Золото покойного барона Золото покойного барона: решение трибунала (15)

Гильдия Ганза
Альдо Блэквуд

- Какая разница, как будут судить, с пристрастием или без? Эшафот одинаков для всех, - улыбнулся белобрысый. - И Фай, я уже говорил, что не считаю казнь наиболее вероятным исходом.
- Даже для "ордынских шпионов"? - девушка нервно рассмеялась.
- Учитесь произносить клятву верности, - впервые за долгое время подал голос Алек. - Вдруг повезет, и вместо того, чтобы сорвать с вас кожу, ушастые, обойдутся простой висилицей.
- Как вариант. Висилица - намного гуманнее.
- Да какие нахрен шпионы, - Гельмут возвел очи горе. - Вы что, впервые в тюрьме? Вам еще и труположество будут приписывать на допросах, все смертные грехи, лишь бы напугать и выбить хоть какое-то признание. Поймите, если нас заранее решили повесить, то никакие показания на это не повлияют. А если нет, то любое признание сыграет против нас. Вывод: держать языки за зубами изо всех сил.
- Мне нечего скрывать. Я ничего не знаю.
- Да ты что? - притворно изумился Гельмут. - А если предоставить тебе выбор: признание и казнь через повешение либо не признаваться и четвертование? Что выберешь?
- Хм... Так я же все равно ничего не знаю, - пожал плечами парень, его никогда не пытали.
- В Штормграде есть интересное наказание, - видимо паладину нужно было выговориться. – Вас привязывают к колонне на площади и назначают вам 80 ударов плетью. Если выживаете – отпускают. Но ещё никто не выживал. Правда смертной казнью это наказание все равно не считается.
- Похоже на луносветскую амнистию.
- Видел я эти публичные сечения, - кивнул Гельмут. - Тут все зависит от палача и распорядителя казни.
- Все это время, - глухо продолжил паладин. – Я молил Свет о милости жемчужного лорда. Я воспевал его деяния, просил Свет продлить его дни и ниспослать благоденствие. Я вспоминал, как стоял на одном колене в длинной белой сорочке, безоружный, присягая своей кровью на верность. Я помню, как меня подняли с колен и одарили поцелуем. Я верю в эту связь. Господин никогда не бросает своих слуг, равно как и слуги верны до последнего вздоха. Двух ударов сердца: в этом мире и Обители Света.

Алек на мгновение замолчал:

- Нас не повесят, - твердо заявил он.
- Мы не его слуги, святоша, - Фай решительно не верила, что сейчас к ним будут относиться иначе, непредвзято и более мягко.
- Утешил и обнадежил, - кивнула Файре, не скрывая насмешливой интонации. - Между прочим, как раз твоему жемчужному лорду выгодно, чтобы все мы, включая твою собственную верную персону, помалкивали. Именно поэтому я считаю, что пытать нас не будут. А вот приговорят или нет - неизвестно, и думать об этом заранее совершенно излишне.
- Не будут? - девушка зашипела, - А Морва они так, ущипнули за провинности?!
- Вы не рыцари, вам никогда не понять этой священной связи, - Алек опустил голову, вернувшись к молчаливой молитве. Лишь его губы едва шевелились.
- Так его и не пытали, - пожал плечами Штольценфельс. - Так, припугнули слегка, судя по следам. Скорее всего, это самодеятельность надзирателя-расиста.
- Или надзирательницы. У тебя симпатичный брат, - отметила Файре. Прозвучало не комплиментом: таким голосом отмечают чей-то недостаток.
И еще один нервный смешок, - Уж лучше бы его просто пытали. Без лишних извращений.
- Ты предпочла бы, чтобы его вернули в камеру после двенадцатичасового допроса в виде груды мяса, неспособной шевелить конечностями и адекватно реагировать на окружающее? - осведомился белобрысый. - Именно так обычно выглядят после настоящей пытки, проводимой профессионалом. Что интересно, серьезного вреда физическому здоровью при этом не наносится, а вот психически пытаемый превращается практически в овощ.
Девушка бы побледнела, если бы было куда. Она просто отрицательно покачала головой.
- Я тоже так думаю, - кивнул Штольценфельс. - Не подумайте, что я вас пугаю. Просто хочу, чтобы вы поняли: пока что с нами обращаются более чем пристойно, учитывая выдвинутые обвинения.
Файре бросила на Штольценфельса изучающий взгляд.
- Люди, - сказала она, - всегда были изобретательнее нашего по этой части. Интересно, почему. Казалось бы, долгая жизнь способствует всестороннему развитию воображения, и все-таки люди опережают всех, когда речь заходит об изощренных способах нанесения друг другу вреда.
- Не усугубляйте обстановку, пожалуйста, - судя по виду, Фай была готов упасть рядом с братом. Только достоинство и держало ее. Вернее, его остатки.
Альдо был впечатлен рассказами о пытках, но виду не показал.
- Наоборот, - пожала плечами Файре, - такие вещи полезно знать. Тем более - в нашей ситуации.
- Наоборот, долгая жизнь способствует деградации воображения, - возразил Гельмут. Поерзал на матрасе, устраиваясь поудобнее. - Это, конечно, относится не ко всем представителям долгоживущих, но все же... Живущие коротко - люди, гоблины, орки - мы знаем, что нам отпущено немного, и потому стремимся почерпнуть как можно больше от мира, как можно больше оставить миру, все успеть. А вам спешить некуда, вы неспешно познаете опыт поколений таких же долгожителей, порой затрачивая на это сотни лет. И в итоге вы принимаете как должное мнение о том, что все уже и так устроено наилучшим образом.
Штольценфельс сделал паузу, пригладил щетину на щеках, поморщился.
- Само собой, если на долю долгоживущего выпадают перемены, потрясения, он легко догоняет нас и в воображении, и во всем прочем. К примеру вы, эльфы, живя рядом с людьми, участвуя в наших войнах и неурядицах, намного быстрее осваиваетесь в новых условиях, чем те же калдореи, у которых лишь десяток лет тому назад случилось первое необычайное событие за последнюю тысячу лет.
- Резонно, - согласилась синдорейка. - Хотя поколения предков-долгожителей оставили мне проверенное мнение о людях как о существах порочных и от природы склонных к разрушительным действиям, все это - и пороки, и разрушения, - проявилось в Луносвете после войны. Даже в больших масштабах.
В коридоре раздались шаги, и довольно скоро в камере был Крот с его бандой.

- Это вам, - Крот бросил свёрток белой ткани, от которого исходил запах зажаренной элвиннской курочки. В свертке их было трое.

В это время остальные смотрители забрали старый сверток. В камере появилось ведро со свежей водой. Однако, на прощание Крот решил сделать подарок. Перед самым выходом он вывернул остатки старой воды на Альдо, чей матрас располагался посреди камеры.

- Завтра мы с тобой познакомимся ближе, Хапуга, - пообещал смотритель на прощание. – Жрите.
- Тьфу, - отплевывается Блэквуд. - Чудесно. Тут и без того было не слишком жарко.
- Ну вот, видите, добрый надзиратель даже устраивает нам помывку, - сквозь зубы прокомментировал Гельмут. - Бьюсь об заклад, этот тот самый добрый страж, что допрашивал Морва.
- М, значит у меня уже есть доброжелатели. И кличка.
- Нету у тебя клички, - хмыкнул белобрысый. - Тебя явно спутали с нашим снайпером, которого увели люди Ястреба. Впрочем, если тебе так нужна кличка, то обращайся. Придумаем что-нибудь поизвращеннее.
- Прекрасно, значит меня будут допрашивать, расчитывая на то, что я что-то знаю, - Блэквуд встал с мокрого матраса и тряхнул головой так, что брызги полетели вовсе стороны.
- Именно, - подтвердила Файре. Неприятно усмехнулась. - Но ведь ты ничего не знаешь, и еще недавно это позволяло тебе сохранять спокойствие даже при разговорах о четвертовании. Что-то изменилось?
- Разве? Я просто констатировал факт. Морально готовлюсь, так сказать, - блэквуд снял с себя хлопковую серую рубаху и выжал ей, затем надел.
Лицо эльфки неуловимо изменилось.
- "Констатировал". "Морально", - повторила она раздельно. - Говоришь, простой охотник, случайно вышедший на наш лагерь посреди джунглей?
Блэквуда словно молнией шарахнуло, он слегка забылся... что знчит слегка!?
- Так и есть, - Альдо старался не показать внешнего волнения, но это удалось ему с трудом. Что с ним такое? Соберись!
- Кто ты такой на самом деле? - в спокойном голосе Файре чувствовалась угроза.
- Ну... обычный парень.
- Врешь. Вторая попытка.
- Необычный парень, - юноша старался шутить, хотя прекрасно понимал, что в такой ситуации лучше этого не делать. Вот дурак.
- Третья. Потом тебе будет больно, - синдорейка рывком поднялась, сжала кулаки. - Ты выдал себя речью. Говори все - где ты научился таким словам? Как оказался посреди джунглей один?
- Ставлю пять золотых против полфунта тухлой рыбы на свою догадку, - прокомментировал ситуацию Гельмут. - Ну же, парень, не вздумай разорить меня.
- Элементарно культурная речь, нынче повод для подозрений?
Файре сдержала слово. Обещанное "больно" вонзилось в скулу юноши: синдорейка била кулаком, не щадя неприкрытых костяшек.
- Пытки начались для меня раньше, хех, - на глазах выступили слезы, но лицо парня исказила усмешка.
- Адмирала "Ясен хрен" изображаешь? - прошипела эльфка, потирая руку. - Изображай. Я дам тебе время подумать. Если не созреешь до откровенности, то и казнь для тебя может состояться раньше.
- Дадите время? Великодушно с вашей стороны, - Блэквуд плюхнулся на мокрый матрас прижимая левую руку к лицу чуть ниже глаза.
- Время пошло, - предупредила Файре. Замолчала, разглядывая Альдо: примерно таким взглядом мясник оценивает тушу, с которой предстоит работать.
- Зачем выяснять это сейчас? Из него либо что-то выпытают, что он скрывает, и это угрожает вам. Простите, нам. Или он правда просто парень с поставленной речью, и тогда вы сейчас собираетесь избить его в силу своего плохого настроение, - Фай говорила тихо, не поднимая лица.
Она уже который час недвижемо сидела с братом у стены. Морвиньон время от времени подавал признаки жизни, а Фай чуть успокоилась, когда тут всхрапнул.
- Просто я из хорошей семьи, - наконец ответил Альдо, и это было правдой.
- Был хорошим, примерным сыном, потом связался с дурной компанией, начал играть в "орлянку" и покатился, - расширил пояснение Штольценфельс. - Но образование успел получить. А я сохранил свои пять монет.
- Вы не правы, ведь. - Блэквуд настроился на откровения, он бы с удовольствием рассказал все эльфийке, но только на едине. Нет, его история - это не тайна за семью печатями и не безумно интересные приключения, просто... просто он не хотел делить её с ними.
Воспоминания о доме нахлынули... А ведь сейчас он так близко от дома.
- Понял, Шапиро? Ты не прав, ведь, - усмехнулся клирик. - Все было совсем не так и черта с два ты угадаешь, как образованный парень из хорошей семьи оказался в тропических джунглях, почему он в жару носит подбитый мехом плащ и полагается исключительно на удачу.
- Бывает, - философски откликнулся взломщик. - Да и черт с ним. Меня больше интересует, долго ли нас будут мурыжить в этом клоповнике.
- За время своего шатания по миру, - квельдорей рефлекторно почесал шею, - я много чего успел услышать. Слышал в том числе и про новаторский, в некотором роде, метод лечения, заключавшийся в обвешивании пациента пиявками и упования на то, что оные пиявки высосут из больного так называемую дурную кровь, что приведет к неизбежному, так сказать, исцелению оного. В некоторых случаях это помогает, да. Но только в некоторых. К чему я веду, - относись к клопам как к разновидности лечебных пиявок, раз уж нам приходится терпеть их присутствие.
- У меня к этой заразе интерес исключительно исследовательский, - меланхолично почесал укушенный бок Гельмут. - Как эта дрянь выживает в такой сырости и холодрыге? Ну я бы понял, если б тараканы. Не говорю уж за людей, мы к чему хочешь приспособимся. Но клопы?
- Сдается мне, мы не единственные гости в здешних казематах, - пожал плечами клирик. - А где есть теплокровные, там обязательно найдутся и те, кто с удовольствием теплокровными подзакусит. Те же матрасы, которые нам выдали, - прекрасные места для обитания. Я бы сказал, чуть ли не личные экипажи доставки паразитов к их очередному трехразовому питанию. Тараканы обычно гнездятся там, где находятся объедки. Сомневаюсь, что остальных заключенных кормят так же, как и нас, - скорее всего, обычным узникам достается миска со шлепком каши раз в сутки, которая после обеда сдается обратно чуть ли не в стерильном виде.
- Причем стерилизация производится путем тщательного вылизывания, - согласился белобрысый. - Кстати о еде... Ты как насчет отведать чудной курятины? Лорд как-там-его знатно о нас заботится. Не пропадать же добру.
- Уже думал об этом. Не хочу. Нервишки у меня слегка пошаливают, Шапиро, по понятным причинам. А когда я нервлю, жрать не хочу.
Упоминание о потреблении пищи все же заставило Геллемара оглядеться; заметив ведро с водой, квельдорей поднялся с тюфяка и, совершив небольшую прогулку, утолил жажду.
- А мне наоборот, хорошая еда способствует успокоению нервов, - поведал Штольценфельс, отламывая куриное крыло. - Верней, не сама еда, а процесс. Можно вот такое крылышко час жевать, этак вдумчиво и размеренно.

ID: 10648 | Автор: mandarin
Изменено: 22 августа 2012 — 23:44