Кьялафэйр "Седьмая" Седьмая

Рыцари смерти стояли на холме – Разлом Смерти – неотрывно, равнодушно глядя вниз. Некоторых охватывало возбуждение, передававшееся их коням, которые тотчас начинали приплясывать, издавая хриплое, короткое ржание.
В некотором отдалении от них находилась Кьялафэйр. Ее конь, нетерпеливо перебирая копытами по земле, фыркал, косясь на хозяйку, которая жесткой рукой сдерживала огненный нрав любимца, но пока не возмущался подобно другим коням. Он знал, что хозяйка давно пустила бы его в галоп, обогнать других, ворваться первой в город, откуда так сильно несет ужасом.
Принц Келесет улыбнулся одной из своих холодно-мстительных улыбок, указывая рукой на Тихоземье и Новый Авалон. Его пронзительно ледяной голос разрезал молчание, царившее среди мертвых воинов Короля-лича. Он призывал их ломать, крушить, не оставляя никого в живых. Они и не собирались. «Без пощады!» – молчаливо отсалютовала клинком дренейка, пуская коня вперед движением колен. Молчаливо-собранная, готовая отражать атаки, несущая смерть всякому, кто нанесет ей удар. Равнодушная к другим. У нее – другие задачи, помимо поставленных принцем и Королем-личом. Новый Авалон навсегда останется братской могилой Алого Ордена.
Вокруг удушливо воняло гарью, постройки людей мигом вспыхнули, что сноп соломы. В ушах звенели крики, в нос бил одуряющий аромат жареного мяса, пахло паленым. Рыцари смерти, не докончив дела, бросились пытать безотказных жертв. Кьялафэйр направила коня шагом, к церквушке, которая выглядела относительно чистенько, по сравнению с разрушенными в безумстве домами. С усмешкой покачала головой, глядя, как собрат, схватив женщину за горло, требует от нее ответов на вопросы, угрожая поцеловать за каждый неправильный. Впрочем, такую угрозу можно считать обоснованной, тем более, что он – Отрекшийся, ставший служителем Плети.
Внезапный, неожиданный удар сбил рыцаря смерти с коня. Быстро сориентировавшись, она ловко перекатилась по земле, приняв низкий старт. В плечо глухо стукнулся камень, упал на пальцы, защищенные латной перчаткой. В голове взорвался надрывный вопль:
– Отродье Плети!!!
Кьялафэйр медленно подняла голову, забросив руку за спину и касаясь пальцами рукояти меча. Ее пустые, источающие льдисто-голубое сияние глаза внимательно следили за перекошенным от ярости лицом наступавшего на нее воина. Ей не было жаль человека, кинувшего в нее камень, назвавшего ее «отродьем Плети». Ей было все равно. Чужая воля управляла мертвым телом, поднятым некромантами. Король-лич приказывал убить недоумка. Хотя рыцарю смерти было настолько плевать, что она прошла бы мимо. Но господин хотел утопить Новый Авалон в крови. Мужчина бросился на нее, заорав. Дренейка увернулась, не вынимая меча из ножен. Воин несколько раз атаковал, но с тем же успехом. Девушка играла с ним, давая шанс на победу.
– УМРИ!!! – взревел он, выведенный из себя.
Взбешенного человека окутывала иступленная ярость, страх и знание того, что он умрет. Кьялафэйр вытянула меч из ножен до половины, по-прежнему молчаливо спокойная и равнодушная. Она могла поклясться господином, что ни у кого воин не видел такой пустоты на лице и в глазах. В душе. И не увидит. Вырвав меч из ножен, рыцарь смерти сделала шаг вперед, резким росчерком вспарывая глотку мужчине. Шаг назад, опуская меч. Глаза в глаза, ловя последний отблеск ярости в глубине. В глубине удивительно молодых ореховых глаз…
Мужчина судорожно схватился за горло, пытаясь зажать страшную рану, упал на колени, захлебываясь кровью, силясь выдавить напоследок проклятия. Из распоротой глотки вырвался хрип, протяжный сип выпускаемого воздуха, мерзкое хлюпанье. Дренейка равнодушно подошла ближе, сорвав с головы воина капюшон, и, бережно обтерев лезвие меча, убрала клинок в ножны. Тряпку с пятнами крови небрежно бросила на остывающий труп, направляясь дальше.
Она не любила мучить, отдавая предпочтение быстрой, легкой смерти, но были и другие рыцари смерти. Они всегда любили причинять боль, мучения. Они видели себя только в окружении рабов, которым можно причинять страдания. Таких Король-лич и посылал в бой. Обезумевшие от обилия крови и легких жертв, такие воины сметали все на своем пути, но вскоре становились абсолютно неуправляемы. Они начинали заниматься любимым делом, пытая тех, кто мог пригодиться, стать неплохим рабом Короля-лича. Кьялафэйр так не делала. Как и другие, она испытывала дикую жажду крови, но убивала быстро. И умела держать себя в узде, несмотря на то что в горячке боя Король-лич редко мог совладать с безумной жаждой дренейки. С безумной жаждой встретиться с таким противником, который будет достоин. Который сможет положить девушку на обе лопатки. Увы, паладинам пока было не до разгулявшейся в Новом Авалоне Плети.
Вокруг удушливо воняло гарью и разлагающимися трупами. Новый Авалон был объят огнем. Люди обезумели, измотались в диких, ужасающе страшных схватках. Кто-то закричал, бросился на медленно идущую дренейку и умер, нанизавшись на клинок. Изо рта воина хлынула черная кровь, залив подбородок. Тело конвульсивно задергалось, и Кьялафэйр брезгливо сбросила его с лезвия. Где-то все еще кипел бой. Точнее, бойня. Рыцарь смерти прибавила шагу, поморщившись от хруста ломаемых костей и диких криков, доносящихся из какого-то дома. Сомнений в том, что там другой рыцарь смерти не было. Потому что иногда крики заглушал хохот. Страшный хохот.
Около церкви лежала распростертая женщина. Человек. На ней восседал упырь, отрывая куски мяса и жадно их заглатывая. Кьялафэйр, не сбавляя шагу, походя пнула тварь:
– Пошел вон!
Упырь недовольно заворчал, но подчинился, перехватив нехороший взгляд, обращенный к нему. Девушка перевернула труп, взявшись за плечо. Судя по остаткам, некогда женщина была очень красива. Но сейчас… Левая половина лица отсутствовала, были только лохмотья мяса, обнажавшие кости. В уцелевшем глазу застыл такой первобытный ужас, что Кьялафэйр гадко ухмыльнулась. Внезапно женщина слабо что-то прохрипела, подняла руку в вцепилась в жесткий наплечник, царапая бескровную ладонь. Рыцарь смерти изумленно наклонилась ближе, пытаясь вслушаться в жалкий лепет еще живой жертвы. Прерывистое дыхание коснулось щеки дренейки, сдавленный шепот был едва слышим. Но Кьялафэйр все же услышала предсмертную просьбу умирающей. И краем глаза отметила, что упырь переминается рядом, жадно поглядывая на отобранную добычу. Что ж, он получит ее. Позже.
– Мой… медальон… пожалуйста… пож… – столь горячо любимый ею Свет дал ей прожить ровно до того момента, как она сказала то, что хотела.
Кьялафэйр отцепила от себя женщину. Погибшая покорно упала на пропитанную собственной кровью землю, выбив легкое облачко пыли. Рыцарь смерти сорвала медальон с шеи женщины грубым рывком, злясь на себя. И выпрямилась, кивнув упырю.
– Дожирай, – прицепив медальон к поясу, дренейка легко взбежала по ступеням в церковь, вытягивая из ножен меч. Впрочем, напрасно.
У алтаря стояла бледная девчонка. Ее ряса была в крови, рядом валялся воин. Изуродованное лицо, срезанные местами куски плоти… Она узнала почерк одного из своих братьев. Криво ухмыльнулась, быстро обшарив взглядом девчонку. Священница была прикована к алтарю, рядом сидел упырь. Кьялафэйр сощурилась, взглянув на него, и указала острием меча на священницу.
– Чья работа?
– Моя, – глухой металлический голос раздался за спиной.
Резко развернувшись, дренейка чуть согнула ноги в коленях, словно собралась напасть и отражать нападение. Но в следующее мгновение вошедший рыцарь смерти откинул капюшон, открыв ее взгляду аристократическое, холеное лицо. Высокие скулы, тонкие губы, искривленные в презрительной полуулыбке, холодные глаза. Он был чертовски хорош собой. Роуэн. Так звали рыцаря смерти, который ненавидел ее. И которого ненавидела она.
– А, здравствуй-здравствуй… – холодно протянула Кьялафэйр, выпрямляясь и опуская меч.
Она ненавидела Роуэна за жестокость и желание постоянно окружать себя трупами. Похоже, малолетка станет его игрушкой. Недолго. Пока он не впадет в очередной приступ ярости и не перережет ей глотку. Что ж, священницу она ему не отдаст. Она и сама хочет позабавиться с такой игрушкой… Мягкой, податливой, полной страха и тепла.
– Чего ты здесь забыла, Кьялафэйр? – довольно грубо поинтересовался Роуэн, делая шаг вперед.
– Трофей, – нехорошо оскалилась дренейка, поднимая меч.
– Неужели ты убьешь меня, Кьялафэйр? Ты, мелочная сука, не сможешь прикончить даже упыря, что стоит рядом с тобой. Ты слишком слабая дрянь, но сегодня я милостив. Убирайся, и мы позабудем об этом маленьком недоразумении, – издевательски заговорил Роуэн, делая еще один шаг вперед и тоже вынимая меч из ножен.
Дренейка ответила ему презрительно-равнодушным молчанием. Ей было плевать на оскорбления. Главным было то, что девчонка будет принадлежать ей. Трофей был лишь поводом разделаться с давним врагом. И оба они об этом знали. Роуэн сделал резкий, почти неуловимый взмах клинком, в один прыжок оказавшись рядом с дренейкой. Кьялафэйр подставила свой меч, и клинки со звоном скрестились. Некоторое время они просто мерились силой, а затем девушка шагнула назад, разрывая дистанцию, но в то же мгновение с разворота отправила меч в полет. Роуэн парировал, спустив чужой клинок по лезвию собственного, а затем оскалился.
– Ну давай же, Седьмая, чего ты медлишь?! Покончим с кровными обидами, сука.
Дренейка не среагировала, молча двинувшись навстречу воину. Он сделал широкий шаг вперед и осыпал противницу градом ударов. На мертвенно-бледной, слегка голубоватой коже дренейки появился неширокий порез. Кьялафэйр стиснула зубы, не среагировав на это, а затем отвела клинок, раскрываясь для удара. Роуэн знал, что это уловка, но ему не терпелось поскорее закончить этот бой. И он без промедления кинулся вперед, атакуя. Дренейка поднырнула под смертоносное лезвие, оказавшись за спиной у мужчины, и, не мешкая, вонзила ему клинок в спину. Острие меча царапнуло о доспехи изнутри, пробив грудную клетку.
– Ну ты и сука, – выдохнул мужчина, падая на колени.
Меч звякнул о каменный пол церкви. Дренейка несколько нервно вырвала клинок из еще живого собрата, а затем широким взмахом снесла ему голову и небрежным пинком отправила ее в дальний конец зала. Ухмыльнулась упырю.
– Можешь сожрать ЭТО. Если не отравишься.
Упырь радостно бросился выколупывать труп из доспехов, а Кьялафэйр подошла к девчонке. Ее лицо было белее мела, тонкие губы, сжатые в упрямую полоску, дрожали. Она подняла тонкие руки, пытаясь защититься хотя бы так. Дренейка презрительно скривила губы, перерубив ржавую цепь, и притянула девчонку двумя пальцами за ошейник. Посмотрела в ее изумрудно-зеленые глаза, до краев наполненные страхом. И мягко заговорила, опасаясь напугать и без того близкую к панике священницу:
– У входа женщина лежит. Мертвая. Знаешь ее?
– Д-да, – перепуганная священница облизала пересохшие губы, – госпожа, не убивайте…
– Не собиралась, – холодно прервала ее излияния Кьялафэйр. – Лучше расскажи мне о той женщине. Все, что знаешь.
– Ее зовут Вешан, она южанка. Она была в числе других беженцев, вместе с пятнадцатилетней дочерью, Алитой. Девочка успела спастись, а вот мать… упыри набросились на нее и принялись заживо пожирать. Я хотела помочь, но милорд схватил меня и затащил в церковь, – тихим, дрожащим голосом проговорила девчонка, с трудом сглатывая. Кьялафэйр скривилась, услышав обращение «милорд», обозначавшее явно ту кучу дерьма, которой являлся Роуэн.
Рыцарь смерти отпустила ошейник, некоторое время оценивающе рассматривая девчонку, а затем взглянула на упыря. И отцепила от пояса медальон. Открыла его и взглянула на портретик миловидной, улыбающейся девочки лет тринадцати на вид с копной черных волос и смуглой кожей. Протянула священнице.
– Вешан просила передать это своей дочери. Точнее, пыталась, но умерла. Я не лучший посыльный. Это сделаешь ты. Как твое имя?
– Далия, госпожа, – тихо произнесла девушка, осторожно беря медальон и вешая себе на шею.
– Мое – Кьялафэйр. Впрочем, ты можешь звать меня Седьмой, – рыцарь смерти внимательно осмотрела ее ошейник. – Где ключ, знаешь?
– В Эдалире, – девушка дрожащей рукой указала на изуродованный труп. – Милорд заставил проглотить Эдалира ключ, а потом заявил мне, что если я хочу выбраться, то мне придется вспороть ему живот… – священница не выдержала и разрыдалась.
Рыцарь смерти поморщилась, но ничего не сказала. Эдалир, судя по имени и внешности, точнее, тому, что от нее осталось, был полуэльфом. Отрезанные уши валялись неподалеку, скрепленные между собой нитью. Вполне в духе Роуэна. Он ненавидел полукровок да и чистокровных эльфов не особо жаловал, потому что один такой ушастый свел его сестру, обрюхатил и бросил. Позднее оказалось, что банально утоп, но Роуэн не принял этот факт во внимание. На взгляд самой дренейки, ему просто нужен был повод, чтобы возненавидеть ушастых. Но этим дело не кончилось. Сестра родила вполне здорового мальчонку, Элиора, но сама, видать, заразилась какой-то дрянью и померла. Но опять же ходили слухи, что Роуэн любил сестру отнюдь не братскою любовью. Так что вполне мог и сам прибить ее за «измену». Кьялафэйр ухмыльнулась, вспарывая живот под особо надрывный всхлип девчонки. Поворошив внутренности кончиком меча, брезгливо вытащила двумя пальцами ключ и, обтерев его о остатки одежды полуэльфа, сняла со священницы ошейник. Сорвала почти не запачкавшийся в крови плащ с Роуэна и бережно закутала в него Далию, все еще судорожно всхлипывающую.
– Будешь рыдать, сдохнешь раньше, чем успеешь пискнуть «Мама», – холодно сообщила Кьялафэйр, свистом привлекая внимание упыря. Тот обернулся, и дренейка поманила его пальцем, паскудно улыбаясь.
Далия умолкла, только худенькие плечики все еще вздрагивали. Рыцарь смерти усмехнулась. Дуреха наверняка подумала, что Кьялафэйр сама ее убьет. Нет, не для того она схватилась со своим врагом. Не для того. Упырь приблизился, перебирая длинными, худющими конечностями. Впрочем, силы в них было достаточно, чтобы свалить рыцаря с коня. Дренейка защелкнула на шее упыря ошейник с коротким остатком цепи, а затем кивнула на трупы.
– Выбирай, что возьмешь с собой. Похрустишь, пока я буду возиться с девчонкой. Ты мне еще нужен, чтобы я так просто тебя отпустила.
Упырь схватил недавно умершего рыцаря смерти за ногу и ловко забросил на свою спину. Кьялафэйр с деланным равнодушием пожала плечами и сгребла тонкую кисть своей рукой, закованной в латную перчатку, направляясь к выходу. Далия едва поспевала за широко шагающей дренейкой. Выйдя из церкви, рыцарь смерти свистнула.
Кусты затрещали, из них выметнулся черный конь с такими же глазами, что и у хозяйки. Вне всякого сомнения, он был таким же поднятым мертвецом, что и владелица. Но Далия не осмелилась этого озвучить. Тем паче, что Кьялафэйр ласково заворковала, покровительственно похлопав любимца и соратника по крутой шее.
– Ну что, Огонь, готов прокатиться? – поинтересовалась она, вслушиваясь в хриплое ржание коня, а затем, едва коснувшись стремени, взлетела в седло и привычным жестом протянула руку девчонке. Та несмело вложила ладошку, и ее рывком подняли, усадили позади.
– За мной, упырь, – властно велела Кьялафэйр, пришпоривая Огня.
Конь сорвался с места в карьер, предварительно встав «свечой», рисуясь перед побледневшей «игрушкой» рыцаря смерти. Дренейка почувствовала, что на предплечьях сжались два маленьких капкана. Один – прямо поверх пореза, о котором рыцарь смерти успела благополучно позабыть.

ID: 8344 | Автор: Kiallafair
Изменено: 19 января 2012 — 17:09

Комментарии (2)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
19 января 2012 — 14:40 mandarin

Точку из названия уберите.

19 января 2012 — 17:09 Kiallafair

Спасибо, убрала.