернула к нему лицо.
- Шутишь, да? - Геллемар, отставив миску, мрачно похлопал себя по животу. - Да меня ружье перевесит, после этого плаванья. Остальные не лучше. Какие из нас защитники, даже за жалование?
- Слушай, а тут савсэм интереэсно, - Асмунд даже кружку с пивом отставил. - Оркы давят?
Фай заинтересованно приподняла брови.
- Это куда приятнее, чем мы ожидали. Знаете, при слове каторга сразу в голове всплывают ужасные картины несвободы, пыток, убийственно тяжелого труда...
Девушка позитивно хмыкнула и повернулась к мужчине.
- Знаешь, если нам выдадут оружие, сносный паек и койка в порядке вещей. Если не большее.
Юнвальд поскреб за ухом, напомнив этим сосредоточенным движением огромного пса.
Или волка.
- Ладно, - сказал он, помолчав. - Все равно узнаете. Солнцеворот по-прежнему стоит крепко, а его жителей не смутила неприятность с островом Аругала. Каждую луну - веселье. Но тебе-то, белый, не привыкать. Вот отожраться бы вам не помешало - если Дюмон позволит, поживете немного в Сосне. Здесь пока что тихо. Они с орками стараются друг друга не замечать: в Крепости новая баба за главную, не такая зубастая, как старая. Эта, Кренна.
- Как насчет досрочного? - коротко поинтересовалась Файре.

ID: 10651 | Автор: mandarin
Изменено: 30 июля 2012 — 16:30