10. Разными дорогами

Каллен Мигель де Эскорпион
Малагис фон Дум

Паладин выглядел шокированным, но не растерялся, отступив от двери.

— Простите, что потревожил, — монотонно проговорил он и развернулся, чтобы уйти и продолжить свое занятие, словно он даже и не знал Малагиса.

— Ну-ну, комнату убирать я точно не буду, — рыцарь рванул парня за шкирку и буквально втащил обратно в номер, после чего запер дверь на ключ, — Ну, как живется с осознанием того, что ты бросил невинных людей на смерть? — Малагис плюхнулся на кровать и посмотрел на Каллена.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — паладин огляделся. — И какое к этому имею отношение я. Я на работе, мне нельзя задерживаться.

Он подергал дверную ручку, словно пытался открыть дверь, которую заперли прямо у него на глазах. А жизнь только-только начинала налаживаться.

— Ну, люди, которых похитили бандиты и которых ты не захотел спасать из-за своих детских обид, — пояснил Малагис.

— Это не мое дело, — сказал Каллен. — Может, откроешь дверь? Меня ждут дела. Мне нужно заработать золотой к концу недели. Я зайду попозже и уберу комнату...

— Разве Свет перестал заботиться о невинных? Странно, видимо, я уже слишком стар, и что-то изменилось, — протянул рыцарь, — Ладно, лови, — он бросил парню ключи, — Убираться не нужно, к вечеру я покину город, и мы вряд ли увидимся с тобой, Каллен Эскорпион.

— Я этому рад, — буркнул Каллен, открывая дверь. — Когда вернусь в Оплот, не забуду рассказать о том, что видел. Тебя все равно казнят. Один из нас умрет... так или иначе.

— И это будешь не ты, — немертвый уткнулся лицом в подушку, — Береги себя, птичка.

— Сдохни побыстрее и сделай мир счастливее, Малагис, — ответил Каллен, выйдя в коридор и захлопнув за собой дверь. Он несколько секунд стоял, пытаясь подавить желание вернуться и убить рыцаря смерти самому, но потом все же поборол себя и вернулся к работе. Правда, руки у него все еще дрожали.

А Дум опять заснул, и то, что приснилось, ему совсем не понравилось. Было как-то странно чувствовать, что этот несносный парнишка так подавлен из-за него. Но немертвый фыркнул:

— Совсем раскис, словно живой какой-то, — с этими словами он заснул.

За этот день Каллен получил серебряную монету и горячий обед, что было совсем неплохо, учитывая обстоятельства. Он сел за стол в таверне (хозяин ему этого не запрещал) и принялся за свою еду. Она казалась ему вкуснее любого лакомства, которое он мог себе позволить раньше, а серебряк приятно оттягивал карман. Он был даже почти рад. Почти. Воспоминания о смерти, которая преследовала его, снова омрачили его лицо.

Малагис заказал еду себе в комнату и принялся за более, чем скромный обед, впрочем, это было очень неплохо для того, кто уже давно не испытывал потребность в еде и ел больше ради привычки, ну и чтобы заглушить настоящий голод, хотя получалось не очень.

Паладин старался не подниматься на второй этаж без необходимости, но ему нужно было сходить туда еще раз вечером — чтобы отнести свежее постельное белье для постояльцев. Их было не так уж много, и он уже побывал во всех номерах, кроме того, где поселился Малагис. Туда он не решался войти минут пять, прежде чем все же набрался духу и постучал.

— Войдите, — раздался холодный и спокойный голос. Немертвый сидел за столом и точил свой охотничий нож.

— Я думал, ты сюда больше не заглянешь, — он оторвался от своего занятия и убрал нож в стол. Рыцарь был в одних штанах, и Каллену вновь представилась "прекрасная" возможность разглядеть покрытое шрамами тело немертвого. Тот лениво почесал грудь в том месте, где была татуировка головы волка, которую юный барон уже видел.

— Это моя обязанность, — пробормотал Каллен, принимаясь застилать постель в номере. — Можешь не обращать на меня внимания.

Он ненавидел то, что вынужден был стоять спиной к рыцарю смерти, но пришлось. На Каллене была только его старая рубашка и штаны, которые он обычно надевал под латные доспехи.

— Да, конечно, — негромко произнес Малагис, подходя к двери и тихо закрывая ее на ключ, — Я не буду тебе мешать... по крайней мере, сильно мешать, — он привалился к стене и принялся наблюдать за юношей.

— Ну вот и хорошо, — еще тише буркнул Каллен, дрожащими руками продолжая проделывать свою работу. Когда с этим было покончено, он выпрямился и повернулся к двери. — В чем дело?

— Ты о чем? — невинно поинтересовался Малагис.

— Ни о чем. — Паладин направился к двери, с явным намерением убраться отсюда подальше как можно быстрее и закрыться в своей уютной каморке, где никто его не трогал, и были только метлы и лопаты.

Но рыцарь смерти не собирался отходить от двери, и, тем более, ее открывать, он сложил руки на груди и спокойно смотрел на Каллена.

— Ты мешаешь мне, — раздраженно бросил Каллен, пытаясь обойти рыцаря и открыть дверь. Он знал, что будет подвох — но все-таки надеялся его избежать. Неужели его мучения вернулись? Иногда он просто ненавидел свою жизнь.

— Разве? Я тут без оружия, без доспехов, а ты даже не пытаешься меня убить, — тихо произнес рыцарь, — Меня это удивляет.

— Ты мешаешь мне выйти! — почти выкрикнул Каллен, толкнув Малагиса в грудь. — Отойди и оставь уже меня в покое... животное! — он, похоже, долго держал это в себе, и теперь наконец-то высказал — со всей ненавистью и горечью, которая успела накопиться в нем.

Рыцарю этот толчок был что стене горох, он даже не шелохнулся, зато после этого он медленно взял парня за запястья и поднял его руки вверх:

— Животное, временами, — негромко произнес Малагис, медленно шагая прямо на Каллена, заставляя его отступать назад, к кровати.

— Отпусти меня немедленно, — потребовал паладин, пнув Малагиса в колено — достаточно сильно. — Ты меня не напугаешь. Я и так видел уже самое худшее, что только может быть, и я тебя не боюсь.

— Но я и не хочу, чтобы ты меня боялся, Каллен, — все так же тихо шептал Верный, — По крайней мере сейчас, — он недовольно тряхнул головой, когда юнец пнул его и в ответ толкнул его на кровать.

— Так чего ты добиваешься? Чего? — закричал Каллен, с яростью глядя на Малагиса и сжимая кулаки. — Ты отнял все, что у меня было, все, что любил! Чего ты ждешь от меня, кроме ненависти? Или ты совсем отупел после смерти?

— Ненависть — это хорошо, очень хорошо, но страх — это плохо, он делает тебя слабым, тогда как ненависть делает тебя сильным, — Малагис подошел к кровати и опустил руки на плечи Каллена, силой придавливая его к кровати и забираясь на нее. Его глаза неотрывно следили за глазами юноши.

— Дерьмо это все, — прошипел Каллен, однако он не особенно сопротивлялся, видимо, наученный уже тем, что это бесполезно. Однако он не собирался сдаваться и соглашаться с Малагисом в чем бы то ни было.

— Нет, не дерьмо, — качнул головой Малагис, — Разве раньше ты смог бы жить в таких условиях, м? Думаю, нет, так что, как бы тебе ни хотелось, но я прав, по крайней мере, в этом вопросе, — немертвый наклонился к уху Каллена, — Только я не понимаю... Если бы моих друзей убили из-за меня, то я бы сделал все, чтобы лично придушить убийцу...

— Хочешь сделать из меня такого же больного извращенца и животное, как ты сам? Не дождешься. Я буду противостоять тебе, пока не умру, — сказал Каллен, храбро глядя прямо в глаза Малагиса. — И ты меня не сломаешь.

— Но я тебя и не ломаю, — спокойно сказал немертвый, — Неужели ты думаешь, что я стараюсь сделать тебя похожим на себя? Зачем мне это, скучно ведь будет... Но мне нравится твоя сила воли, — он осторожно провел рукой по щеке Каллена, после чего зарылся в его волосы, чуть сжимая их.

Паладин дернул головой, словно ему было глубоко неприятно даже такое прикосновение рыцаря смерти, и изобразил на лице отвращение. Он все еще пытался оттолкнуть от себя Малагиса, но быстро сдался, поняв, что у него все еще не хватает силы.

— Ну, а как же гневные вопли о помощи? Слишком гордый? Это хорошо, я бы тоже не кричал, — Малагис чуть улыбнулся и внезапно поднялся с кровати, — На, держи, — он рывком открыл ящик стола и вытащил нож, после чего бросил его Каллену, — Я без оружия и доспехов, ты вооружен, если хочешь меня убить, то момента лучше у тебя не будет, только... Если не затруднит, отправь это по почте, — он взял со стола толстое запечатанное письмо и бросил его паладину, — Семье.

— Опять провокация? — прищурился Каллен. — Может, хватит уже? Я не куплюсь. Я думал, ты это уже понял. И я не буду делать то, что ты хочешь, чтобы я делал. Никогда.

— Нет, это просто предложение, — Малагис подошел к Каллену, — Если ты не убьешь меня сейчас, то не убьешь никогда, я смогу скрыться и от Авангарда, и от Клинков, буду жить в свое удовольствие, а ты будешь вечно переживать от того, что не прирезал меня сейчас... Давай же, неужели ты так любишь меня, что позволишь уйти живым? Ну, почти живым.

— Я ненавижу тебя сильнее, чем что бы то ни было в мире, — прошипел Каллен, поднимая нож. — Но если я убью тебя, меня вышвырнут из города, и я потеряю работу. И никогда не вернусь в Авангард. Ты, наверное, этого и хочешь, да?

— Нет, разумеется, нет, у меня есть деньги, возьмешь их и полетишь к своему Авангарду, думаю, никто не заглянет в комнату к рыцарю смерти, пока он за нее платит.

— Я не такой, как ты, — отвернулся Каллен, швырнув нож на пол к ногам Малагиса. — И не собираюсь им быть. Если ты и умрешь, то когда тебя осудят и казнят по закону.

— Глупый мальчишка, — рыкнул рыцарь, — Я не хочу умирать от руки каких-то ублюдков, — он рывком оказался вплотную к Каллену и встряхнул его за плечи, — Просто возьми нож и убей меня, трус!

Каллену надоело уже разговаривать с Малагисом, поэтому он недолго думая просто влепил ему пощечину. Смачную такую пощечину, изо всех сих, и с яростью уставился в лицо рыцаря смерти. Ему надоело, что Малагис вечно пытается его изменить. Надоело настолько, что он готов был убить его — но сдержался. И это был правильный поступок — второй раз за последние несколько дней. Сердцем Каллен чувствовал, что это так.

Что такое пощечина, пусть даже и такая сильная, для мертвого? Ерунда, комариный укус. Он повалил Каллена на кровать и уткнулся лбом ему в грудь:

— Прости, — коротко прошептал рыцарь, — Я не хотел убивать никого из них.

— Это просто слова, — после небольшой паузы ответил Каллен, — Ты этим не вернешь никого из них. Ни одной отнятой тобой жизни. И не искупишь свою вину... передо мной.
Он отвернулся, но оттолкнуть Малагиса даже не попытался. К его удивлению, он почувствовал, что по его лицу текут слезы. Он не проронил ни одной слезы, когда их убили, а теперь... теперь просто не мог сдержаться, и ненавидел себя за это.

— Нет, у меня нет просто слов, я всегда говорю правду, — немертвый тяжело вздохнул, — Привычка еще из тех времен, когда я был живым... как ты. Понимаешь... иногда очень трудно сопротивляться чему-то... Я ненавижу себя за эту слабость, но ничего не могу с ней сделать... Одному жить трудно, ты сам это знаешь...

— Если ты думаешь вызвать во мне жалость, то это бесполезно. Я теперь тоже совсем один, спасибо тебе. У меня больше нет друзей. Ни одного.

— Жалость... нет, не жалость... — Малагис покачал головой, — Жалость к нам никто не испытывает... Я просто хочу, чтобы ты попытался понять меня, хотя бы на секунду представил, на что похожа моя жизнь... Ничего больше.

— Ты сам во всем виноват. И испортил мою жизнь, ко всему прочему. Надеюсь, что ты этому рад. Теперь она похожа на твою, но я не превратился в кровожадное животное, в отличие от тебя. Так что даже не пытайся думать, что ты в чем-то лучше.

Каллен пнул Малагиса коленом в живот для подкрепления своих слов.

— Лучше или хуже... — немертвый хохотнул, когда смог опять вдохнуть воздух, — Кровожадное животное... Много ты видел таких животных, которые готовы рискнуть своей жизнью, чтобы спасти других, м?

— Что-то ты не сильно спасал моих друзей, — буркнул Каллен. — Которые тебе ничего не сделали. И все для того, чтобы еще немного меня помучить. Где оправдание этому? Еще не придумал? Ну, думай, я подожду.

— А они бы отпустили тебя? Отпустили тебя с "кровожадным животным"? — Малагис облизнул губы, — Нет, они бы пришли за мной и казнили бы, ты прекрасно их знаешь.

— Да! Они бы спасли меня, потому что они были на самом деле готовы рискнуть своей жизнью, — крикнул Каллен, оскалившись. — И я был бы первым в очереди на то, чтобы посмотреть на твою казнь!

— Но сам не хочешь пачкать руки? Как это благородно, как это в духе любого паладина, — усмехнулся немертвый, после чего прижался щекой к щеке Каллена, — Вот только я не считаю это чем-то хорошим, кто выносит приговор и должен привести его в исполнение, иначе твое правосудие теряет всякий смысл.

— Я не имею права вершить судьбу других, — ответил Каллен, снова попытавшись ускользнуть. — И ты не имеешь. Только ты этого никогда не поймешь, потому что тебе нравится убивать. И нравится мучить других. Потому что это в твоей крови, тебя таким сделали, и именно поэтому вас всех нужно перебить. Всех до одного.

— Именно! Меня таким сделали! — рыкнул рыцарь, хватая Каллена за плечи и вдавливая в кровать, — Неужели ты думаешь, что кто-то захочет быть таким, как я? Ты думаешь, я всю жизнь был тем, кого насилие ввергает в экстаз? Как ты смеешь судить меня, когда у тебя всегда была любящая семья? Но нет, ты видишь во мне только зверя, который жаждет крови! А теперь представь, если бы все мы стали бы такими... Никто бы не устоял перед нами, ни твой хваленый Авангард, ни кто-то еще... Но мы боремся с собой, каждый день, каждую минуту, каждую секунду, даже сейчас я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не вонзить клыки тебе в шею!

— О, да ты просто герой. Я должен брать с тебя пример, — издевательски ответил Каллен, хотя ему было больно. — Да ты просто завидуешь нам. Завидуешь живым. И поэтому ненавидишь. Правда ведь? Я угадал?

— Я не ненавижу вас, но завидую, да, ты прав, — кивнул рыцарь, — Но я этого лишился не по своей воле, а вы сами губите себя, губите свою свободу, свою жизнь.

— Именно сейчас я пытаюсь вновь построить жизнь, которую ТЫ мне испортил. И чего ты хочешь добиться от меня? Зачем ты вернулся? Отомстить? К чему была эта комедия? — Каллен все больше распалялся, он не желал, чтобы Малагис остался безнаказанным. Он должен был ответить за все, что совершил.

ID: 10503 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 21 июля 2012 — 2:16