Файре Вермилион Файре

Эльф съежился под буйно разросшимся кустом, зажимая рану в боку. Сквозь пальцы текло. Он смутно угадывал, что не протянет долго, но рассудок неуклонно отгонял эту мысль. Не может быть… Невдалеке, в двух полетах стрелы, заходящее солнце добавляло золотых красок домам на площади Соколиных Крыльев и высоким, в синдорейский рост, щитам гвардейцев, которые отсюда казались отлитыми из металла фигурками.
Раненый крикнул бы, но он знал, что раньше стражников на его крик прибегут другие. Те, кого называют Презренными. Те, чьи сгорбленные фигуры по ночам появляются из полуразрушенных домов, и кого он не ожидал повстречать под вечер, придя в руины за горстью мародерских трофеев, - тем не менее, один из Презренных валялся в трех шагах с прожженной насквозь грудью, а его убийца истекал кровью под душистыми светло-охряными ветвями и боялся пошевелиться, потому что слышал рядом бормочущие гнусавые голоса, совсем не похожие на эльфийские.
«Надо… Найти… Еще… Как больно».
«Надо…»
Голоса внезапно начали удаляться, а потом смолкли. Послышалось низкое, вибрирующее гудение, известное каждому в этих краях, – так гудели магические кристаллы, оживлявшие тела каменных големов. С трудом приподнявшись, эльф увидел одинокого патрульного арканида. Какая удача! Не зная о синдорее, попавшем в беду, голем ковылял в сторону площади, размеренно покачиваясь на ходу.
- Эй…
Арканид остановился, взмахнув угловатыми ручищами. Тяжеловесно развернулся.
- Я здесь. Я…
Голем шагал прямо на него. Когда эльф увидел, что каменная грудь изуродована трещинами, в которых успел прорасти мох, уже было поздно кричать.
Но он закричал.

- Посмотри, он еще шевелится.
Младший из гвардейцев помянул демонов и двумя ударами глефы отсек тусклый кристалл от тулова неисправного арканида. Двое синдореев грузили на волокушу останки сородича, еще один стражник пристально осматривал руины, стараясь не задерживать взгляд на обожженном горбатом трупе. Не хотел узнавать лицо.
- Что делать с добытым хламом? – молодой гвардеец поочередно вынул из сумки погибшего горсть полупрозрачных камней, уцелевшую деталь силового поля, золотую пряжку старинной работы и статуэтку из драконьей кости – вставшего на дыбы единорога.
- Выбрось. Золото и кристаллы отнеси в казарму, потом разберемся. Заканчивай там, скоро стемнеет, - говоривший огляделся. Краем глаза зацепил несколько безобразных силуэтов, шмыгнувших в тень каменного моста.
- Пошли, пошли! Всем возвращаться в город.

Тарион сам не знал, зачем он взял с собой статуэтку. Самоделка грошовой цены, да еще с трещиной. И все-таки, когда дали команду «отбой», гвардеец долго разглядывал его перед тем, как заснуть, вертел в пальцах и жалел, что плохо разбирается в магии. Было в этой игрушке что-то особенное, как мелодия из шкатулки, которую в последний раз открывали лет десять назад. Тарион все не мог понять, что именно чувствует, когда смотрит на потеплевшую в его руках безделицу. Может, потому что эльфа сильно клонило в сон?
Отложив костяного единорога, он потянулся и устало зевнул.

***

Казалось бы, нет никакого смысла в том, что солнцепоклонники назвали свою столицу Луносветом. Каждый, кто впервые входил в город через главные ворота, был ошеломлен яркостью красок – желтой, густо-синей, эмалево-белой… Не будь архитектор квельдореем, такая палитра не сослужила бы ему доброй службы, но Луносвет строили Высокорожденные, причем строили так, чтобы это место сполна заменило им покинутую родину. Так вот, днем город напоминал перекинутую над рекой радугу: воздушный, пестрый, сверкающий. Волшебный.
Ночь переворачивала карты рубашкой вверх.
Когда заходило солнце, становилось прохладно, с моря дул просоленный ветер, и Луносвет медленно накрывало туманной дымкой, в которой пропадали шпили и карнизы домов. Улицы растворялись в серой мгле; высокое становилось приземистым, далекое – близким.
И на небо Квель'Таласа выплывала луна. «Игра лунного света». Все слышали, наверное, такие слова, но лишь тот, кто побывал в Луносвете после заката, может понять их смысл. Смысл в том, что…

- Это же только игра!
В вечернем саду пели сверчки. Квельдорей-подросток потирал руку, ушибленную тренировочным мечом, и его лицо все четче выражало недоумение и обиду. Смахнув со лба ярко-рыжие волосы, юный аристократ недовольно уставился на остроухую девчонку с такими же огненными вихрами.
- Нельзя, что ли, бить послабее? Смотри, будет синяк. Не засчитано, единорог мой.
Девчонка сердито пожала плечами. Тощая, низкорослая, она напомнила брату злющую собачонку, о чем и было сказано вслух. Напрасно.
- Отец?! Она кусается! Файре кусается!

- Это всего лишь игра…
Темноволосый эльф запрокинул голову и натянуто улыбнулся, на три пальца опустив лезвие своего меча.
- Хватит. Доиграетесь.
Эти слова произнесла квельдорейка, привыкшая настаивать на своем. Эльф был готов повиноваться, но клинок второго поединщика хищным просверком заставил его принять боевую стойку. Брюнет, может быть, всего лишь играл, зато его противник, гибкий огненно-рыжий юноша, не признавал никаких шуток.
- Хватит.
Темноволосый играл. Защита, поворот, выпад.
Оседающее в траву тело.
- Файре…
Эльф не знал, чем закончить фразу. «Я убил твоего брата»? Она видела это и так. В бездонные зрачки квельдорейки окуналась луна.

- Игра стоила свеч?
Она молчала.
- На что ты обменяла честь рода и жизнь моего единственного сына? На это?
В лицо квельдорейке полетели скомканные листы. Незачем было спрашивать, что в них. Конечно, тот самый цикл баллад, сочиненных нищим проходимцем для дочери генерала Вермилиона. Те самые вирши, которые ее брат счел достойным поединка оскорблением.
Она молчала.
Генерал отвернулся, сгорбился, уперевшись ладонями в край стола. Глухо лязгнули слова:
- Завтра казнь. Послезавтра тебе на службу. Не слышу ответа.
Молчание.
- Ну?
- Да…
- Милорд.
- Да, милорд.

Следующую луну затянули темные клочья дыма. Город умирал, осыпался белесой сажей, уходил в небо удушливыми облаками гари.
Гвардеец по имени Тарион охнул во сне и перевернулся на другой бок. Провалился в мягкую темноту, где не было никаких видений.
Единорог замолчал.

***

Она была невысокой, тонкой в кости, как большинство потомственных аристократов, но в ней угадывалась большая сила. Не столько физическая, - Файре, сражаясь наравне с другими рыцарями, полагалась не на мощные мускулы, а на предчувствие чужого удара и отобранную магию света - сколько сила воли, которая помогла ей, недавнему подростку, сделать быструю карьеру в рядах Рыцарей Крови и двигала ее рукой, когда нужно было подписать приказ, оправданный только военным временем.
Приказ их тех, что госпожа Лиадрин теперь вспоминает с обжигающим стыдом.
И которые Файре подписала бы снова, без сомнений и сожалений.

Зло и добро были для нее пустыми словами. Пытки? Да. Принуждение? Очень просто. Насилие? Сколько угодно, если это необходимо, и никогда - ради самого насилия. Она была искренне предана народу Квель'Таласа и поклялась защищать его, но лучше многих понимала фразу "необходимые жертвы". Однажды, пользуясь своим положением, она спасла от казни немертвого, который убил, распотрошил и с наслаждением съел нескольких горожан Луносвета.

"Вы самое отвратительное существо из всех, кого я видела, Гаррис. Даже пребывание рядом с вами заставляет меня содрогаться. Вы - олицетворение голодной смерти, поглотившей Квель'Талас шесть лет назад. Сама мысль о том, что вы пируете на костях синдореев, невыносима. И я хочу, чтобы эта мысль и эта ненависть передалась нашим врагам. Ищите жертв на Квель'Данасе. Взамен получите свободу и мое негласное покровительство".

Ее лицо было начисто лишено пресловутой эльфийской чувственности - то ли потому, что черты казались слишком близкими к скульптурному идеалу, то ли из-за выразительной, неприятной мимики: одной улыбкой или движением рыжей брови она могла сказать больше, чем поднаторевший в ругани прапорщик. Ей редко приходилось повышать голос. Файре знала множество слов, которые не принято было употреблять в приличном обществе, и редко расставалась с самокрутками, но в ее манерах сквозила сдержанность; даже в неформальной обстановке она оказывалась застегнутой на все пуговицы - в прямом и переносном смысле. Долг перед убитым братом, перед погибшим отцом, перед растерзанной родиной давил на ее плечи, не позволяя забыться ни на секунду. Даже ее брак с лордом-рыцарем Бладврасом был заключен по расчету, во имя того, чтобы оба рода не угасли.

Здесь в повествование о благороднейших эльфах вклинивается сомнительная история. Слухи утверждают, что гранитное сердце леди Вермилион дало трещину, и у нее случилось интрижка с бессовестно смазливым интендантом, из-за чего Файре рассталась с влиятельным супругом и перевелась в дремучее захолустье - на Дренор, в Халаа. Более того, вскоре рыцарь пропала без вести в Пещерах Времени. Когда Файре вырвалась из временной петли, в мире прошло целых два года. Колодец лучился Светом и магией, а в стране произошли известные перемены.

И выяснилось, что подобные ей уже не нужны ни Ордену, ни Квель'Таласу. Пытки, принуждение и насилие? Нет. Милосердие, уважение и упорство. Леди Лиадрин запоздало вспомнила о трех добродетелях и из кожи вон лезла, чтобы вдолбить их в головы своих рыцарей. Больше того - публично каялась, признаваясь в совершенных ошибках. Ах, какие страшные решения приходилось ей принимать. Ах, как стыдно.
Истеричная дура.

Файре сама испытала силу возрожденного источника, взяв от него Свет - уверенно и властно, как раньше брала энергию у плененного М'уру. Ни радости, ни захлестывающей благодати эльфка не ощутила. Была странная, засевшая ядовитой занозой мысль: без Колодца они выживали сами, а теперь, выдрав у Легиона победу, снова стали зависимы от лучистого ублюдка титанов и наару.
Но худшей новостью было не это.

***
- Мне очень жаль, госпожа Вермилион. Сначала интендант Фламенрилл дезертировал, потом связался с северными пиратами и погиб в мелкой стычке с отрядом армии Возмездия.
- Доказательства.
Ее голос показался рыцарю скрипом ржавого механизма. Он даже сморгнул, убеждаясь, что перед ним рыжая эльфка в гражданской одежде, а не патрульный голем, настроенный на зачистку. По документам этой Файре Вермилион было еще меньше лет, чем ему самому. Дикость какая-то. Кто ж так расстраивается - до неприкрытой и страшной ярости?
- Есть заключение, бумаги... Взгляните.
Она не смогла. Не сразу. Буквы, кривляясь, прыгали на пергаменте, как маленькие злорадные бесы. Скрипнув зубами, Файре заставила себя разглядеть знакомое имя.
- Неофит Санфезер, - ее губы шевелились будто через силу. - Оформляйте прошение о восстановлении в должности.
Адъютант кашлянул.
- Видите ли, госпожа Вермилион... У меня распоряжение на этот счет.

***
Жизнь не может утратить смысл. Смысл в том, чтобы выжить.
Черный лордеронский фриз бьет копытом. У всадницы ярко-рыжие волосы.
- Вы кто?
Рыжая отвечает:
- Наемники.

ID: 9473 | Автор: Dea
Изменено: 10 октября 2016 — 5:22

Комментарии (20)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
30 марта 2012 — 20:22 Gromdar

Черт, чувствую укол сожаления, что не знаю, что было в Пещерах Времени и что за наёмники. Да и вообще всегда твои произведения читаю, как хорошую книгу. И еще хочется добавить "почему так мало?"

30 марта 2012 — 20:48 Dea

Про наемников скоро будет больше. Это то, что я собираюсь отыгрывать в ближайшее время.
Приходи к нам на ВП, что ли. И орков своих бери - за Орду есть, где развернуться. Наверняка сработаетесь с Каменным Кулаком.

30 марта 2012 — 21:03 Юная авторесса Бриана

Это хорошие вести для всех нас.

31 марта 2012 — 2:20 Gromdar

С удовольствием, как только удавлю жабу, которая давит меня из-за необходимости в таком случае платить не только за интернет, а еще и за саму игру. :D

31 марта 2012 — 10:31 Ing

Старт-акк в помощь.

P.S. Вот в чем был плюс системы оценок - можно было просто выразить свое мнение и не мучатся с подбором слов для комментария, что бы ёмко и точно выразить мысль. "5" же!

31 марта 2012 — 17:15 Gromdar

Хорошая мысль. Как то я об этом не подумал.

31 марта 2012 — 17:34 Имперская Тушка Ferundal

Вы не представляете, насколько на той же ВП лучше, чем на ES. Я как переехал - вздохнул с облегчением. Тут есть из кого набирать новичков, есть с кем отыгрывать. И, наконец, тут можно игнорировать тех, чей отыгрыш вам категорически не нравится.
400 р - смешная цена за комфортную атмосферу. Прошу прощения за оффтоп.

Если говорить про персонажа, то я традиционно не люблю "жертв системы" - уж слишком много историй, в которых "жестокие верха" избавляются от использованных людей как от ненужного мусора.

31 марта 2012 — 17:39 Dea
Если говорить про персонажа, то я традиционно не люблю "жертв системы" - уж слишком много историй, в которых "жестокие верха" избавляются от использованных людей как от ненужного мусора.

Она не жертва системы или жестоких верхов. В квенте есть информация, позволяющая догадаться, почему было отдано распоряжение на ее счет. В подробности я намеренно не вдавалась.

31 марта 2012 — 17:45 Люггер

Почему же догадаться? Очень даже очевидно, почему такое произошло, верха понять можно.

31 марта 2012 — 17:51 Юная авторесса Бриана

К счастью для вас, смысл истории едва ли не противоположный.

30 марта 2012 — 21:06 Toorkin Tyr

прочитал, наверное, все квенты Деи. Уж как я не люблю читать короткие рассказы, которые оставляют после прочтения чувство обделенности, но эти квенты просто сказка

30 марта 2012 — 22:36 mandarin

Деа, шикарно! Читается легко и захватывающе. Мне очень нравится!

31 марта 2012 — 10:38 Pentala
уцелевшую деталь силового поля

"Генератора силового поля" наверное, или "силового ядра", а не "поля"...
Ну нематериальная же вещь... как от неё деталь отвалится...

31 марта 2012 — 16:27 Dea

Допустимая метонимия.

31 марта 2012 — 15:16 Facepalmist
Альютант кашлянул.

Няш, очепятка.

31 марта 2012 — 16:16 Dea

Упс.

31 марта 2012 — 19:27 Facepalmist

Он с твёрдым знаком же. "Адъютант".

31 марта 2012 — 19:35 Dea

Да елы. С этим шрифтом не разглядеть.

31 марта 2012 — 19:41 Facepalmist

Дык. А персонаж - прелесть. Только этот... Арканоид - это же, вроде, такая игрушка, где стенку мячиком нужно разбивать. :3

31 марта 2012 — 20:08 Dea

Ц-ц-ц. Пусть будет "арканид", смысл примерно тот же.