Тоамна Далеко домой.

Я дочь своего отца.
Я семя чужой земли.
"Пангур Бан"

***
Этот лес мог бы показаться продолжением долины: те же могучие ели, то же белое покрывало снега, надежно укутавшее землю. Разве что сугробы не такие глубокие, идти легче, да и вообще – теплее. Но Тоамна бы ни за что не перепутала это место с Альтераком. Было еще одно отличие, невидимое глазу.
«Шадра’Алор, Джинта’Алор: Порочная Ветвь, выросшая из Амани, туго оплела Внутренние земли. Ее отростки воюют друг с другом, и с любым чужаком, кто ступит на их территорию, будь то охотник за сокровищами или заблудившийся путник. Пока мы нашли тех, кто был согласен говорить – чуть голов пару раз не лишились».
Голос отца как бесплотная тень-воспоминание теряется во множестве других, таких же призрачных. Ему нравились эти земли, не зря он возвращался сюда вновь и вновь: не только по делам племени, и даже не из-за женщины, что понесла от него ребенка.
А зачем сюда пришла она сама?
«Зачем ты меня сюда привел?»
Чего проще: спуститься в предгорья Хиллсбарда, а оттуда прямой дорогой до Павшего Молота, где можно передохнуть и еще раз собраться с мыслями.
Вот только… когда еще ей доведется побывать в этих краях? В местах, где она сама могла бы вырасти, сложись все иначе. Это не было любопытством, нет, на этот раз это было нечто большее, чем просто любопытство.
Она не могла не прийти. Сейчас, под заснеженным пологом леса троллиха чувствовала это особенно отчетливо. Она не была здесь чужая, земля отвечала на зов женщины радостно и охотно. Духи пели одуряюще громко, и они были совсем не похожи на те бесплотные потерянные тени, что шаманка видела в покинутой деревне среди Альтеракских гор. Духи этой земли были сильны, до сих пор сильны. Нечто подобное Тоамна уже испытывала – когда несколько лет назад шла по джунглям Тернистой долины. Тогда это испугало ее. Но сейчас женщина ступала по самой кромке, стремясь разглядеть и расслышать то, что ее звало.
В мягкой, чуткой тишине леса что-то едва уловимо изменилось: голос духов стал взволнованным, предостерегающими. Тоамна благодарно улыбнулась, но это беспокойство было лишним. Год на войне не прошел даром: она бы ни за что не упустила и ни с чем бы не перепутала едва различимый звук сминаемого под чужими шагами снега.
«Охотники за головами – разведчики и убийцы, они рыщут по лесам, охраняя территорию племени и охотясь. Так что в ходу этакие украшения – высокие кожаные и металлические бусы. Отравленную стрелу все равно можешь схватить – но все же защита».
Женщина вскинула сумку к плечу, и в этот же момент, тоненько свистнув, в кожаный бок ткнулся дротик. Тоамна тут же отбросила котомку в снег и стремительно развернулась в сторону, откуда прилетела стрела, подхватывая с пояса когти. Прищурилась, замерев на месте, чувствуя, что так же настороженно замер вокруг воздух, ожидая ее приказа. Женщина не боялась второй стрелы. Либо ее преследователь откажется от открытой драки и уберется, либо… Тоамна не успела заметить, откуда именно, из какой прорехи между деревьями он вылетел, она даже не успела толком его разглядеть.
Но в самом главном не опоздала: встретить удар. Против топора – не привыкать, хотя куда как проще, когда он в руках человека или дворфа. Тогда удобней подходить, дистанция, на которой ее могут задеть, короткая: высокий рост – хорошее преимущество. Но не против сородича, хотя его сложение несколько отличалось от высоких, долговязых фигур, которые женщина привыкла видеть. Та же сутулость, но тролль был крепче, шире в плечах, приземистей, чем-то напоминал орка.
Парировать удары двуручного топора ее когтями было сложно, атаковать женщина тоже не пыталась. Уворачивалась, уходила из-под замахов, благодаря духов, что ей хватает ловкости. Усыпляла бдительность, выматывала противника: все сразу. Тролль был умелым соперником: он не спешил обманываться пассивностью женщины и давать возможность для контратаки. Хорошие были удары: быстрые для такого оружия, мощные, расчетливые, выверенные. Попади шаманка хоть под один – все было бы решено.
Видел ли соперник ее знаки различия, посчитал ли за одну из племен этого края – Тоамна не знала. Но они оба на своей земле, даже если он принял ее за чужака. Духи за ее плечом отвечают иначе, чем всегда: торопливо, жадно и страстно – им не все равно.
Шаманка ощущала на себе чей-то взгляд из-за грани. Неясная сила притаилась рядом, не враждебная и не дружелюбная, но и не равнодушная: она, казалось, ждет исхода битвы. Нет, не сама сила, ее здесь уже давно нет… чье-то воспоминание, блеклая тень, засыпанный снегом след. И все же это было гораздо могущественнее всего того, что Тоамна видела с той стороны прежде. Шаманка не понимала, что это, у нее не было времени и возможности размышлять. Но этот взгляд, придавал ей уверенности, наполнял по-настоящему нечеловеческой ловкостью. Троллиха первый раз как будто бы видела себя со стороны, и сейчас как никогда напоминала сама себя зверя. Вот только это не волчица, видят духи, не волчица!..
Женщина все же раздразнила соперника своим проворством: его удары стали яростней, а осторожности убавилось. И, наконец, он замахнулся слишком широко, давая ей возможность приблизиться на достаточное для атаки расстояние. Тоамна быстро поднырнула под занесенную руку мужчины, и он уже не успел ее опустить. Когти легко вошли в грудную клетку, и они замерли рядом, глядя друг другу в глаза. Зрачок тролля расширился, он хотел что-то сказать, или просто захлебнулся: изо рта толчком выплеснулась кровь. Тоамна отступила назад, вытаскивая клинки – привычно, с проворотом, добивая. Топор с глухим стуком упал на снег и, кажется, только сейчас мужчина понял, что произошло. Он шагнул к шаманке, но тело уже не слушалось его, и тролль, пошатнувшись, упал.
Тоамна осела на землю следом – подкосились ноги. К горлу подкатила тошнота, но не запах крови был тому причиной, уж к нему-то женщина давно привыкла. Тоамну скрутил, едва не выворачивая наизнанку, запоздалый страх. Бесполезный сейчас, когда все уже кончилось, тяжелый и непонятный – сколько сражений она прошла за последний год?
«Проклятие… сородича – первый раз».
Отдышавшись и справившись с собой, шаманка внимательней посмотрела на мужчину. Молодое лицо украшено несколькими шрамами, больше похожими на ритуальные, чем боевые, кожа – зеленая, как и у всех племен Внутренних земель, как и у нее самой. Маловато одежды для такой погоды: женщина могла увидеть веревки мышц под кожей и вязь знаков-татуировок на руках, шее и груди. Из узоров выделялась оплетающая предплечье шипастая лоза с пятиконечными листьями.
Тоамна тяжело сглотнула: сердце почему-то никак не желало успокаиваться, билось быстро, глухо отдаваясь в ушах и висках. Страх отступил, но не спешил уходить, притаился рядом, будто ожидая момента, чтобы вновь ее захлестнуть.
Шаманка догадывалась, что бы мог сделать мужчина, если бы победил. Ему бы достался отличный трофей, две жизни, вместо одной. Но победила она – злая шутка духов, издевка…
«Или знак».
Женщина бессознательно гладила мертвого тролля по спутанным желтым волосам. Мысли метались так быстро, что она едва успевала осознать какие-то из них. Пальцы троллихи скользнули сопернику на грудь – к трем длинным ранам, оставленным ее оружием.
«Может быть… именно для этого».
Своего кинжала у нее не было, зато он был у тролля. Тоамна, помедлив, отложила когти, стянула перчатки и сняла с пояса соперника оружие. Провела по костяному лезвию, пробуя его остроту. Духи волнуются, то ли подсказывают, то ли хотят ей помешать. Женщина пытается слушать, но только тонет в их беспорядочном шепоте.
«Сейчас мой поступок в глазах Вождя вполне может сойти за преступление».
Тоамна упрямо мотнула головой, помимо воли оскалившись: на собственную память, на саму ли себя? Не перед Вождем ей оправдываться, проклятие – ведь действительно, не перед ним! Это ее право: право крови, право племени, и никто не смеет называть это иначе.
Неумело, грубо, едва сдерживая дрожь в руках. В лицо пахнуло кровью, тяжелым, металлическим запахом. Грудная клетка щерится зубами-ребрами, бессильно, мертво скалится на женщину. За белесым частоколом – алая и бордовая мешанина, расплывающаяся в глазах, и сердце – еще теплый комок плоти.
Голоса призраков становятся невыносимо громкими. Безумный хор, от которого кружится голова и вновь подкатывает к горлу тошнота. Они смеются над ней: глупая девчонка, с чего ты решила, что справишься? И снова эта сила, смотрит куда-то глубоко внутрь женщины, в самую душу, заставляя чувствовать себя слабой, беспомощной и безвольной.
«Мне страшно. Духи, как же мне страшно!»
Страшно до дрожи, до обморока. Бежать отсюда, бежать без оглядки, бросив растерзанное тело, забыть как о страшном сне, разорвав путы этой одержимости. Это просто ловушка.
Но через бесплотный говор беснующихся призраков пробивается один живой голос. Тягучий и плавный, но отрезвляющий не хуже плеска ледяной воды в лицо:
«Это хорошо, что ты боишься. Значит, есть, отчего бояться».
Правильно, есть. Во только это не страх поступка, это страх, что будет потом. Страх не переступить черту – но увидеть за ней саму себя. Нет, она не хочет бежать... она хочет остаться и сделать все так, как нужно.
И, видят духи, это правильно. Не в кровожадности смысл, как бы ни выглядело это со стороны.
Ее движения не слишком точные и верные – некому было учить, она и видела-то это один раз в жизни, но руки больше не дрожат. Даже когда чужое сердце, сочащееся кровью, ложится в ее ладони.
Шаманка смотрит на него, и никак не может вдохнуть. Не может понять, что ощущает: как будто в ее груди теперь такая же дыра, что и у соперника. Сейчас Тоамне кажется, что она его знает. Кровь капает с пальцев на белый снег, шаг, второй, назад, в чужую жизнь, в чужую память. От этих капель по границе расходятся круги, совсем как по воде, она дрожит, истончившись, но не дождавшись того, кто должен был через нее пройти. Он останется здесь.
Быть может, ее соперник заслуживал не только того, чтобы она просто забрала этот трофей. Он был хорошим противником. И она… могла бы?
Неясная сила, что никуда не исчезла, а продолжала наблюдать за женщиной, как будто бы встрепенулась в ответ на мысли шаманки. Тоамна вздрогнула следом, прижав к животу испачканную кровью ладонь в бессознательном жесте защиты.
Нет. Она не готова и, быть может, никогда не будет готова к подобному. Она уже получила достаточно. Больше, чем могла представить.
Шаманка огляделась, поднялась, дошла до отброшенной сумки и долго ее развязывала скользкими от крови пальцами.
Завернула сердце в чистую ткань, невольно повторяя то, что однажды видела. Набрала в ладони снег, смывая кровь, потом умылась сама, чувствуя на губах солоноватый привкус. Привычным движением вытерла оружие – это успокаивало.
«Нужно убираться отсюда. И пусть он будет единственным охотником, который встретился мне в этих лесах. До заката я должна добраться до побережья».
Вырванный из сумки дротик – в снег, когти привычной приятной тяжестью устроились на поясе. Женщина какое-то время смотрела на мертвого тролля, прислушиваясь к себе и к голосу духов. Что изменилось? Быть может – ничего. Кровь заметете снег, тело достанется волкам… в этих лесах они тоже водятся.
Тоамна развернулась и решительно направилась прочь. Если это и шаг, то самый первый.
Через путаный, притихший шепот духов вновь пробивается голос ее отца.
«Аманийские рыси – один из самых красивых и грациозных зверей, каких я видел. И одни из самых опасных. Стремительная рыжеглазая смерть с острыми когтями».

ID: 19464 | Автор: Altavista
Изменено: 26 апреля 2017 — 12:08

Комментарии

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
26 апреля 2017 — 12:07 Altavista

Оба текста старые и в нем, как и во всей истории этой девочки, есть шероховатости, но я все-таки решила приложить их как частичную квенту.