Золото покойного барона Золото покойного барона: необычный допрос (13)

Гильдия Ганза
Граф Драйлин Крайтен
Альдо Блэквуд

Она осеклась, когда послышались шаги.
- Поторопись, - с издёвкой продолжил страж. – Инструменты уже разогрели, они очень быстро остывают.

Кремезный мужик рассмеялся, после чего снова одарил брата с сестрой злобным взглядом.

- Жалко будет портить такие мордашки, - цокая языком, произнес он. – Пойдем, Шапиро. Ты – высокий блондин, все сходится. Да.
Фай молчала. Она не смотрела на стража, хоть и чувствовала на себе его взгляд. Вот она бы сейчас ответила, колко, с издевкой, вызовом... Но не стала. Мордашка была дороже, пусть ей даже и так угрожали. Эльфийка такие моменты переживала проверенным способом - закрытием от реального мира. Замкнуться в себе, о чем-то размышлять, слышать только свой собственный внутренний голос... Стресс от этого не уменьшался, но, по крайней мере, так Фай держала себя в руках.
- Эй, Шапиро, ты двигаться собираешься или тебе придать ускорение? – страж погладил толстый хлыст на поясе, а ещё трое охранников рассмеялись за дверью.
- Замаешься ускорять, - искренне отсоветовал Гельмут, поправляя свое сиденье из матраса. Выпрямился и спокойно поше на выход. В дверях обернулся, подмигнул товарищам и вышел из камеры.
Шапиро вели долго, все блуждание по тюремному комплексу до пункта назначения заняло около пятнадцати минут. Узкие коридоры с множеством толстых железных дверей, закоулки и снова коридоры. Арестант и его сопровождение поднялись на уровень выше, немного поблуждали там, прежде чем его завели в комнату, которая мало напоминала пыточную, о которой шутил страж. Пространство было небольшим, однако, куда более ухоженным, чем камера. На полу лежал самый обыкновенный, но очень чистый ковер. Имелось окно, правда, все в решетку. Помимо окна был и камин, в котором весело потрескивали поленья, наполняя пространство теплом. Самым необычным предметом в этой комнате был стол. Не просто стол, а накрытый обедом на две персоны. Вкусно пахло гусем, аппетитные овощи и фрукты манили к себе. В графине плескалась вода, а по ту сторону стола обедал человек. Да, Шапиро видел его ранее. Именно этот мужчина десятью часами ранее утверждал, что перед тем как кого-либо повесить, его надлежит осудить.

Арестанта завели в комнату и оставили наедине с мужчиной за столом.

- А, дорогой мой, - растягивая гласные звуки и приветливо улыбаясь, промурлыкал граф. – Прошу меня простить за то, что, не дождавшись вас, принялся за обед. Прошу вас, присаживайтесь. Вы должно быть весьма голодны.

На краю стола стояло блюдо с теплой водой, скорее всего для рук. На спинке стула висело полотенце.
- Премного благодарен, - исключительно из вежливости отзвался Гельмут, дополнив благодарность "легким наклонением головы", прописанным в армейских уставах. Сойдет для тюрьмы...
- Не смущайтесь, - продолжил щебетать граф. – Скорее омойте свои руки и без стеснения принимайтесь за еду. Гусь, скажу я вам, непревзойденный. Добро сдобренный пряными элвиннскими травами, а яблоки того же региона придают его красному мясу сладкое послевкусие и пикантную яблочную кислоту. Ведь на голодный желудок разговора не выйдет.

Прямые и тонкие черты лица графа подчеркивались улыбкой. Однако мимика глаз и лба практически отсутствовала.

- Я – Его Высокопревосходительство светлейший граф Драйлин из Великого Дома Крайтен, Королеский советник юстиции, Защитник справедливости, - представился мужчина, навремя прерывая трапезу.
Несмотря на веское "Не п%$##%ь, б%$#и х%$#ые" и недвусмысленный сигнал Гельмута, Файре оставалась при своем мнении о штормградских тюремных порядках и штормградском же согласии между чиновниками; да что уж там - и в Луносвете случалось, что правая рука не ведала о проделках левой.
- Постарайтесь вытерпеть, - глухо произнесла побледневшая эльфка. - Я потом помогу. Если получится.
Она протянула руку ладонью вверх, попыталась воззвать к силе Колодца. Учитывая, что даже среди простых преступников могли встречаться трюкачи-чародеи, Файре не удивилась бы магической блокаде в тюрьме.
- Рони Шапиро, простолюдин, - представился для проформы Штольценфельс. - Благодарю, ваше сиятельство, но я сыт. Нас славно покормили в камере.
- И все же, займите своё место за столом, - настоял граф, и голос его стал куда холоднее и отстранённей. – Вы ведь не хотите меня оскорбить? Я начинаю думать, что вам неприятна моя компания, Рони.

На призыв Цили ответили стены тюрьмы. Ответом была легкая, едва ощутимая вибрация, которая, скорее всего, свидетельствовала об экранировании призыва.
- Поверьте, ваше сиятельство, ваша компания столь же приятна и почетна для меня, как и моя для вас, - уверил графа Гельмут. Но на стул все же присел.
звук был пугающе неуместен в сырой, давящей вони камеры. - Никогда не участвовала в допросах с пристрастием со стороны заключенного. Как полагаете, если давать работникам клещей и дыбы советы, это подействует им на нервы?
- Итак, Рони, среди прочих богатств, которые находились на корабле, вы почему-то выбрали бумаги Его Благородия, да упокоит Свет его святую душу. Почему? – поинтересовался граф, направляя ещё один кусок гусятины в рот. Даже в тюрьме Светлейший не забывал о безупречных манерах.

Перед Гельмутом сидел высокий, стройный мужчина. С правильными немного острыми чертами лица, миндалевидным размером глаз и небольшими губами. Длинные и тонкие пальцы вместе с аккуратной ладонью выдавали в нем продукт аристократической селекции, которая длилась не одно столетие. Зеленые глаза напоминали скорее рыбьи или змеиные, но никак не глаза человека. Казалось, что за ними ничего нет – две ничего не выражающие дыры в пустоту. Бледная кожа с тончайшими голубыми венами завершала картину. Роскошная синяя мантия из тончайшего шелка с символами королевства струилась по телу графа.
- Потому что это было единственное, что можно было спасти, - пояснил Штольценфельс, старательно удерживая каменную морду лица.
- Вот как? – переспросил Драйлин, остановив на лице собеседника взгляд. – Что же, Корона Их Величества благодарна вам. Знайте, с бумагами уже работают.

Он на мгновение замолчал, положив приборы по диагонали прямо в тарелку, что символизировало о том, что граф закончил трапезу.

- Документы, ценные бумаги, векселя, личная переписка, - на последнем слове он сделал особый акцент. – Вы ведь ничего не утаили? Знайте, что я ваш друг, я хочу вам помочь. Ведь мой святой долг перед Штормградской Короной и Её подданными заключается в том, чтобы Справедливость торжествовала на просторах нашей славного родины.
- Во время обыска при задержании у нас изъяли все, что сочли необходимым изъять, - все так же лаконично и бесстрастно сообщил Гельмут. - Уверен, ваши старания во имя торжества справедливости не пропадут втуне, ваше сиятельство.
- Моя прекрасная кузина, а ведь именно она обыскивала вас или Хапугу, - продолжил граф, - утверждала, что среди прочих вещей видела носовой платочек с какой-то надписью. Однако, Хапуга не высокий блондин, верно?
- Сомневаюсь, что кто-либо мог обнаружить у меня указанный предмет, ваше сиятельство, - Штольценфельс обозначил отрицание поворотом головы вправо-влево на полтора миллиметра, - поскольку носового платка у меня нет. Он был утрачен в джунглях. И, как вы совершенно верно подметили, Хапуга - не высокий блондин.
- Доверие – все, что я могу подарить вам на данном этапе, - Драйлин лукаво улыбнулся.

Как забавно, ещё совершенно недавно эти люди заверяли его адъютанта в том, что он должен им верить и полагаться на них. А теперь тем же самым занимается его господин.

- Я очень хочу помочь вам, Рони, ведь вы, вероятнее всего, прекрасный парень, чье сердце преисполнено любви к нашей родине, - продолжал граф. – Я прикладываю все силы, чтобы ваши прекрасные головы избежали виселицы. Скажу честно, вашему капитану и его помощнику уже ничего не поможет. Хуже офицерского предательства может быть лишь то, что сделали эти двое. Они бросили свой корабль. Но вы, вам удалось выжить, доставить документацию барона, упокой Свет его святую душу, и кхе-кхе добровольно сдаться на милость нашего правосудия.

Выражение его лица стало строгим.

- И после всего этого вы пытаетесь меня обмануть? – кажется, Драйлин удивился. – Рони, я хочу, чтобы мы говорили друг другу правду. Повторюсь, я вам не враг.
- Позволю себе возразить вашему сиятельству, - если бы на лице Гельмута все же проявились эмоции, первой из них было бы ехидное удовольствие. - В сказанном мной за этим столом не было ни единого слова лжи. Возможно, мои ответы не удовлетворяют вашим ожиданиям оттого, что я не в состоянии понять изысканную паутину намеков и подоплек, которыми вы укутываете суть. Что же касается офицеров, то если мои слова, как свидетеля, могут сыграть какую либо роль, то к помощнику капитана Стеффилду было бы справедливо, - слово "справедливо" выделено нажимом, - проявить снисхождение. Он был отравлен, чудом выжил, и корабль покинул не по своей воле, а будучи перенесен в шлюпку в полубессознательном состоянии.
- Справедливость, - поддержал собеседника граф. – Прекрасно слово! Емкое, как взмах сабли, крепкое, как мужское рукопожатие, нерушимое, как власть Их Величества. Мы рассмотрим дело Стефилда снова.

Чиновник несколько раз кивнул, продолжая глядеть в глаза Рони своими рыбьими глазами.

- Возможно, прекрасная Амалия не смогла опознать этот предмет, - предположил Драйлин. – Она утверждала, что на этом предмете, который когда-то, скорее всего, был белым, имеется круг от чашки или же блюдца, а также буква чем-то напоминающая букву «К». Вам это что-то напоминает?
- Да, ваше сиятельство, - ответ в рамках вопроса и ничего лишнего.
- Продолжайте, - деликатно предложил граф.
- Что именно вы желаете узнать, ваше сиятельство? - не менее деликатно уточнил блондин.
- По словам Амалии этот предмет находится при вас, - ответил Светлейший. – Она сочла его за носовой платок и решила не отбирать при помещении в камеру.
- Совершенно верно, ваше сиятельство, этот предмет при мне, - не стал возражать Штольценфельс. - Прошу передать мою благодарность леди, за проявленную заботу о задержанном.
- Передадите ей свою благодарность лично. У вас будет такая возможность, - серьезно заяыил Драйлин. - Покажите мне этот предмет.
Гельмут неспешно извлек "предмет" из-за пазухи и протянул графу.
Драйлин принял предмет и внимательно изучил его, остановив свой взгляд на печати барона.

- Но это не носовой платок, - тихо произнес он, ставая со стула и ломая печать, удерживающую письмо.

На несколько мгновений граф погрузился в чтение. Дыхание его участилось, глаза забегали по пергаменту.
Штольценфельсу потребовалась вся его выдержка чтобы удержаться от вздоха облегчения. Аристократ так торопился сломать печать, что ничего не заметил, а теперь никто ни черта ни докажет.
Беседа в камере, затрагивавшая шхуны и Терамор, внезапно подействовала усыпляюще. Или же причина крылась в том, что квельдорей почти четверо суток провел в седле, что уже несколько дней не менял одежды и провонял своим и грифоньим потом, что полноценно отдохнуть за это время возможности не было, что его донимает арканный голод... Не важно. Важно то, что клирик, сидевший на матрасе, в какой-то момент сложил руки на коленях, потом "на минуточку" ткнулся в них лбом, - и благополучно проспал все, начиная с попыток парочки родственников придумать себе достоверную биографию.
- Вы так трепетно относитесь к своей возлюбленной, - похвалил Драйлин собеседника, направляя письмо в камин. – Однако оно может вам навредить. Лучше о нем забыть. Забыть как можно скорее, прямо сейчас.

Граф с улыбкой наблюдал за тем, как письмо догорело в огне, оставляя после себя лишь пепел.

- На данный момент я не вижу тяжести преступления, которое влечет за собой петлю, - объявил граф. – Однако мы продолжим расследование и доберемся до правды. Знайте, Рони, я вам верю. И я вам не враг. Вам и вашим людям.

Граф подошел к столу и зазвонил в колокольчик.

- Уведите, - распорядился он. – И накормите их немедленно. Унесите в камеру этого гуся и добавьте к нему ещё одного. Они все-таки люди!

Распоряжения были выполнены. Вслед за Гельмутом в камеру бросили двоих гусей, завернутых в белую льняную ткань.
- Кто тут голодный? Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, - поприветствовал сокамерников блондин, кивая на гусей и возвращаясь к своему матрасу. - Кому там не трудно, бросьте и мне кусок. Я чуть не захлебнулся слюной, покуда этот граф жрал.
- А я как раз собиралась поговорить с сокамерниками о грушах, - радостная улыбка Файре, принявшейся разворачивать угощение, получилась кривой. - Не тех, которые подают к столу. Рони, задери тебя октопус, как?.. Рассказывай, не томи.
- Как я и ожидал, - сообщил Гельмут, усаживаясь на свой матрас. - Мюррею петля, Стеффилд скорее всего отделается профилактической вздрючкой. Нам виселица не светит, но и просто так явно не уйдем. Слишком громкое дело получилось из-за нашего капитана-смертника. Было б тихо - сегодня уже были бы дома, а так - нас просто не могут отослать с глаз долой без урона престижу Короны. Готовьтесь искупать, отряд.
тот лежал без движения, скорчившись в углу, и, кажется, спал.
- Что с бумагами? - тихо спросила "Альбина". - Если они попадут не в те руки, недовольство нанимателя может быть опаснее, чем уязвленный королевский престиж.
- Уже попали, - успокоил эльфу Гельмут. - Причем именно в те, что надо.
- Хоть в чем-то повезло, - с облегчением выдохнула Файре. - Полагаю, это значит, что нас не будут допрашивать на суде, придираясь к деталям участия в "сраных войнах" и тому подобному. Я права?
- Ну, суд скорее всего состоится, - задумчиво прикинул Штольценфельс. - Образцово-показательный. Что значит - по заранее написанному сценарию. И, соответственно, без раскаленных клещей, дыбы и прочей пошлятины.
Файре с хрустом выломала обе гусиные ножки. Одну перебросила Гельмуту, второй занялась сама.
- Ты, во-первых, человек, а во-вторых - человек знающий. Доверяю твоему прогнозу, который не может не радовать в сравнении с другими вероятными исходами. Только уточни, что ты говорил об искуплении. Мне, видишь ли, вспоминается спина Луизы.
- Ну это вряд ли, - Гельмут смачно вгрызся в гусятину. - Я бы предположил нечто вроде штрафбата. Глупо разбрасываться опытными вояками, раскладывая их по конюшням.

Файре доела, вытерла пальцы о лен, вернулась на свой матрас и тоже постаралась уснуть.

ID: 10646 | Автор: mandarin
Изменено: 1 августа 2012 — 19:21