1. Элдре'Талас: пока время бесконечно

Тайлиф Азария
Шендо Снежный Барс
...и еще миллион персонажей Gjyr


Котта:
"Ага!.. неужели это снова Леди Лорэйн и Леди Азария?.. ну да! Как знала! ох уж мне эта разгульная парочка - опять сбежали из библиотеки и отлынивают от занятий!"
О нет! Скорее, скорее, прячьтесь!.. Как не узнать этот голос - голос из их общего детства, неповторимый, как надтреснутый колокольчик, узнаваемо-звонкий, неуютный, расколотый?.. Это голос Матроны Фульвии! а разве ее голос когда-нибудь появляется сам по себе, без Матроны Фульвии?
"...И опять - вы только посмотрите где! - под окнами нашего возлюбленного принца, нарушают его драгоценный покой, удят - какой стыд! - его королевское внимание своими откровенными нарядами и неприличными позами... Ах, ну за что же мне такое наказание!.."
Но... разве ли Матрона Фульвия не пропала без вести в диких и жестоких фералийских чащах больше полувека тому назад?

Азария:
Тайлиф обвела широким взглядом сад, ведь в зашумевшем ветре почудились какие-то слова. В высоких килевидных окнах покоев, принадлежавщих Тортелдрину, пылилась темнота, а сами окна напоминали обращенные к небу тоскливые глаза мертвеца, - так пусто и холодно выглядели их проёмы. Тем временем стали срываться первые капли дождя, тяжело разбиваясь о мрамор и порфир.
В одном из укромных дворов изящная крылатая статуя не пережила удара молнии, и в ослепительном свете упала в куст плюща, росшего под ней. Прорвавшись через плетение стеблей, она гулко ударилась о черные двери с мощным замком.
Звук этого падения был неожиданно пугающим после удара грома.

Котта:
В тот же миг из-за мраморного куба точно такой же молнией - буквально как кукла на пружинке - вылетел на террасы и остроухий Котта. Едва-едва успел отхватить хвост даренного шарфа: вдруг распустившийся ветер уже вознамерился, было, прямо из-под носа стянуть любимый подарок... Котта качал непокрытой головой: "Вы слышали?.. Клянусь небом, морем и всеми платьями Тайли, этот удар точно предназначался Фульвии!"
Даже печальная судьба своей старой наставницы не смогла изжить из сердца сильной юношеской ненависти.
"...вторая на неделе, да? Как думаете, кто на этот раз?"

Азария:
Почти поддавшаяся искушению, Азария все-таки устояла и не заглянула сквозь ветки, листья и камень на место крушения. Она попробовала определить на глаз.
- Там никого, кроме фривольно исполненной статуи Авианы, нет. Только странно, что ее маленькая головка с таким гулом встретила землю. Пускай гром небесный рушит то, что еще нам осталось. А что уцелеет, то заберет трава.
В сказанном шумела неприкрытая досада. А потом Тайлиф присела на низкий пьедестал Меритаса, того самого, чьи алебастровые глаза ковырял вьюн, и защитила стройную спину от хлестания мокрого ветра.

Котта усмехнулся в дерганную полосу, ему уподумалось, что при жизни Меритас дорого бы отдал за эту компанию. Хриплый ветер рвал узлы прямо в руке, и начинающий волшебник все никак не мог угомонить его свирепых порывов. "Вечно богам приходится отдуваться за нас перед стихией... Подержи, Тайли, я все никак не могу!"
Потеряв руку после страшного заклинания-эксперимента, которое даже мастерам строго-настрого запрещалось испытывать в одиночку, он теперь мало на что годился - и даже в борьбе с природой неизбежно проигрывал. "Я за сестренкой. Ей не стоит слоняться по аллеям в такую погоду - опять ведь простудится и будет чихать".

Азария:
Она протянула руку, тонкую, скульптурную, без единой прожилки, с кожей, похожей на голубоватый камень некоторых статуй в садах, и взялась за один из концов. Ветер тотчас принялся трепать шарф, подметая им землю и цепляясь за кусты, но Тайлиф это не беспокоило.

Котта сноровисто запутал себя в раздутую, как морской парус, ткань. "А на что вы гадали?"

Азария:
- Плохо, что твоя сестра простужается, - очень серьезно сказала ни разу не хворавшая Азария, изучающе поглядывая на притихшую чародейку.
- Картинки показали ей смерть и башню, якобы зловеще сочетание. Я думаю, ее магия не была беспристрастной. Гроза все-таки. Мне сейчас гораздо спокойнее, когда нет никакого волшебства. Чувствую, что будто вспыхиваю светом, который виден за сотню миль, едва позволяю себе маленькое чародейство. Видишь, что творит эта сильная гроза.

Котта фыркнул, смахнул широким жестом прохладное с носа - его одного из троих не укрывали ни статуи, ни листья. "Вижу, ага. Без всякой магии вижу - что скоро вы обе станете мокрыми, как бездомные кошки".
"Лори! - он перешагнул через запущенные, заросшие аллеи. - Пойдем уже, чего ты здесь сидишь в такую грозу?.. Тайли спрячет нас в своей келье, приготовит чего-нибудь чародейского из плюхоножки... она забавно светится, когда колдует. Так, Тайли?"
Котта был один из тех немногих, кто никогда не тушевался в общении с древней сурамарской волшебницей. Хотя он вообще никогда не тушевался, даже когда попадал на глаза принцу. Принц его за это откровенно не любил.

Азария:
Снова уйдя (вряд ли она замечала) от ответа, Азария поднялась. Тучные капли уже трижды разбились о ее макушку, но и это осталось без внимания.
- В том, что кто-то может заболеть, я вижу куда больше бед, чем в гадальных картах. Идем, и я покажу вам тот замечательный сурамарский чайник, спасавший меня холодными ночами, когда я шла сюда. Месяц шла, между прочим, стирая ступни.

Лорэйн, обиженно поджав губу, смотрела на первые холодные капли. Никак не могла взять в толк - почему же они не облетают стороной её слишком широкие одежды? А когда одна, особенно большая, попала ей на щёку, удивленно поморщилась, стерла влагу с бледной щеки и прикрыла ладошкой синюю брошку-бабочку, ужасно опасаясь, что та промокнет.
- Ааа... Котта. Здравствуй. - Поморгала, будто бы только сейчас его заметила. Так искренне и тепло улыбнулась и недовольно посмотрела на землю. Нет, самостоятельно подняться - это было намного выше её сил. - Сурамарский чайник, какая прелесть!

...А Котта, отступая спиной, уже тянул следом за собой и сестру - по памяти, заново обретал ногами тропу к арочному порталу в доме Азарии. "Ага, стирала, как же... с клюкой и звенящей за плечами котомкой с сурамарской посудой... Кто, кроме твоего слишком влюбчивого Меритаса и моей чересчур доверчивой сестры, вообще способен в такое поверить!"
Котта, конечно, всего лишь шутил - не раз он видел Азарию в саду, с предметами, которые были под руку едва ли только садовникам, друидам или прочей прислуге.

Азария:
- Уже легенда, - был утвердительный кивок, - тот чайник. Шутку она поняла и вела брата с сестрой через сквер. За стрельчатым порталом было тихо, но вряд ли столетняя каменная тишина кому-то казалась давящей. Спиралью поднимающаяся лестница с широкими ступенями привела их прямо на порог ее кельи. Дверь привычно приоткрытая: не от кого запираться.
Войдя, Тайлиф поманила спутников.

Келья была одной из десятков таких же: небольшое помещение с высокими сводами и одним вытянутым оконцем, которое начиналось почти от пола. Кровать, поставленная в темном углу, как не особо нужный предмет, широкий стол из фераласского дуба, конечно же, заставленный книгами. Маленький табурет, покрытый прелестным кружевом, тощий платяной шкаф и комод под стать ему.
Интерьер был прост и лаконичен и мог вызвать ощущение уюта, тем более что за узким окном клубилась дождливая тьма.

Котта:
Внутри, по привычке не раздеваясь, Котта первым делом направился к книжной полке - и любимому с детства комоду со старым учебным инвентарем. Раньше, до трагедии, он частенько затихал в полумраке этой маленькой комнатки, тогда еще обеими руками распахивал узкие свитки на чужом камерном диване и спорил дыханием с исходящими уютным парком чашками на вечно чем-то заваленным дубовом столе... Сейчас он только пробежался по корешками пальцами, разыскивая глазами ту самую книгу, которую одалживал чаще прочих.

Лорэйн:
- Котта, Котта, а ты видел? Сегодня в сад залетали ночные мотыльки! Такие некрасивые, а глаза как у того служки, ну, который зельями ещё занимается... как у Рианока, точно. - Делая паузы, чтобы отдышаться, тараторила она брату. Едва не запуталась в тянущемся по полу подоле, когда переступала через порог. - Но я их боюсь, когда они близко, - сорвалась она на доверительный шепот, - а они на белое всё летят и летят! И никак не отогнать, представляешь? Мне пришлось им крылышки поджечь, совсем совсем чуть-чуть, а они упали... - Она захлопала такими несчастными глазами; она, лишь жертва сложившихся обстоятельств, так тяжело, вздохнула и поправила шарф, снова вернувшийся на законное место. Да и сама заглянула на книжную полку, с надеждой выискивая незнакомые названия.
Казалось, единственным существом во всей вселенной, что-то значащим для Лорэйн, был её брат. Ну и она сама.
Светловолосая, так ничего и не выбрав, присела на край дивана, чуть отодвинула книги со стола, чтобы нашлось место для её шкатулки.

Азария:
Упомянутый чайник находился на подставке, на столе, как незваный пузатый гость в царстве не терпящих чая бумаг. Неровная его поверхность была покрыта бледной росписью и истертой глазурью. Там были и луна, и звезды, и какие-то выдуманные небесные рощи из далекого прошлого. Азария любила этот пережиток Сурамара.
Густо запахло мокрой листвой из растворенного окна, но чудеснее этого запаха стал аромат чая. Казалось, он ничуть не остыл, пока хозяйка бездельничала в саду.
Розыскав где-то чашки, Тайлиф разлила по ним чай и предложила гостям.
- Вы оба беспечны, - бесцветно, просто и в то же время непонятно высказалась она.

Шендо:
Первые тяжёлые капли упали на лепестки сирени. Этим повезло. Чего не скажешь о их сёстрах, разбившихся о старинные мозаичные плиты внутреннего дворика. Рисунок истёрся от времени. Только очертания диковинных цветов, даривших мечты о вечной весне. И запах сирени. Шендо одним отточенным движением загнал меч в чёрные лакированные ножны.
Эльф жил у самой северной окраины города, в скромном имении, вписанном, однако, в скальный ланшафт с большим вкусом. Внутренний двор был обнесён высокой стеной, и вела туда крутая лестница, насчитывающая ровно сто восемь ступенек. Идеальное место для тренировок и медитаций.

...Отколотая голова крылатой статуи смотрела в черные створки подвальной двери. Потревоженные падением стебли вьюна лежали, как мертвые змеи, и их избивал дождь. Дверь, вся в рытвинах и сизом налете, мокла, становясь чернее ночи. Неестественной злобой скалился фигурный замок, изображавший барса.
- Одна из моих книжек все еще у тебя, Котта, - Азария сверкнула глазами. - Та, в которой описывались шестирукие чудовища.

Шендо:
Звонко пел ручей, стекая по дикому камню в крошечный рукотворный пруд. Шендо расправил на коленях хакаму из матового тёмно-синего шёлка и присел у воды. Он ждал ученика.

Хиротаро:
Во внутреннем дворе замка, в тени сирени, сидел молодой эльф. Сидел в довольно-таки странной позе - пятки сведены, колени разведены так, что между ними образовывался угол чуть меньше прямого. Он был одет в белоснежное просторное и легкое облачение, украшенное несколькими причудливыми угольно-черными знаками, и перетянутое пухлым, но нешироким поясом (как будто набитым чем-то), и широкие штаны под стать его костюму. Эльф был был бос.
На земле рядом с ним лежал деревянный меч - по всей видимости, тренировочный. Изогнутый и с будто косо обрубленным окончанием, он мало походил на привычную форму клинка.
Закрыв глаза, он равномерно и глубоко дышал полной грудью, слегка подняв подбородок.

Шендо:
Засмотревшись на круги, что оставлял на глади пруда дождь, Шендо не заметил, как пришёл ученик. А тот, по всей видимости, не стал отрывать наставника от созерцания. Дождь тем временем усиливался. Впрочем, это только пойдёт на пользу тренировке. Старая мозаика станет скользкой от влаги, мокрая одежда свяжет движения... Эльф поймал рукой несколько капель, на суровом лице обозначилось подобие улыбки.

ID: 10054 | Автор: Toorkin Tyr
Изменено: 21 июня 2012 — 15:07