2. Элдре'Талас: безмятежная жизнь

Тайлиф Азария
Шендо Снежный Барс
...и еще миллион персонажей Gjyr

* * *

Тэарим:
Ферн крепко спал и ему снился сон. Ему снился дождь, но не тот, под которым он умирал совсем недавно. Нет, ему снился черный дождь. Темные росчерки черных капель струились плотной завесой перед его взором. Он медленно ступал сквозь этот дождь, силясь разглядеть что-нибудь. Во сне ты видишь не глазами, правда? И Ферн видел танцующие среди черных капель тени. Вот тень огромного ворона налетела на тень хрупкого деревца. А вот тень чакрума рассекла тень зверя покрытого тенью шерсти, расплескав темные брызги. И еще много других теней увидел Ферн, но каждая из них сражалась с прочей... Еще шаг, мир начал обретать краски, и волшебник разглядел перед собою маленькую полянку, залитую голубоватым светом. Среди толстобоких ясеней с почерневшей корой сидел, сгорбившись седовласый старик, склонивший на грудь свою голову. Казалось, он дремал.
"Стой!", - окликнул Ферна уже знакомый ему голос.
"Ве-е-ерни-ись", - вторил ему страный протяжный шепот за его спиной.
Со всех сторон Ферна начали обступать тени, но даже все они не могли сокрыть в себе свет затерянной во сне светлой полянки.

Много лет назад, отрезанные от всесильного источника, Шен'дралар стали засыпать, потому что живительные энергии уходили из города.
Ферну, как и тем, кто уже не мог жить без магии, пришлось несладко, и, очнувшись от летаргического сна, он растерял почти все силы. Он стал увечным, беспомощным. Калека в здоровом, сильном и бессмертном теле. Именно с той поры, когда жизнь обесцветилась, сны стали намного крепче и длительнее. Со временем Ферн научился просыпаться усилием воли.
Очередное сновидение разворачивалось в его голове, но последней мыслью, с которой Ферн засыпал, было: "Я контролирую себя".

Тэарим:
Тени рассыпались туда, где им самое место: к ногам. Но всё еще продолжали яриться. Вокруг Ферна стоял вековечный лес, какие росли в северных землях Калимдора. Лес казался молодым; он цвел в своей безмятежности, цвел в мягком свете изумрудной пыльцы. На крохотной полянке, среди высоких ясеней, кора которых вернула себе здоровые оттенки, в свете лунного светильника распускался маленький росток. Именно над ним склонился древний эльф, которого первым увидел Ферн. Должно быть, он всё таки спал. Он сидел, погруженный в свои грезы без единого движения, если не считать медленно вздымающуюся от тревожных вздохов грудь. Если бы он не вздыхал раз на десяток стуков сердца, можно было подумать, что он сбил себе дыхание от усталости.

Ферн приказал себе проснуться. Он все еще помнил алеющий след йетти и рану, от которой умрет, истечет кровью в забытьи, если не получит помощи.
Он безостановочно твердил слова пробуждения, стараясь отрешиться от увиденного.

Тени, что плясали под ногами у Ферна, тени, что отбрасывал он, торжествующе ринулись ввысь. Вихрь острых клыков и когтей сцапал волшебника, закрыв от него свет далекого сна. Миг удушающего страха, чернеющей пустоты, и Ферн упал, как ему показалось, на твердую землю. Краем сознания, пробуждающегося от странной дрёмы, Ферн увидел самого себя, стоящим под пологом из листьев. Достаточно было лишь распахнуть глаза пошире, отринуть паутину сна, чтобы видение окончательно исчезло. Перед ним, в той же позе, с руками, объявшими колени, и сомкнутыми глазами сидел его спаситель.

Осатанело лупили капли дождя по листьям. Ливень казался вечным.
Крови не было, только запекшаяся на руках и в рваной рубахе.
- Я возвращаюсь домой.
Ферн ощупал шрам. Идти будет больно, но он справится.
- Спасибо. Как мне тебя называть? Ты умелый лекарь.

Тэарим:
Скиталец казался недвижим. Он сидел в полумраке своего простого обиталища, словно врос в раскуроченное чем-то дерево. Древесная рана давно уже перестала источать жизненный сок и поросла, где мхом, а где лишаем, и походила на место, где некогда ударила яростная молния. "Кап-кап-кап", протиснулось сквозь полог несколько капель. Безмолвие всё длилось, но даже вековым древам иногда нужно ответить ветру скрипом своих ветвей:
- Тебе не следует уходить, маг.

Ферн поднял жезл, воткнул острием в землю.
- Почему? Ничего хорошего в Фераласе нет, и зря я вышел из дома.
Что-то настораживало в этом волшебнике. А его настораживало вообще все. Какой же густой казалась эта бесконечная чаща! Взгляд метался, тщась найти хоть что-то знакомое, привычное, обыденное, но кругом была дикая пуща, которая проглотила некогда шумный Исильдиен, оставив Ферну одни развалины на обозрение.

Тэарим:
- Сюда тебя привела твоя кровь, вернешься - и прольешь её снова, - голос, тот голос, что вел Ферна к этой хижине, тот голос, что звучал во сне: он был все таким же безразличным и твердым. Видимо, бесприютный эльф с пурпурными волосами сидит здесь очень давно. И еще столько же без труда просидит.

- Снова нападет йетти или другой хищник? - быстро ухватился Ферн за слова. - Ты мог бы составить мне компанию, если захочешь. Поверь, мой дом стоит того, чтобы посмотреть на него. Ты станешь почетным гостем. Редкая честь.

Тэарим:
Эльф медленно открыл глаза, смотря куда то вдаль, сквозь листья и деревья. Затем обратил свой золотоокий взор к Ферну, едва заметно улыбнувшись:
- В дождь хищники спят. Но ты, я вижу, мастер в том, чтобы будить их, - золотоокий приподнялся, и только теперь Ферн мог увидеть его целиком: на голени драгоценной, искуссно изготовленной сбруей был закреплен короткий клинок; изорваный полу-плащ, в оттенках серого; не менее потрепанная короткая рубаха, украшенная выцвевшими полотяными лепестками: он словно бы вынырнул из какого-то далекого веремени, до сего мгновения пробыв в забытии. - Я видел дом твой, издалека. Крохотный уцелевший островок в море воспоминаний. Я рад, что тебе есть куда идти. Но берегись! Живущим воспоминаниями не скоро очнуться перед видом своей смерти.
Эльф подошел поближе к Ферну, протягивая руку, чтобы дотронуться до его лба.

- Что ты говоришь? - маг нахмурился. - Ты пророчествуешь?
Ферну пришлось расстаться с прежним образом мыслей - живым, гибким, склонным к интригам и постоянным ожиданиям сарказма и лжи. Скучная жизнь без передряг и летаргия умалили его умственные способности, но придали Ферну больше простоты и прямоты, что бросалось в глаза опытному наблюдателю.

Тэарим: Кончики чуть грубоватых пальцев коснулись головы волшебника. Простой и легкий жест, не означающий дурного. Так могли бы приветствовать друг друга какие-нибудь почитатели деревьев. Но Ферну стало несколько уютней, легче, так, словно бы он и не находился в компании с вооруженным и диким на вид незнакомцем. Незнакомец этот неожиданно пропел:
"Последний танец у костра,
Тропа в ночи ждет новой крови,
Открыты взорам небеса,
Пути под звездами полны историй"
Слова звучали для Ферна такими древними, словно он вернулся назад в дни своего детства. Это были строчки одной из песен, которую напевали иногда в Зин-Азшари провожая в дальний путь. Незнакомый эльф внимательно посмотрел в глаза Ферна:
- Что ж! Идем, потерянное дитя... - он снова улыбнулся.

Лорэйн: - Изображений цветка не сохранилось? - Лорэйн отложила книгу с гравюрами на стол, к своей шкатулке. Изучить её она ещё успеет - как всегда, от корки до корки. Подошла к окну, прошелестев одеянием, и выглянула наружу, как раз когда ветвистая молния расчертила небо, осветив мокрую листву сада. - Любопытно посмотреть на творение, которое в те времена сочли достойным Азшары.
Полуобернулась к Тайлиф, с улыбкой заметив:
- Ты прекрасный расказчик, когда сама того хочешь.

Азария: - Ферн Садовник - один из тех мастеров, что взрастили бутон для Азшары. Единственный, кто дожил до этих пор. Он говорил, что цветение совпало с началом войны, увидел в этом дурной знак и потерял к творению интерес. Мы можем прогуляться к развалинам оранжереи. Там все пущено на самотёк, как помнишь, но до сих пор попадаются странные растения.

Котта тут же обратно утащил себе томик с чудовищами... "А где сам Ферн? Чем он сейчас занимается? Я уже так давно его не видел... а ты, сестра?"

Лорэйн:
- Странные растения - это мягко сказано! На мой взгляд, некоторые из тех мутантов выглядят так, словно могут сожрать меня в два счета, - она выразительно фыркнула, таким образом демонстрируя своё отношение к некоторым из "творений". - Уж не знаю, может их выращивали для защиты или чего-то подобного, но не хотела бы я получить букет подобных результатов экспериментов.
Лорэйн потёрла переносицу, припоминая, как давно ей довелось видеть Садовника:
- Мне кажется, что он ушел довольно давно для того, кто не расставался со своими растениями.

Азария:
- Да, напоминает Фульвию, - кивнула Азария. - Та тоже ушла за стену и не вернулась.

Лорэйн:
- Ну, я почему-то уверена, что Ферн бы не оставил оранжерею без присмотра надолго. Может, с ним случилось что...- Лори попыталась изобразить на лице обеспокоенность, но не особо старательно. - Пожалуй, действительно стоит заглянуть туда.

Азария:
- Не оставил оранжерею? Оставил. Ферн стал слаб и потерял вкус к жизни. Вы замечали, что он не колдует? Он не смог оправиться от летаргии. Мне его очень жаль.

Лорэйн:
- Мне казалось, что эти растения - единственное, что его ещё интересует. - Лорэйн чуть пожала плечами и взглянула на дверь кельи.

Азария:
- Мне тоже так казалось. Блуждая по оранжерее, он выглядел умиротворенным. Но этого не хватит, чтобы заполнить пустоту.

Котта, ленивец, сам как музейный эталон летаргии, безмятежно валялся на чужой кровати, глубокомысленно что-то подчеркивал в книге холеным ногтем... Он почти не принимал участия в беседе. Необычно для него, того, кто сам все время предлагает темы (часто - темы шуток над бывшими наставниками и друзьями принца). Что-то и его грузило в последние дни... вроде бы, элементарное заклятье другого голоса, исполненное едва ли пару часов назад, а чуть его не подкосило. Ватная усталось окутывала разум, мешала связно мыслить.
Уютная дождливая дрема и родные голоса убаюкивали, а рисунки монстров звали сны. Невозможно томный, он и не пытался бороться с сонливостью: не слышал шагов, не чувствовал ничьего приближения. И вот, сам даже не заметил, как прямо так, в своем неудобном, слишком длинном шарфе, в экзотически-несимметричном салатовом платье, провалился в бархатное небытие...

Азария:
- Котта сейчас напоминает мне Ферна. Хорошо, если его просто сморила непогода, - Азария вернула памятный чайник на подставку, посматривая, как в потертой эмали поблескивают отражения свечек.

Лорэйн:
Светловолосая подняла обеспокоенный взгляд на Тайлиф. Поняла ли та, что попала даже слишком метко? Лорэйн замерла, обняв себя за плечи, скрывая за ровным голосом волны тревоги:
- Я очень надеюсь, что это лишь погода, потому что, - умолкла на полуслове, то ли слова подбирая, то ли решая, стоит ли делиться с кем-то своими тревогами, пусть даже это Азария, - потому что карты говорят о дурном.
Она взглянула на шкатулку, переливающуюся в свете магических светильников.

Азария:
- Приглядывай за братом.
Бывалая волшебница видела утомление, выпившее силы Котты. Это походило одновременно на пустоту, съевшую запас внутренних сил, и на громадный валун, придавивший сверху. Летаргия Ферна, произошедшая на глазах Азарии, начиналась именно так, пока от магического голода не наступила многолетняя кома.
Азарию мутило всякий раз, когда перед ней вставали подробности тех дней.
перламутром. Выбрала какой-то средний вариант - правда, но не вся.

Шендо:
Бег Шендо прервался у башни библиотеке. Откуда-то сверху лился тёплый уютный свет, отражающийся бликами на мокром мраморе.

Хиротаро:
За ним, запыхавшись, остановился и его молодой ученик.

Шендо:
-- Хиротаро, как ты смотришь на чашечку чая в благородной компании? -- воин перед входом собрал в хвост и отжал длинные волосы. Дыхание его оставалось таким же ровным, как и было. Будто не было бешеной гонки по сумеречному городу.

Хиротаро:
В благородной компании? Что, учитель серьезно собирается идти в таком виде к кому-то в гости? Если бы Хиротаро знал, он бы одел что-то, более приличествующее пусть и юному, но все же благородному эльфу.
- Простите, учитель, но...
Молодой ученик оглядел свое вымокшее кимоно, широкие штаны и деревянные сандалии, и затем виновато посмотрел на наставника.
- ...думаю, мне стоит отправляться домой. В таком виде я не могу посещать высокое общество.

Шендо:
-- Полагаю, здесь никто не усомнится в твоей воспитанности, Хиро. Идём, же. -- он потянул дверь на себя и вошёл в башню, уже на лестнице улавливая знакомые голоса.

Хиротаро:
Глубоко и обреченно вздохнув, Хиро наскоро отжал волосы, собрав их в хвост, поправил боккэн за поясом и ступил вслед за Шендо.

Шендо:
Голоса, как оказалось, доносились откуда-то сверху, через открытые окна. Шендо на какой-то момент почувствовал себя охотником на призраков.
-- Скажи, Хиро... -- пропахший старыми книгами полумрак невольно наводил на размышления, -- что ты сам об этом думаешь?

Хиротаро:
- Думаю о чем, учитель?, - осторожно задал вопрос Хиро, уже привыкший к нестандартному мышлению ментора, и потому ожидавший какого-то подвоха.

На сей раз Шендо был более чем в своём духе.
-- О силе, конечно же. О чём ещё пристало размышлять воину!

Хиротаро:
- О силе... - тут юный эльф задумался. Слишком уж объемным был вопрос, чтобы сразу и однозначно ответить. Но Хиро все-таки нашел лазейку:
- Почему вы уверены, что воин должен размышлять только о силе?
Тут вдогонку его размышлениям прилетела мысль, которая была настолько очевидна и прекрасна, что Хиротаро очень удивился тому, что она не пришла к нему сразу:
- Сила - это красота, учитель Шендо.

Шендо:
-- Не только. Но сегодня ты улавливаешь дыхание Пути. Красота... Хм. Вперёд. -- эльф решительно отправился в оранжерею, оставляя за собой мокрые следы.

Хиро пошлепал за наставником, безумно гордый тем, что угадал хотя бы что-то из чудных мыслей учителя.

Шендо:
Длинный коридор уводил в соседнее крыло. Под ногами хрустела камнная крошка -- потолок галереи осыпался. За-то на другом конце сразу стал ощутимым богатый аромат экзотических цветов. Здесь горел свет, потрескивали угли жаровне, воздух был теплее и суше.

Хиротаро:
Почуяв тепло, Хиротаро несказанно обрадовался возможности отогреться и высушить промокшую одежду. Моментально оживившись, он ускорил шаг и поравнялся с учителем.

Шендо:
В одном из ответвлений оранжереи и обосновались эльфы, чьего общества искал Шендо сегодня ночью. Войдя, он молча поклонился, сжав руки напротив груди ладонями друг к другу.
Шелест мокрой хакамы вряд ли позволил ему появиться незамеченым.

Азария:
- Шендо, - негромко, но живо объявила Азария, когда общество книгочеев пополнилось двумя вошедшими.
- Прекрасная гроза, - поделилась она с новоприбывшими, как всегда чуть отстраненная, неторопливая и немногословная.

Хиротаро:
Из-за спины у Шендо высунулась любопытная физиономия Хиротаро. Впрочем, весь его довольный вид быстро испарился, стоило ему увидеть незнакомых эльфов.
Встав рядом с учителем, Хиро отвесил поклон с таким усердием, что казалось еще чуть-чуть, и он стукнется лбом об пол. При этом его деревянный меч чуть не выпал из-за пояса, но юнец успел ухватиться за него и предотвратить падение. Весь красный, он разогнулся и уставился в пол.

Шендо:
-- Азария. Рад видеть в добром здравии. -- тепло отозвался эльф. -- О, и Котта тут. -- он понизил голос в присутствии спящего.

Азария:
- Никогда не чувствовала себя нездоровой, мастер Шендо.
Ни к кому и никогда Азария не обращалась так, называя мастером. Выказывала сдержанную учтивость без лишних титулований даже высшим магам Шен'дралар. Некоторые видели в этом насмешку над воинской, а не чародейской стезей Шендо.
Однако с уст Тайлиф слово слетело с уважительным, даже почтительным оттенком.

Лорэйн сдержанно улыбнулась и кивнула. Когда она заметила ученика Шендо, в глазах мелькнули любопытство и хорошо скрытая снисходительность. Эльфийка продолжала стоять у окна, обнимая себя за плечи, со стороны, пожалуй, могло показаться, что она запуталась в слишком длинном платье.
- Доброй ночи.

Шендо:
-- От чего бы нам не радоваться очевидному? -- парировал Шендо, по-доброму прищурив глаз. -- Дорой ночи и тебе, Лорэйн.

Шендо:
-- Позвольте представить моего ученика, Хиро.

Хиро, очень надеясь на то, что на него никто не смотрит, украдкой поправил одеяние и затянул потуже пояс, дабы его "оружие" вновь не подвело его в самый ответственный момент. Услышав, как учитель представил его, юнец вновь поклонился. Памятуя об ошибке, он не стал склоняться очень низко, и придержал рукой меч.

Азария:
Хиротаро достался внимательный взгляд Тайлиф, будто перед ней была очередная книга, достойная изучения. Она уже видела юношу раньше, как и всех, кто жил или бывал в городе. Издали.

Лорэйн:
А сестра Котты не без интереса бросила взгляд на Тайлиф, ожидая своеобразного вердикта - чутью той она доверяла.
- Как жаль, что вы пришли только сейчас! Леди Азария уже убрала свой прекрасный сурамарский чайник, а вы, как я вижу, не избежали встречи с дождем, - Лорэйн сокрушенно покачала головой. - Да, горячий чай пошел бы на пользу.

Хиротаро:
Молодой эльф поймал этот изучающий взгляд, но не в силах его выдержать, вновь уткнулся носом в пол. Он опасался новых знакомств - особенно с такими эльфами, которые так на него смотрят.

Шендо:
-- Действительно, жаль. Но чай -- в жизни не главное. -- по тону Шендо было сложно понять, шутит он или серьёзен. -- По дороге через библиотеку у нас с Хиро зашла речь о красоте...
Шендо прошёл в глубь кельи и опустился на колени, поджав носки под себя, рядом с жаровней.

Хиротаро:
Поколебавшись немного, Хиро виновато огляделся по сторонам, после чего вынул из-за пояса боккэн и прислонил его к стене у входа, после чего проследовал за учителем и занял рядом с ним свою обыкновенную сидячую позу "колени врозь - пятки вместе".

Азария:
- У нас тоже состоялся подобный разговор. Лорэйн, советую отвести брата к Ферновой оранжерее. Раз уж он бесцеремонно спит на моей кровати, совершить прогулку можно после того, как кончится дождь.

Шендо:
-- И о чём же, позвольте узнать, вы говорили? -- подал голос воин.

Азария наводила легкий порядок, убирая книги и недописанный материал подальше, чтобы ничто не повредили ненароком. Все-таки впятером тесновато.
Уют, затеплившийся в темной келье от присутствия живых и здоровых созданий, приятно грел душу, в то время как бОльшая часть сонного города прозябала и отсыревала.
- О цветке для королевы, созданном накануне войны.

Хиротаро:
С этого момента Хиро обратился в слух. Он много раз слышал истории о той войне, но никто и никогда не рассказывал ему ничего о тех событиях. Даже его собственные родители, участвовавшие в ней сами. Впрочем, от них и воды в дождь не допросишься.

Лорэйн кивнула. Присела на край кровати, где задремал Котта, поправив его шарф:
- Можете спокойно говорить, теперь мы не будем ему мешать, - лицо её озарила улыбка, - Тайлиф рассказала нам о создании цветка, который должен был стать олицетворением той самой красоты, ведь предназначался для Азшары.

ID: 10066 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 23 июня 2012 — 1:48