Таргром Книга Шамана: Катаклизм

Лес. Хижина. Ещё тлеет разожженный костёр. На простом дубовом столе пустая чаша, от которой до сих пор пахнет горьковатыми травами. Я беру в руки толстую книгу в новом переплёте из кожи талбука, оправленную металлическими вставками с орочьими рунами и знаком клана Песни Войны. Я закрываю глаза, я погружаюсь в воспоминания и пишу. Рука моя движется, словно живёт собственной жизнью; лицо моё, покрытое тёмно-алой краской, сосредоточенно. Я вспоминаю...

«Небо. Бездонное небо Дренора над головой. Мать, сидящую за шитьем и починкой одежды, возле твоей колыбели. Ты безмятежно спишь, ты не ведаешь, что будет. Я расскажу тебе. Пусть в этой книге будут мои знания, моя мудрость, моя жизнь – увидь и услышь, брат, я расскажу тебе о прошлом, об ошибках, чтобы ты никогда не повторил их.

Я видел смерть матери. Я видел смерть отца. С меня хватит, я не позволю забрать последнее, что осталось от нашей семьи. Гаррош Адский Крик, сын великого Грома Адского Крика и новый Вождь Орды, ведёт нас на войну против тех лицемеров, что, проповедуя сохранение баланса, решили поставить выживание нашего народа под угрозу. Они нарушили наш договор, а значит, рушат и тот самый хрупкий баланс, который сами клялись хранить. И, клянусь даром, данным мне от рождения, они заплатят за это кровью. Равновесие будет восстановлено».

Глаза мои закрыты, но я вижу – далёкие видения прошлого пляшут искрами ночного костра, тянется уходящий к звёздам дым. Отец и другие шаманы смотрят, неторопливо говорят с огненным духом на его языке. За пределами освещенного пламенем круга, в ночной тьме, таился непознанный и неизведанный для нас, малышей, наблюдающих с восторгом за древними ритуалами предков, мир… теперь мне кажется, что это было много жизней назад.

«Крови в моих жизнях было много. Детство. Дренор. Дренеи. Не война – бессмысленная резня, гнев духов, отвернувшиеся от нашего народа стихии. Договор Крови. Поглотившее наш народ безумие. Голод. Жажда. Опустошенный отравленный мир, утопающий в крови невинных. Даже на моих руках, тогда ещё пятилетнего мальчишки, осталась эта кровь. На наш народ печатью легла новая нечестивая магия, сжирающая бездонное дренорское небо…

Кровь.
Кровь!
КРОВЬ!

Везде. Всюду, куда не падает взор. Кровь и смерть – дорога, дорога без конца. Под ногами хрустят дренейские кости. Я не смотрю вниз, я не вижу лиц братьев. Я смотрю вперёд – в Портал.

Новый – чистый – мир. Снова кровь, снова война. Предательство. Плен. Резервации. Только нашему гордому клану удалось сохранить свободу. Только мы – и Северные волки – теперь Орда. Только Волки не знают, что значит преодолевать апатию, уныние, что значит терзаться муками парализующей душу тоски. Им неведомы последствия Договора, за который сполна заплатил наш Вождь, неведомы страдания и ужас, пережитые нашим отцом. Но они – родной клан великого Тралла, пришедшего к нам от них первым за более чем двадцать лет шаманом. Шаманом, вождём Северных волков, а затем и всей Орды.

Потому я всегда учил тебя не судить народы, осуждая отдельных существ, и не дать гордости за своё прошлое позволить тебе перечеркнуть будущее. Возрождение Орды, наших традиций, освобождение от оков, наброшенных на нас предателями и лжецами, и, о чудо, стихии Азерота, наконец ответившие нам, – вот она, долгожданная новая глава в истории нашего народа. За миг до того, как вновь потекла кровь…»

…по моему лицу струится пот. Говорят, что если излить терзающие тебя видения на бумаге, тебе станет проще. Только не все уточняют, что прежде чем станет легче, тебе предстоит пережить всю эту боль ещё раз, примиряясь с собой, со своим прошлым. Иначе мы рискуем навсегда остаться заложниками своего прошлого, и будущее постоянно будет утекать от нас, словно горячий песок Дуротара сквозь загрубевшие зелёные пальцы тех, кто так упорно пытался превратить бесплодную пустыню в новый дом.

«Я испытал достаточно, чтобы понять – крови, которую мы пролили, хватит на десяток поколений вперёд. Слишком много её. Слишком много смертей. Слишком много насилия. Хватит! Этот мир устал от бесконечных войн за клочки земли, что в итоге достаётся мёртвым.

Стихии стонут. Их боль – моя боль. Боль каждого шамана этого мира. Пора положить этому конец. Но, по иронии судьбы, чтобы вернуть давно утраченный покой и установить гармонию, нам предстоит вступить в новую войну. Вновь и вновь надеясь, что этот раз последний.

Сейчас, глядя в бездонное небо Азерота, я всё чаще задумываюсь: сможем ли мы когда-нибудь жить как встарь? Окончится ли когда-нибудь противостояние Орды и Альянса, зримое и незримое? И если закончится, то чем? Что будет тогда с нашим народом? Я часто спрашиваю об этом, прошу прося духов одарить меня своей бесконечной мудростью, но они молчат. Они всё также не желают делиться со мной своими тайными знаниями…

Жмурюсь крепче. Освобождаю разум от лишних мыслей, картинки сменяются, будто память моя – калейдоскоп. В конце концов, у кого, как не у тех, кто пережил медленную агонию родного мира, есть верное представление о грядущем. О, я был мал, но я запомнил. Хорошо запомнил.

Земля. Когда-то полная сил и жизни, теперь – кроваво-красный песок и камень. Отец, шаман, не отвернувшийся от предков, пытается исцелить её, затянуть раны, но сами духи отвернулись от него, сами стихии больше не желают отвечать на его зов.

Абсолютная тишина. Пустота. Нет ничего хуже для шамана, чем то, что пережил тогда он и все шаманы нашего народа. А мы… мы шли по тропе, вымощенной чужими сломанными костями и судьбами, мы полны сил, радости и гордости за себя, наш клан и за всю Орду, лишь настороженный взгляд усталых отцовских глаз выдаёт его беспокойство. Ещё бы. Шаман, не ставший колдуном, не принявший дар Гул'Дана, но потерявший дар Стихий – ему было о чём и о ком беспокоиться. Но мы, мы не думали о таких вещах в ту пору. Все наши мысли – о могуществе орков и нашей великой судьбе завоевателей, покорителей…

Когда я вспоминаю это, боль, ярость и стыд неизменно уступают место страху. Страху повторить наши ошибки вновь. Страху вновь стать послушным орудием в руках Тьмы. Я спрашиваю себя: не повторяем ли мы ошибок отцов? Не суждено ли нам вновь ступить на этот скользкий путь?»

Руки мокрые. Я чувствую, как болят мышцы, но пишу и пишу. Сейчас я словно заведённый кем-то механизм, проводник собственной памяти. Я слишком многое хочу передать, ибо молчание обошлось дорогой ценой нашему народу в прошлом. Во что бы то ни встало я допишу свою главу в этой книге, оставлю её здесь и уйду налегке, забрав лишь когти. Что бы не случилось со мной, чем бы не кончилась кампания Адского Крика, я пройду её до конца.

И пусть наследие нашего клана, наследие нашего рода останется в безопасности, в надёжных руках. Пусть не будет забыто.

«Мы – дети Дренора, наш мир сумел выжить, изувеченный и расколотый, после всего, что на него обрушилось, и сохранил своё прежнее «я». Значит, и мы сможем».

Я открываю глаза, закрываю книгу и кладу под шкуры. Костёр погас. Тревожно перекликаются птицы. На языке ещё горчит отвар. Я выхожу из хижины, забрав когти. В тонкой струйке устремлённого к светлеющему небу дыма я вижу лицо отца.

– Отец… – Я говорю с ним. Говорю с ним не в первый раз, но впервые – сердцем. Я вижу, что он улыбается мне, и порыв ветра стирает его лицо.

Твоя смерть на многое открыла мне глаза. Мы, орки, настолько слабы, что среди нас ещё есть предатели – чернокнижники и колдуны. В память о тебе мы с братом вырезали всех колдунов из клана Бушующего Шторма, которых нашли, но этого, увы, недостаточно. Я орк, шаман и сын шамана, мой долг – нести равновесие, которого так не хватает этому истерзанному миру. Я продолжу свой путь и не остановлюсь ни перед чем. Потому что я такой, каким ты воспитал меня.

Твой старший сын.

Орк.

Шаман.

Таргром.

ID: 19573 | Автор: Void Guard Ramgarrot
Изменено: 19 марта 2018 — 2:28

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
19 марта 2018 — 1:50 Void Guard Ramgarrot

Выкладываю, наконец, квенту шамана. Всю возможную благодарность, которую можно выразить - Мурлыке, моему соавтору, без которой этот ужасный опус пятилетней давности никогда бы не вырос в это, и уж тем более, не вышел в свет.
Душевного равновесия всем.