Золото покойного барона Золото покойного барона: болезнь (8)

Гильдия Ганза

ДМ: Штурман, пожав плечами, принялся раздеваться до пояса. Под его камзолом и рубашкой была плотная стеганка: когда Шутник снял и ее, синдорейка с отвращением дернула уголком рта - похоже было, что Луиза сказала правду. Такое костлявое тело могло принадлежать Отрекшемуся, но не живому человеку.
- А ведь когда-то я нравился женщинам, - усмехнулся Вайс, от которого не укрылась гримаса эльфийки. - Что скажете, доктор? Это поправимо? Наш корабельный врач, хороший знаток микстур и порошков, ничего не мог сделать. Но вы, как я понимаю, полагаетесь не только на науку.

Лу открыла блондину, впуская его в полутемный камбуз, где булькала закипающая вода, и над огромным котлом клубами поднимался пар. Негритянка опять проигнорировала приличия и колдовала над маисовой кашей в одном фартуке и штанах.

Гульмут: - Зашел попрощаться, Лу, - с легкой улыбкой объяснил визит Гельмут. - А заодно маленько попопрошайничать. Шутник высаживает нас на берег. Жратвы там, в джунглях бегает прилично, а вот сухариков каках погрызть - этого на лианах не растет. И котелок, какой если есть - вода тамошняя на лихорадку богата, не вскипятивши пить боязно. Поделишься, красавица?

Геллемар: - Верно полагаете. - Клирик вручил свое ружье эльфийке. Подошел ближе. - Когда у вас это началось и после чего?

ДМ: - История давняя и в какой-то степени романтичная, - скривил губы штурман, - а для многих - неправдоподобная. Я был подающим надежды молодым капитаном на службе... неважно какого королевства и попал в южные воды, охотясь на пиратов. Жажда славы заставила меня гнаться за тем, кто, по слухам, унес больше всего жизней в этих морях: за Желтым Джеком. Услышав это имя от одного из вздернутых моряков, я поклялся, что встречусь с ним лицом к лицу. И встретился - запоздало узнав, что так называют самую опасных из лихорадок: в бреду мне казалось, что я сражаюсь с желтолицым человеком в черном камзоле, а тот раз за разом поражает меня своим клинком. О, мне не хотелось умирать, милсдарь Аверион. В горячке я призывал силы, которые везде считаются запретными, и... Как видите, до сих пор жив, хотя прошло уже много лет. Я исхудал, не получаю радости от еды и питья; меня больше не влечет к женщинам, и я почти не нуждаюсь во сне. Чуть лучше чувствую себя в одном случае - когда поблизости смерть.
- Отчего не поделиться, - Луиза сверкнула своими жуткими зубами. - Бери любой, кроме того с замотанной ручкой: любимый. Верь или не верь, а чай в нем заваривается вкуснее обычного. Сухарей бери, сколько влезет, - все равно твердые, как камень, даже Крэддок, который и ремень сгрызет, морду воротит.
Улыбка поварихи потускнела.
- Если случится, что наткнетесь на троллей, не говори им о лоа. Я-то что? Мы с тобой люди. А они ох как не любят, когда имена духов ложатся на чужой язык. Даже я там, пожалуй, кончила бы в котле. С троллями лучше...
Она помолчала, крепко задумавшись. И подвела итог:
- Лучше не натыкаться.

Геллемар: - Постараюсь помочь, чем смогу.
Геллемар жестом попросил штурмана сесть. Возложил тому руку на голову и предельно сконцентрировался, вызывая в памяти слова нужного молебна. Чувствовал, что придеться выложиться, ведь случай был запущенный и "залеченный" неизвестно какой дрянью, - и выкладывался так, будто возвращал недавно умершего с того света. Ничего, остальные здоровы, паладин и Файре немного лечить умеют, - будет время восстановить силы.

Гельмут: - Это точно, лучше не натыкаться, - подтвердил Штольценфельс, выбирая сухари и складывая их в свой саквояжик, оказавшийся чуть ли не на треть пустым. - А еще не натыкаться на мурлоков, наг, василисков... какая еще дрянь в местных джунглях водится?

ДМ: Вайс напрягся; жилы на его шее вздулись жгутами, дыхание стало тяжелым и частым. Файре сделала шаг вперед, не спуская со штурмана глаз. На лбу Шутника выступила испарина, его взгляд помутнел, а потом больной оскалился и, сказав что-то на незнакомом, шипящем наречии, протянул обе руки, чтобы схватить Геллемара за горло. Синдорейка ореагировала мгновенно - выбросила бронированный кулак, и штурман с грохотом повалился на пол вместе со стулом.
- Большие обезьяны и тигры, - печально сказала Лу. - Ядовитые змеи и ящеры, одним взглядом обращающие в камень.

Гельмут: - Значит нам предстоит веселая прогулка, - Штольценфельс закрыл саквояж и принялся выбирать котелок. - Интересно, получится у Авериона вылечить вашего желтомордого Шутника? Было бы смешно... Лу, ты все же поосторожней, ладно? Не вздумай отдавать свою душу за лишний день его жизни. Если эта жизнь все еще его, конечно.

Геллемар: - Хотел бы я знать, хороший это признак или плохой, - клирик, довольно быстро оправившись от шока, ухватил штурмана за плечи и, кривясь от боли в собственном плече, скрутил тому руки за спиной. За неимением ремня, прижал скрещенные запястья к пояснице собственным коленом, - и, снова припечатав ладонью штурманский затылок, продолжил свои экзорцизмы. Сиречь, изгнание болезни.

ДМ: Файре помогала держать оглушенного, но продолжавшего сопротивляться Вайса. Ей уже доводилось слышать похожее наречие, и хотя эльфка ни слова не знала на эредане, демоническая природа штурмановой болезни ей стала понятна.
Да и кто, если подумать, виноват во всей потусторонней дряни?..
Заодно пришло и понимание собственного бессилия: вмешайся она сейчас, Шутник бы непременно умер.
Геллемар почувствовал присутствие чужой злобной воли, с которой ему приходилось бороться. В какой-то момент больной перестал хрипеть и обмяк: перед клириком уже было не существо, живущее вопреки законам природы, а быстро угасающий, истощенный до крайности человек.
- Ты вылечил его "болезнь", - Файре медленно убрала руки. - Пусть остальное решит воля к жизни. Хватит. И так сильно потратился.

Геллемар: - Если его найдут в таком состоянии, - Геллемар, убрав колено, с трудом перекатил Вайса на спину и похлопал по таким же впалым, как и у него самого сейчас, щекам, - то решат, будто я не вылечил, а усугубил его состояние.

ДМ: - Что мое, то мое, - повторила Луиза сказанные в кубрике слова. - Ничего он от меня не получит. Послушай совета, Рони, - возьми у Добряка запасной парусины. На земле спать опасно, лучше растягивать лежанки между деревьев.
- Я сама, - вызвалась Файре. - Посмотрел бы ты сейчас на себя. Давай его сюда. А если потом станет нехорошо, то у нас есть Корски - бесполезное существо, но при этом носитель Света. Я могла бы...
Синдорейка осеклась. Еще неизвестно, как один служитель веры отреагирует на намерение отобрать силу другого.

Геллемар: - Что, - ты сама? - не понял клирик. - Куда его давать? Обьясни, что ты хочешь сделать.

ДМ: - Подлечу Вайса, - покладисто объяснила Файре. - Если это меня измотает, воспользуюсь Корским. Все.

Геллемар: Несколько секунд Геллемар тупо глядел на синдорейку глубоко запавшими глазами, потом тряхнул головой и, с трудом поднявшись на ноги, отошел в сторону. Он все так же не понимал, от чего Файре хочет лечить штурмана, но списал все это на арканное истощение.

Гельмут: - Благодарю за совет, Лу, - Гельмут взял в руки выбранный котелок. - Непременно попрошу. И еще...
Блондин протянул чернокожей поварихе визитку.
- Если надумаешь осесть на берегу и потребуется помощь - покажи это бармену в портовой таверне в Ратчете либо в Менетильской гавани. Тебе подскажут, где меня найти. Попутного ветра, красавица.
Штольценфельс еще раз блеснул улыбкой и двинул к выходу из камбуза.

ДМ: Истощение - не арканное, а именно физическое - тоже могло считаться болезнью; органы Вайса были слабы и изношены. Эльфка взяла голову штурмана в ладони и сосредоточилась, призывая Свет, чтобы восстановить дряблые, дистрофичные ткани. Когда она, пошатываясь, поднялась, Шутник был в сознании и моргал, с трудом шевеля губами, - пытался что-то сказать.
- Все, - устало бросила Файре, осунувшаяся и бледная. - Больше не могу. Наверное, будет жить.

ID: 10540 | Автор: mandarin
Изменено: 23 июля 2012 — 12:11