Иллиас Расколотое Древо Чем темнее ночь, тем ярче звёзды

- Пошевеливайся, дохляк! Пришла твоя пора прославиться.

Грубый орочий голос. Пинок под ребра. Потом звяканье снятой со стены - но не с него - цепи, и сразу ещё один увесистый пинок.

Ночной эльф уперся обеими руками в пыльную землю своей темницы и встал прежде, чем тюремщик занес ногу в третий раз. Орк с иссеченным шрамами телом и бурым от засохшей крови лезвием вместо одной руки довольно осклабился и дернул за цепь, приказывая идти следом.

Где он? Последнее, что было в памяти - это болото. Чей-то крик, предупреждающий, но слишком поздно. Удар, нанесенный сверху. Кроваво-красного цвета лужа посреди обычной топи, что словно живая поглощает его. Жгучая боль, сознание меркнет... И вот он в каком-то орочьем логове. В клетке. Закованный в цепи.

Боль никуда не делась. Все тело непрестанно жгло, но словно изнутри. Друид медленно вспомнинал о том, что они делали на болоте: искали сетекков, которые, по слухам, распространяли кровь своего мертвого бога по самым темным и нелюдимым уголкам Пиков. Стало быть, искомое было найдено...

Чередой тёмных коридоров его вывели на круглую площадку утоптанного песка. Со всех сторон рев толпы, яркий свет факелов, оружие, разбросанное тут и там... Арена. Будучи Целителем, он не умел толком постоять за себя - а теперь? Должно быть, оркам надоело держать чужеземца в плену и они решили: пусть хоть позабавит народ перед смертью!

- Что это ты притащил, Гар'ван? Ублюдка дренея и кролика? - Зычный голос вознесся над ареной, и толпа поддержала его взрывом хохота.

Пленник поднял голову, слабым взглядом обвел трибуны. Лицо его избороздили морщины, хотя совсем недавно он выглядел молодым. Темно-синие волосы спутанным комком спускались до середины спины, прижимая длинные уши едва ли не к затылку. Длиннополое одеяние друида делало его похожим на чахлое дерево с острыми ветвями, медленно умирающее в Оскверненном лесу - том самом месте, откуда он был родом.

Голос тем временем продолжал:
- Кого ещё выпустить на арену, чтобы у этого ничтожества был хотя бы шанс? Хм... Я давно не видел голодных опустошителей за едой! Тащите сюда выводок!

Толпа вновь торжествующе взревела, а в истерзанном разуме эльфа мелькнул проблеск надежды. Раньше он мог поладить с любым зверем. Может, получится и теперь?..

- Закон арены прост: убей сотню и будешь свободен - или умри, сражаясь! Клан Изувеченной Длани готов подарить достойную смерть даже таким тварям, как ты, ха-ха!

На арену хлынули небольшие создания, отдаленно напоминавшие силитидов. Самые крупные едва доставали ему до пояса - но внушительные челюсти и когти все равно делали их смертоносными противниками. Друид постарался коснуться разума ближайшего опустошителя - но не почувствовал его. Он видел лишь кровь, бурлившую в их жилах, отдаленно чувствовал их голод... Но успокоить обезумевших от запаха мяса зверей он больше не мог.

Кровь...

Арена исчезла в невесть откуда взявшемся снежном вихре. Спутанные волосы зашевелились под ледяным ветром, слуха достигли звуки отчаянного боя. Он стоял на балконе величественной крепости из тёмного льда и застывшей стали, почти на самой вершине ледяного мира. Он видел орка, бледного, как сама смерть, который заставлял кровь своих противников кипеть, вырываться из жил и наполнять ещё большей силой свое мертвое тело.
И где-то среди сражающихся с чемпионом Плети был целитель в плеточных доспехах, изо всех сил пытавшийся удержать живительную влагу в своих соратниках, помогая им выстоять против атак Смертоносного.

Видение отступило за мгновение до того, как первые детеныши опустошителя набросились на измученного эльфа. Шум их крови стал невыносимо громким, и бывший друид инстинктивно отмахнулся от тварей тем же жестом, каким рыцарь смерти убивал своих врагов на балконе Цитадели.

Опустошители перед ним как один рухнули на землю. Хитиновые панцири хрустнули, и на месте трещин вспенилась кипящая желтая жидкость. Над ареной повис мерзкий запах насекомого, заживо сваренного в собственном панцире. Орки зашумели на своих трибунах, и в их голосах явно читалось удивление.

Ночной эльф, не слыша их, с ужасом уставился на свои руки.Что это было?! Воспоминание? Видение? Если оно помогло победить, но как? Каким образом в нем проснулась сила чемпиона Плети?! Он был друидом, хранителем жизни! Он мог успокоить любого разъяренного зверя и попросить его не нападать! Он сражался с Саурфангом Смертоносным и победил его, он защитил соратников от этого кровавого ужаса! Ужаса, который годы спустя настиг ни в чем не повинных детенышей, должно быть, таких же голодных и измученных, как и сам пленник.

Так или иначе, итог схватки ещё не подвели. Зрители чего-то ждали... И исполненный ненависти скрежещущий визг дал понять, что: у детенышей была мамочка.
Взбешенный опустошитель, на сей раз крупнее и быстрее друида, вырвался из сдерживающих его оков и ринулся на него, не переставая скрежетать. И вместе с ним тело друида сново обожгла кровь Сете, таившаяся глубоко внутри. Со сдавленным стоном эльф упал на колени, бессильно пытаясь унять терзавший его жар... Боль пульсировала то в голове, то в руках, словно стремилась прорвать кожу и обрести свободу. Стремясь избавиться от нее, он тряхнул руками - и ему неожиданно стало легче. А опустошитель, которому осталась лишь пара шагов до заветной жертвы, истошно завизжал... и попросту лопнул.

Кипящая кровь мутным облаком брызнула во все стороны, достав даже до трибун. На сей раз зрители ликовали. Топали ногами, трясли кулаками и лезвиями вместо отрубленных рук, слизывали капли желтоватой жидкости со своих тел. Управителю арены пришлось напрячь голос, чтобы перекричать шум:

- Неплохо! Даже такой дохляк умеет удивить! Первый из сотни за тобой... Думал, мы будем считать малявок? Ха! Тащите его обратно в клетку.

***

Само собой, его снова бросили в темницу и посадили на цепь. Орки умудрились спрятать целый город в зарослях гигантского терновника, и их было достаточно много, чтобы исключить любую мысль о побеге - или попытке призвать свой новый дар против них. На этот раз ему хотя бы дали немного еды. По запаху она напоминала сваренных на арене опустошителей. Пришлось силой заставить себя поесть, чтобы совсем не умереть от истощения.

Клетки находились под открытым небом - Изувеченная Длань в принципе не сильно жаловала крышу над головой. Многие были пусты. Кроме гостя из другого мира в плену сидел мрачный темнокожий орк в обломках черного доспеха, да араккоа-изгой. Оба за несколько дней не произнесли ни слова - а изгой, кажется, вообще не шевелился, лишь иногда поблескивая красными глазами, чтобы его не приняли за труп. Ещё как-то раз тюремщики пытались впихнуть в свободную клетку огра, но тот оказался слишком жирным, и после пары безуспешных попыток его пинками и руганью погнали обратно в заросли.

Звякнув цепью, ночной эльф привалился к решетке, заменявшей клетке стену, запустил пальцы с отросшими ногтями глубоко в свалявшиеся волосы. Что ему делать? Как защититься от того, что непрестанно терзает изнутри? И, что сейчас важнее, как защитить других, кто рядом с ним? Друиду не было жаль жестоких, кровожадных орков - но и их жизни, равно как и жизни тех, кого заставят биться на арене, были бесконечной ценностью, даром природы. А он с такой легкостью забирал их... Неудивительно, что целительские способности вновь не отвечают.

Тело все так же горело: боль расходилась по жилам от сердца до кончиков пальцев и обратно. Сильнее всего болела спина и плечи - ночной эльф даже радовался, что природа не даровала ему крылья, иначе сейчас определенно пришлось бы их лишиться. Веки же, наоборот, начали наливаться тяжестью, словно разум отказывался замечать страдания и как ни в чем не бывало готовился к отдыху. Пленник пытался терпеть, бороться, хотя бы сохранять ясность рассудка - но боль и усталость оказались сильнее. Он забылся.

Кошмары не заставили себя долго ждать. Воспоминания переплетались с домыслами, потаенными страхами и просто услышанными когда-то историями, неистовой бурей проносились по разуму, чтобы однажды не оставить там ничего, кроме чистого безумия. Друид с трудом, но пока держался. Пока...

ID: 17422 | Автор: Dreamer Drévo
Изменено: 15 сентября 2015 — 19:09