Золото покойного барона Золото покойного барона: решение трибунала (15)

Гильдия Ганза
Альдо Блэквуд

Блэквуд проспал все, в том числе и беседу эльфов с блондином. Только сейчас он проснулся.
Альдо слегка потянулся и сел на своем матрасе, который по прежнему лежал на середине камеры.
- Что нового? Что я пропустил? - оглядел присутствующих.
- Пытки, еду, блекджек и шлюх, - сообщил Гельмут сонному лучнику. - Впрочем, казнь ты еще не проспал, так что все нормально.
- Чудесно, а насчет еды жаль. Что, совсем ничего не осталось?
- Вон в свертках глянь, там от гусей должно было что-то оставаться, - ткнул пальцем блондин и вернулся к размышлениям.
Альдо встал с матраса и затекшими ногами пошагал к остаткам еды. Что ж, в свертках нашлось немного мяса, котрое он и съел.
По коридору раздавались шаги, они приближались. Совсем скоро стала слышна речь смотрителей.

- Крот говорит, - вещал один из стражей, - в этой камере шпионов Орды держат. Клянется вывести их на чистую воду.
- Да ну!? – раздался второй удивленный голос. – Прямо-таки Орды!

Шаги стихали, видимо это был плановый обход блока, в котором держали членов ганзы.
- А кого допрашивали?
- Меня, - с каменной мордой ответил Геллемар, разминая затекшие плечи. - Совсем не того эльфа, который сейчас лежит и рыдает на матрасе и вокруг которого хлопочут женщины. Глаза разуй, парень.
Блэквуд взглянул на Морвиньона. Не то что бы ему стало жаль эльфа, но легкая нотка соболезнования проскочила.
Голоса разбудили Файре. Оторвав щеку от локтя, она осведомилась о том, что произошло. Выслушав ответ, помолчала, и ее взгляд, остановившийся на Морвиньоне, был мрачнее некуда. Потом эльфка поднялась, устроилась рядом с Геллемаром и тихо заговорила с ним - едва различимый шепот предназначался одному квельдорею. Клирик коротко ответил ей. Синдорейка улыбнулась и вернулась на свое место.
Девушка не выпускала руки брата. Морвиньон наконец уснул. Возможно, сейчас он сможет отдохнуть и набраться сил после того кошмара, что он пережил. Фай же была вся на нервах, после каждого шороха оба оборачивалась и утыкалась взглядом в дверь, а вдруг за ней уже пришли?
- Большинство, - вполголоса сказала Файре, - расклеивается при виде пыточных инструментов. Юные заговорщики, недовольные государственным строем, случайные воришки, молодые колдуны, которых интересуют эксперименты над мертвой плотью, но которые дрожат при мысли, что их собственной плоти угрожает ущерб. Но мне казалось, ваше - точнее, наше ремесло должно закалять нервы. Что это с ним? Никогда не испытывал боли сильнее, чем от прищемленного пальца?
- Не пойму, что эта стерва с ним сделала. Но хоть и щуплый, но все же... Сама не знаю, - девушка прикусила губу и опустила мрачный взгляд на спящего брата, - Если это была смазливая мордашка, то я не удивилась бы, если Морв ей просто признался во всем, что они придумали на нас. Но ведь нет. Что сука с ним сделала? Страшно представить. Морв хоть и не герой, и не смельчак, но и не изнеженный мальчишка.
- Проверь, все ли цело в штанах, - от чистого сердца посоветовала Файре.
Здравая мысль, хоть и ормезительная, - подметила про себя Фай. Девушка уложила брата на спину и провеля простейшую манипуляцию с ремнем его штанов. Экспертиза показала, что все в порядке. Эльфийка кротко кивнула и воздержалась от ответа. Ничего, она с этим парнем выросла. Фай пересела на колени так, чтобы голова Морвиньона оказалась на ее ногах. Да уж, за десятки лет она никогда так за него не волновалась.
- Надеюсь, он не ляпнул чего лишнего, - просто ради того, чтобы не висела тишена, процедила сквозь зубы Фай.
- Разве вы не выяснили это первым делом? - изумилась синдорейка.
- Он был не в состоянии говорить внятно. Я не стала его допрашивать. Придет в себя - узнаем. Ох, он же такой идиот, - Фай вздохнула, но не тяжело, скорее устало, - Кто знает, чего он ляпнул.
Файре усмехнулась.
- Очень осмотрительно говорить это мне, здесь и сейчас. Убеждаешь, чтобы я избавилась от него при первом удобном случае?
- Скорее предостерегаю и отвечаю честностью, - девушка кисло усмехнулась, - Руки у него золотые, а язык дикий.
- Сколько ему? - помолчав, спросила синдорейка.
- Семьдесят восемь.
Блэквуд размышлял о чем-то своем. Вероятно о том, кого следующим позовут на допрос. Альдо был уверен, что выховут не его, он то, не кровавый эльф и не виноват в пропаже корабля.
Знакомая история: коридор, шаги, которые стремительно приближались. Дверь камеры распахнулась, и перед арестантами предстал смотритель. Другой, они его ещё не видели.

- Мюррей, Стефил, - командным тоном произнес он.
- Удачи, - парень улыбнулся. Настроение изрядно поднялось после холодного мяса гуся.
Избитого Мюррея пришлось растолкать. Стеффилду удалось отдохнуть даже в таких условиях, и до коридора помощник добрался без посторонней помощи, хоть и хватаясь за стены. Бывший капитан, выйдя следом, робко держался у него за спиной и боялся сказать даже слово.
- Мне казалось, вам обоим не больше двадцати, - заметил квельдорей, глядя на родственников.
- По эльфийским меркам это не так и много. Впрочем, не тебе объяснять.
Файре проводила арестованных офицеров коротким взглядом.
- За такое время люди успевают прожить жизнь, состариться и умереть, - заметила она. - Не убеждай меня, что эльфы глупее или наивнее. Что они хуже воспринимают жизненный опыт и только после совершеннолетия, обозначенного традициями, начинают отличать цветочки с бабочками от ядовитых кинжалов.
- Мне двадцать три, - сказал Геллемар. - Я похож на инфантильного ребенка?
- Отнюдь.
- Я и не собираюсь, - эльфийка прикрыла глаза, - Дело не в возрасте, и не в том, насколько он инфантилен, или молодо выглядит. Кажется, сейчас это просто неважно.
Мужчина извлек свиток из внутреннего кармана своего мундира и торжественно объявил:

- Оглашается постановление военного трибунала, - его громкий голос эхом отражался от стен. – Его Величества Военный Трибунал рассмотрев дело морских офицеров капитан-командора Джона Мюррея и капитан-лейтенанта Дугласа Стеффилда постановляет:

Разжаловать настоящих офицеров в рядовые, конфисковать их движимое и неджимое имущество, счета в королевском банке.

Джона Мюррея приговорить к смертной казни через повешение. Приговор привести в исполнение на рассвете 26 числа 07 месяца.

Проявить снохождение к Дугласу Стеффилду, заменив смертную казнь отбыванием каторги на острове Тол-Барад на протяжении последующих 19-ти лет без права амнистии и переписки.

Офицер закончил оглашение приговора, и вернул свиток обратно в мундир.

- У вас есть право последнего слова, - продолжил он. – Вам есть что сказать?
Стеффилд, поклонившиь, сухо поблагодарил офицера. Он был готов понести любое наказание за потерю судна и в мыслях уже считал себя мертвецом; весть о ссылке на каторгу, которая многим показалась бы не лучше смерти, ободрила бывшего помощника.
В конце концов, он еще послужит королевству, которое подвел.
Мюррей, как можно было от него ожидать, сначала потрясенно молчал, потом разразился многословной, жалобной речью, в которой доказывал свою невиновность, требовал встречи с влиятельными родственниками и настаивал на том, что в его действиях не было ничего преступного. С каждой минутой капитан заводился все больше, паникуя, как кролик перед раскрытой пастью удава, - посыпались обвинения даже в адрес Адмиралтейства, которое выдало безграмотные, сомнительные бумаги отребью, не сумевшему защитить шхуну.
- Уведите, - приказал офицер охране, и осужденных увели.

Мужчина ещё раз бросил взгляд на остальных арестантов, и перед тем как удалиться, объявил им:

- Королевский Суд начнет слушания по вашему делу, как только мы получим показания всех участников событий, которые находятся этой камере.

За сим он удалился.
- Ух, это затянется на долго.
- Это все, что тебя беспокоит?
- Они все сбросят на нас, - панически прошептала Фай, - Это точно. Казнят нас, и все тут.
- Надолго - это вряд ли, - усомнился Штольценфельс. Посмотрел на Фай. - Да и если надумают казнить, то всех, коли уж на то пошло.
- Всех? - разочарованно воскликнул Блэквуд.
- А почему бы и нет? - Гельмут принялся придирчиво изучать собственные ногти, поднеся кисть к глазам. - Насколько я помню, виселица во внутреннем дворе тюрьмы рассчитана на десятерых. Все поместимся.
- Ладно бы я умер, успев потратить деньги, которые бы заработал, но даром... это слишком.
- Я не хочу умирать. Вот честное слово, не хочу, - отозвалась тихо девушка, - И все тут. Вот она, человечкая проницательность. Вам-то чего бояться? Вас-то судить будут хоть без личностной неприязни.
- Вот, - торжественно сказала Файре, обращаясь к синдорейке, - погляди. Этому человеку едва ли двадцать лет, при этом он уже фаталист, совершенно не боящийся смерти. Его только слегка огорчает, что он не успел погулять перед виселицей.
- Вот она, эльфийская проницательность. Мне действительно двадцать лет.
- Вы серьезно? - девушка совсем упала духом, - Нас всех хотят убить, а вы задаетесь какими-то идиотскими вопросами морали и черт знает чего еще. Неужели у нас серьезно нет ни шанса?
- Я смирился, - пожал плечами парень.

ID: 10648 | Автор: mandarin
Изменено: 22 августа 2012 — 23:44