2. Элдре'Талас: безмятежная жизнь

Тайлиф Азария
Шендо Снежный Барс
...и еще миллион персонажей Gjyr

* * *

Ферн давно разучился смотреть снисходительно, оставив гордыню, властолюбие и прочие недостатки магов (как и достатки) в трагическом прошлом. Сейчас он просто зашагал вперед, с горем пополам ориентируясь в лесу.
- И все-таки скажи, откуда ты родом? И как мне обращаться к тебе?

Тэарим:
Странник был больше увлечен лесом, нежели беседой. Накинув на голову капюшон, он следовал за Ферном в весьма странной манере, то обгоняя его на несколько шагов, то продолжительно задерживаясь где-то в стороне от тропы, которой с трудностями шагал волшебник. Он словно бы нарочно постоянно сбивал шаг, ступая то широко, то понемногу. Если бы не ковыляющая под проливным дождем фигура Ферна, этот эльф растворился бы в пологе леса на следующем изгибе тропы, даже не заметив того.
- Дуренаар, - наконец донесся до Ферна ответ. - Я родился и вырос в этом граде, что раскинулся у северного тракта. Может быть, ты слышал. Он славился своей резьбой по дереву. Порхающие птицы, вырезанные на дубовых кубках, пели песни, а ограненные медведи расхаживали средь широких древ. Город среди садов... Или сады, укрывшие в себе негромкий город. Ты можешь называть меня Тэарим.

- Могу и буду.
Ферн выказывал недюженное упорство, превозмогая боль. Дыхание его сбивалось, он часто остнавливался, вспоминая приметы, которые могли подсказать направление. На Фералас опустилась зеленоватая ночная тьма, скрадывающая звуки, и дождь понемногу затихал. Ноги беспрестанно цеплялись за что-то в неровном лесном пологе, а древнюю каменистую дорогу уже давно пожрали джунгли.
Наконец сверху перестали давить громадные кроны, и впереди, на открывшейся прогалине, темнел силуэт крепостной стены.
- Мы почти пришли.
Широким плавным рукавом поднимался каменный пандус, на пути которого расступались мощные стены. Ферн, видимо, думал подняться по пандусу и пройти дальше, где путь поворачивал под прямым углом, огибая внешнюю стену. Холодало.

Тэарим:
Его спутник взбежал по пандусу, отановившись на середине. Но явно не из вежливости к утомленному Ферну. Он разглядывал стены и надвратную скульптуру. Застыл, в немом благоговении - лишь два золотистых острия сверкали из-под капюшона.

- Когда-то эти барельефы не пускали, кого попало, дальше, - сухо обронил поднимающийся Ферн. - Дуренаар все еще существует?

Тэарим:
- Нет, - взгляд всё горел, а зримый облик был недвижим. Но Тэарим, казалось, был не здесь. Он всё стоял, даже когда Ферн уже практически поднялся к самым вратам. - Нет, он погребен под водами.

- Многие города потонули, - вспомнил Ферн. Эмоции давным-давно улеглись, и он говорил о печальных событиях спокойно, даже с ностальгией. - Не видеть нам больше дуренаарской резьбы и деревянных инкрустаций. Однако стулья в нашей библиотеке имеют гравировку тех самых мастеров.

Тэарим нахмурился. Он закрыл глаза, и с вытянутой вперед рукой начал подниматься. Шаг, и еще, вперед. Он поравнялся с Ферном, обошел его стороной и уткнулся ладонью в холодные стены. Провел, словно стирая дождевые брызги: - Она большая? - неожиданно спросил он. К этому можно было привыкнуть, наверное. Тому, кто безразличен, не будет удивления, что слова и действия скитальца столь не связаны друг с другом.

- Для меня - нет. Для тех, кто в ней работает, тоже. Значит, она небольшая.

Библиотека Элдре'Таласа могла оказаться крупнейшей в мире, но для Ферна, успевшего перечитать ее целиком, она таковой не являлась.
Теперь они шли по каменным плитам, которые упрямо раздвигала трава и молодые побеги деревьев. С двух сторон их окружили тянущиеся вдаль стены. Между ними иногда перекинуты аркбутаны, дуги которых не утратили изящества. Только темно-пурпурные полотна с гербами, тяжело свисавшие с них, безнадежно испорчены временем.
Иногда в плоскости стен выявлялись ниши, аккурат между мощными пилястрами, и там пустовали каменные скамьи и расколотые вазоны.

Тэарим:
Как непоседливое дитя, Тэарим носился по коридорам: вот скорым шагом настигал он новое распутье, новую арку, или новый коридор, заглядывал туда, стоял, вдруг кротко поджидая Ферна, чтоб сразу же, как раненный эльф настигнет его, унестись вперед:
- Я знаю этот город. Но не помню имя. Давным давно по этим залам шевствовала целая армия.

- И правда, давно. Не при мне уж точно. Наверное, ты попутал. Здесь всегда царил мир, кипела работа, пытливые умы пытались постичь ту или иную тайну. И им никто не мешал.

Тэарим усмехнулся, остановившись и вновь поджидая Ферна.
- Тайну? Так значит чую я запах тайн. Прости мне суетливость, потерянное дитя, я спутал этот запах с ароматом смерти.

- Смерть сюда не заглядывает, - беспечно пояснил волшебник. - Тебе нужна постель и еда, чтобы подкрепиться и отдохнуть? Ну конечно, нужна. Я должен за все тебя отблагодарить, Тэарим. Когда мы достигнем обитаемых зданий, я непременно отблагодарю.
А пока попадались лишь необитаемые сырые стены, бессмысленно стремящиеся ввысь.

Тэарим:
Странник первым достиг широкой площади, представляющей из себя арочный солнечный колодец, которая приютила несколько заросших всевозможным сорняком древ. Сейчас дождь лил уже не так нещадно. Легкая морось, с которой играл заплутавший среди замысловатых стен ветер, почти не ощущалась. Тэарим сложил руки на груди и задрал голову, любуясь древней архитектурой.
- Поблагодари меня рассказом об этом месте. Много ль твоего народа здесь? Как давно вы здесь живете?

- Около двенадцати тысяч лет, - поведал Ферн, который, казалось, приободрился. Сами по себе эти даты для него уже не имели никакого значения.
- Нас осталось мало, но мы есть. Мы не позволяем дому обратиться в руины. К нам не ходят в гости, хотя одна из наших хранительниц рассказала, что за пределами Фераласа кипит жизнь, и ночные эльфы не исчезли с Калимдора.

Тэарим:
- Ваша хранительница мудра, - радостно отозвался Тэарим. - И чаша, расплескавшись, оставила для детей звезд не одну эпоху. Ты сожалеешь об утраченном искусстве. Но оглянись! Там, где утекла вода, должно распуститься цветку.

От этих слов Ферн стал хмуриться. Он совсем позабыл свой сад, за которым надлежало ухаживать.
- Ведь там завелся чудовищный куст, который корнями ломает статуи и душит другие саженцы, - вслух закончил садовник, очевидно, уйдя в тревожные раздумья.
- И надо же было такому случиться, что раньше этот проклятый куст распускал красивейшие бутоны, предназначенные великой Азшаре. Теперь на него страшно смотреть. Больно.

Тэарим:
- Покажи мне его, - дружелюбно предложил Тэарим. Он уже не скакал взад-вперед, не отрывался, шевствуя чуть спереди от Ферна, иногда полуоборачиваясь и ловя редкий, пробивающийся чрез расступающиеся тучи свет луны и звезд.

- Сперва я должен вылечить рану.

Они прошли мимо аркады, за которой оказались высокие массивные двери. Их кто-то приоткрыл - вернее, оставил приоткрытыми. Одному вросшую в землю створку не сдвинуть. Ферн исчез за дверью, проникая в темный внутренний дворик.
- Мы вскоре будем в вестибюле, где тепло и горит огонь. Я обработаю рану и подкреплюсь пищей. И ты, если желаешь. После я покажу тебе сад.
До сих пор им не встретилось ни одной живой души, зато следов разрушений хватало.

Тэарим:
Тень шагнула за ним. Во мраке, окружающем скудные источники света, тень не была чужой, такой, как те скудные обрывки, волочащиеся под ногами у выросших детей. Здесь она вновь стала собой, широкой и ленивой. Лишь два золотых огонька несла она вперед, но вот еще одно мгновение, и тень рассыпалась, перестала быть. Странник в разодранном плаще безмолвно следовал за Ферном, повторяя его движения, словно искривленная и оборванная тень.

Вестибюль оказался целой группой залов, перетекавших друг в друга. Они вошли в малый, без окон, лишь настенные чаши поддерживали голубой и неверный, как звезды, свет. Здесь ощущался ток жизни, но такой медленный, почти анабиотический. Редкие сквозняки колыхали необжигающее пламя светильников.
Ферн увел гостя по лестнице (сколько же лестниц!), почти не заметной, винтовой. Предстал еще один зал, напоминавший лаконичностью келью Азарии, но просторнее и с окнами, сделавшими стену практически прозрачной. В эти высокие стрельчатые окна лезли ветви и лозы, кое-где наглый виноград оплел табурет, прокрался по потолку и повис зеленой кистью.
Ферн не старел, как и прочие, и все, к чему прикасались руки эльфов, как будто впитывало частицу их бессмертия. Поэтому своды не рушились, мебель, скрипя, не отставала от хозяев по числу прожитых лет, а запах старости и тлена не сумел обжиться в этих стенах.
Пахло древностью, дождем и еще чем-то неуловимо-ностальгическим.
Рывшись в шкафу, Ферн искал то, что подлатает его рану.

Тэарим внимательно наблюдал, как Ферн достает небольшие сосуды, наполненные закупоренным волшебством. Перебирает их. Замкнутый и мягко уступающий порывам ветра, как маленькая травинка, чтобы тут же распрямиться. Как много детей одной эпохи будут еще наблюдать и узнавать друг в друге нечто похожее? Странник шагнул ближе к Ферну, пока тот раскрывал аккуратно выбранный им сосуд и вдыхал аромат старого снадобья.
- Тебе нужно в сон, - расплывчивыми словом, расплывчивой ладонью, Тэарим коснулся падающего в забытие мага, поддержал, и помог прилечь на мягкую кровать. Может быть, это кровать, что столь скоро оплела Ферна узами тяжелеющих век, каменеющих рук и теплой, ощутимо согревающей крови. Может быть, это была усталость. - Спи...
Тэарим полюбовался на сомлевшего эльфа, пересчитал каждую веточку лозы, вьющуюся рядом с кроватью, и отступил прочь. Сейчас он не будет ему мешать. Зияющее окно, шорох потревоженного плюща, ропот расцарапаных ветвей, огрызок луны, вот и все, что осталось от сгинувшей тени.

ID: 10066 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 23 июня 2012 — 1:48