5. Смертельная схватка

Малагис фон Дум
Каллен Мигель де Эскорпион

Прошел первый день плаванья, и за все это время к Каллену никто не приставал с вопросами, его вообще не трогали, видимо, не узнали в нем сына изменника. Все это время Малагис сидел в каюте и пил крепкий ром. Лишь изредка он поднимался наверх, подсаживался к матросам и играл с ними в кости, чаще всего обыгрывая их подчистую. Но сейчас он лежал на своей койке и вливал в себя огненную воду, явно не собираясь куда-то идти.

Сам же будущий паладин даже не пытался заговаривать вновь с рыцарем, справедливо полагая, что это выльется в очередной гневный спор, после чего он вынужден будет покинуть комнату. Иногда он сомневался, а так ли обязательно было выделять им одну каюту на двоих, или это была такая издевка со стороны Малагиса. Вполне может быть, учитывая, как он наслаждался унижением Каллена.

Большую часть времени виконт проводил на палубе, изредка общаясь с матросами. Мало кто из них действительно верил в Свет, но находились среди них и такие, кто с интересом слушал его рассказы. Похоже, даже здесь можно было найти тех, кто не перестал верить.

Малагису не то, чтобы нравилось унижать Каллена, нет, он не делал это специально, просто ему не нравились те, кто готов с пеной у рта бросаться на любого, кто слал Свет к черту, к тому же впереди у мальчишки Нордскол, так что пусть привыкает к тому, что всем на него будет насрать. С этими мыслями рыцарь сделал еще один глоток из своей фляги, вдыхая аромат крепкого черного рома.

Впереди было несколько недель плавания, и Каллену было страшно подумать, что все это время он будет вынужден соседствовать с рыцарем смерти, который не ценил второго шанса, подаренного ему теми, кого он так презирал. Но Тирион ведь почему-то доверился Черному Клинку. Впрочем, Каллен подозревал, что Малагис давно не был верен Могрейну, иначе не стал бы просиживать штаны в Штормграде, а помогал бы Ордену в Нордсколе, как велит его долг.

Немертвый оглушительно зевнул после очередного глотка из фляги. Ему не нравились долгие плаванья, потому что он никогда не мог занять себя чем-то полезным. К тому же здесь он не мог поесть, как едят рыцари смерти, приходилось вливать в себя огромное количество крепкого алкоголя, чтобы хоть как-то заглушить боль, что грызла его изнутри. Правда, это помогало очень недолго, и вскоре его начнет по-настоящему "ломать".

— Вижу, ты очень занят, — раздался голос Каллена, который все-таки решил спуститься в каюту. После долгих раздумий он пришел к выводу, что оставался один нерешенный вопрос между ними... и ему было в некотором роде стыдно. — Я отниму не более минуты твоего драгоценного времени, не бойся.

— Да хоть весь день тут сиди, мне все равно делать нечего, — негромко отозвался рыцарь, глядя на вошедшего парнишку, — Обижает кто-то? — он отложил флягу на стол и чуть улыбнулся, обнажая свои белые зубы.

— Нет, в этом вопросе я не нуждаюсь в твоей помощи, — начал было снова заводиться виконт, но потом все-таки вспомнил, зачем он зашел. — Я вообще-то хотел сказать, что... в общем, кажется, я все еще не поблагодарил тебя за то, что ты спас мою шкуру. И мне все равно, сделал ты это из-за денег или еще чего, Свет велит мне быть благодарным любому, кто оказывает мне помощь. Поэтому спасибо... и... в общем, это все, — кажется, он был смущен, растерян и раздражен необходимостью этого разговора.

— Что, неприятно говорить слова благодарности безумной мертвой твари? — Малагис хохотнул, — Расслабься, птичка, мне было не трудно спасти тебя от петли, иначе я бы сто раз подумал, а стоит ли ввязываться во все это, — он подмигнул Каллену, — Выпьешь? — немертвый кивнул на фляжку, — Или ты еще маленький для этого?

Каллен нахмурился. Он ожидал другого ответа, но, похоже, что немертвый просто не воспринимал всерьез любые слова виконта. Что ж, повторять он их не станет.

— Что бы ты ни думал, но эти слова были искренними, — заявил он, сев на свою койку. Его взгляд упал на флягу с ромом. — Боюсь подумать, что было бы, если бы ты счел этот поступок "трудным".

— Я верю тебе, просто мне нет дела до благодарности за то, что я подарил тебе плащ, — пожал плечами Малагис, — Да не надо бояться, лежал бы сейчас закопанный в землю и все, смерть не страшная, можешь мне поверить, — Верный хмыкнул и протянул Каллену флягу.

— Ну, раз тебе нет дела, то мне больше нечего сказать, — пожал плечами Каллен. — Я сделал это ради себя, а не ради тебя.

Взяв флягу, он сделал большой глоток и вернул ее Малагису.

Ром был по-настоящему ядреным, было ощущение, что хуже этого напитка ничего нет. Тем не менее, за один день рыцарь влил в себя такое количество этой гадости, что можно было диву даваться.

— Извини, птичка, с чувствами у меня есть проблемы, — лениво зевнул Малагис, после чего влил в себя еще одну порцию рома.

— Я заметил, — ответил Каллен, нахмурив брови. — Что ж, раз так, то я, пожалуй, пойду. Оставляю тебя наедине с твоим другом, — он кивнул на флягу. — Вряд ли ты будешь скучать.

— О, напротив, с тобой тут куда веселее, чем без тебя, — немертвый покачал головой, — Ну, если хочешь, то можешь идти, я тебя не держу.

— Да уж, думаю, издеваться надо мной — это единственное, что еще может тебя развеселить, — бросил Каллен, с презрением глядя на мертвеца. — Жаль только, что меня это совсем не веселит. И что это за дурацкое прозвище, которое ты выдумал?

— Оно не дурацкое, ты похож на взъерошенного воробья, который представляет себя по меньшей мере орлом, — усмехнулся Малагис, — Я не издеваюсь над тобой, просто отвечаю грубостью на грубость.

— Грубость? Я пришел сюда с намерением поблагодарить тебя за спасение, а все, что ты делаешь — это смеешься надо мной и моими убеждениями, — ответил ему парень. — Вряд ли тебе даже нужно мое уважение. Я слишком жалок для такого, как ты. Верно?

— Я говорил об общей картине, а не о конкретном случае, — рыцарь сделал очередной глоток из фляги, — Жалок или нет, какая разница? Не думаю, что тебе важно мое мнение, и это правильно, если бы я волновался из-за того, что обо мне говорят за спиной, то я бы давно кинулся на свой меч.

— Не думаю, что тебе важно мое, — отпарировал Каллен, однако он быстро взял себя в руки. — В любом случае, мне не обязательно любить тебя, чтобы сказать, что я признателен за спасение. За человека говорят поступки, а не слова. Сначала ты поступил плохо, убив Алрика и заставив меня вернуться, но ты искупил свою вину, помогая мне сбежать. За это — хотя бы только за это, — я благодарен тебе.

— У тебя женщины были? — внезапно спросил немертвый, ради такого даже повернувшись к Каллену и взглянув в его глаза.

— Ч-что? — похоже, этот вопрос Каллена удивил. Даже ошеломил — он покраснел и отвел глаза, вдруг начав изучать нечто весьма занимательное на стене.

— Я понятия не имею, как ты мог не понять мой вопрос, но я повторю его, — Малагис на миг прищурил глаза, — У тебя женщины были? Спал с кем-то?

— Зачем ты задаешь такие вопросы? Неужели мало других поводов для насмешек? — вспылил Каллен, однако покраснел еще больше. — Я не собираюсь отвечать. Это слишком... слишком личное! И вообще не твое дело, если уж так посмотреть.
— Значит, не спал... Я не удивлен, твои речи любую девицу отгонят, — Малагис потер левый глаз и вернулся к созерцанию потолка, — Жалко, если погибнешь девственником, в Нордсколе женщин маловато, да и они весьма... кхм... своеобразной красоты.

— Вообще-то ты неправ, — ощетинился виконт, — Но, как я уже и сказал, это не твое дело. И я не нуждаюсь в сводне, так и знай.

— Ну-ну, не думай, что я собираюсь тебе искать кого-нибудь, мне просто было любопытно, — засмеялся рыцарь, — Мы же тут болтаем как друзья детства, разве это не здорово? — он поднял флягу вверх и одним глотком допил остатки рома, после чего положил ее на стол, закидывая руки за голову.

— Как будто мне очень нужно, — пробурчал Каллен, отвернувшись. — Зуб даю, что все твои "знакомые" — какие-нибудь портовые проститутки. Найду кого-нибудь и без твоей великодушной помощи.

— Знаешь... А ты с Алриком не спал? — Малагис состроил невинное лицо, — Я слышал, что в вашем Ордене такое весьма... распространено...

— Алрик был благочестивым и служил Свету, любя его всем сердцем, — вспылил Каллен, — А я любил его, как учителя и наставника. Что за грязные предположения ты строишь?!

— Что в этом грязного? — поинтересовался немертвый, — Насколько я знаю, Свету глубоко насрать на то, с кем ты спишь. Алрик же был таким красивым, ах, я чуть не плакал, когда убивал его...

— Хватит! — зарычал Каллен, вскакивая со своего места. Но затем сел обратно, закрывая лицо руками. — Ты... Ты недостоин такой любви, какой был достоин сэр Алрик. Я бы никогда не посмел... — он вздохнул. — Не посмел бы даже заикнуться о подобном в его присутствии. Он был таким добрым, таким... чистым. Я всегда им восхищался...

— Ну да, куда уж мне, — хмыкнул Малагис, — Но запретный плод сладок, нет? Разве ты никогда не думал, как было бы здорово, если бы ты смог спать с таким добрым и чистым человеком? По-моему, это здорово, — пьяно усмехнулся рыцарь смерти.

— Тогда он перестал бы быть тем, кого я любил, — ответил Каллен, глядя в глаза Малагиса. — Что, это слишком сложно для тебя, чтобы понять?

— О, думаю, что ты бы любил его еще больше в этом случае, ведь тогда он бы тоже тебя любил, не только как очередное пушечное мясо для Ордена, но как человека.

— Он любил меня, — ответил виконт, кривя губы в выражении презрения и боли. — Как человека. Но ты никогда не поймешь, как можно любить кого-то и при этом не тащить его в свою постель. Верно я говорю?

— Возможно, однако ты мог заметить, что я никого не тащу к себе в постель, — Малагис глухо хохотнул, — Я лежу на койке, плыву туда, куда меньше всего хочу попасть, и разговариваю с мальчиком, который, скорее всего, погибнет в первом же бою, от таких мыслей мне совсем не хочется с кем-то спать и тем более кого-то любить.

ID: 10422 | Автор: WerewolfCarrie
Изменено: 17 июля 2012 — 0:59