Бенджамин Гладстоун Записки "Безжалостного" Бена

Боралус, столица Кул-Тираса, одного из семи королевств людей. Именно этим королевством некогда правил лорд-адмирал Даэлин Праудмур и именно этот остров вскоре станет важным звеном в новой войне между Альянсом и Ордой.

Но перенесемся на 45 лет назад, когда у семьи купцов из Кул-Тираса, Роберта и Элизабет Гладстоунов, родился сын, которого они назвали Бенджамин, в честь отца Роберта. Тогда эта семья вместе с девятерыми совладельцами, имена которых история не сохранила, держала компанию под названием "Дюжина торгашей", названная так из-за количества совладельцев компании, тремя из которых были Гладстоуны: Роберт, Элизабет, а так же Джеймс, брат Роберта и соответственно моя дядя. Они всегда принимали окончательное решение из-за того, что имели самое большое количество золота и большее количество кораблей, в отличии от тех девяти. Естественно, им это не нравилось, но на тот момент они не могли ничего сделать из-за страха перед Гладстоунами и их связями. Однако, уже тогда девятеро совладельцев начинали объединяться и плести интриги. Спустя десять лет, когда я достаточно вырос, отец решил обучить меня фехтованию, чтобы я мог защищаться, хотя он надеялся, что мне не придётся браться за оружие. Как сейчас помню наш разговор:
- Бери ветку, сынок.
- Зачем?
- Буду учить тебя драться, зачем же ещё?
И я повиновался, ведь не буду спорить, я захотел научиться биться на мечах с момента, когда увидел моряков, тренирующихся рядом с казармами. Они будто танцевали у манекена, кололи его быстрыми ударами сабель и шпаг. И я хотел быть как они, как и многие дети в Кул-Тирасе. Но отец меня жалел, он никогда не бил меня сильно, никогда не ругал, он не хотел, чтобы я знал горя. А затем всё пошло прахом. Компания начала терять прибыль. Нам говорили: "Пираты, сэр, ничего не можем поделать, сами знаете, что их очень трудно отследить и никто не захочет тратить на это время и деньги". И, как это ни печально, они были правы. Пиратов было не отследить и даже мой отец на захотел тратить на это деньги. Но он не хотел меня разочаровывать и не говорил, что у нас есть проблемы. Затем всё стало ещё хуже, когда у нас ни осталось кораблей, когда умерла моя мать, когда эти девятеро сволочей, получавших прибыль неизвестно как, ведь каким-то чудом их корабли всегда оставались целы. Хоть я и был мал, но я был достаточно смышлён, чтобы заподозрить их. Я говорил отцу: "Это всё они, они за этим стоят!" Но он не слушал. На него очень многое свалилось. Сначала убытки, затем смерть жены, моей матери и вместо того, чтобы что-то сделать, он всё время пил. А я не знал, что мне делать. Лишь нянька, которую давно наняли мои родители, проявляла ко мне сочувствие, но не более того. А потом и мой отец умер, как сказали медики: "Алкогольный гепатит." Незадолго до этого моя дядя Джеймс покинул компанию, понимая что скоро она развалится, к тому же он прихватил с собой солидную сумму, которую назвал своей долей. Отец, конечно, возмущался, но он ничего не мог поделать, ведь он был прав. Думается мне, это окончательно его добило.

Меня буквально вышвырнули на улицу, ведь кроме меня и моего дяди, покинувшего "Дюжину торгашей", ни осталось Гладстоунов. Я был простым попрошайкой, просил милостыню у храмов, пробовал воровать. Иногда успешно. иногда нет. Один раз меня застукал стражник и хотел было отрубить мне руку, но вдруг вмешался незнакомец и сказал: "Отпустите парня, я заплачу за его проступки." Он взял меня за руку, которую стражник секунду назад желал отсечь и повёл подальше. А затем я увидел этого человека и узнал в нём своего дядю, Джеймса Гладстоуна. Он сказал мне, что ему жаль насчёт отца и компании, сказал, что если я захочу, я могу жить с ним, однако он не будет со мной так вежлив, как отец. "Я не Роберт, не думай, что я буду нянчиться с тобой, покупать тебе что хочешь. Форель на обед ты тоже жрать не будешь" - сказал он мне. Но на тот момент мне было плевать. Я жил у храма, на холоде, спал на земле, покрытой брусчаткой. Я пошёл за ним, ведь он был единственным моим родственником, пусть и более жёстким. Помню своё первое впечатление от его дома и наш первый разговор, после которого я больше не перечил ему:
- Ну и дыра.
- Если не нравится, можешь выметаться прочь отсюда.
- Мог бы хотя бы прибраться, для приличия.
- Прибраться? Для приличия? Из-за тебя что ли, или из-за правил этикета?
- Ну, да.
- А не пошёл бы ты? Я сказал тебе- я не твой папаша, нянчится не буду с тобой. Хочешь жить тут- делай, что скажу и не смей мне перечить.
Я ничего ему не ответил, но этого и не требовалось. Он знал, что я останусь. Выбора особо не было.
- На, держи,- сказал мне Джеймс и протянул небольшой свёрток.
- Что это?
- Одежда. Она немного великовата, но другой у меня нет, а покупать не буду.
- Спасибо.
- Да-да, не за что. Выспись, завтра начнём тренировки.
- Тренировки?
- Отец учил тебя драться на мечах?
- Да.
- Ну, хоть чему-то он тебя научил. Вот завтра и продолжим.
Я пошёл на второй этаж этого места, которое он звал домом. Пахло плесенью, всюду было сыро и пахло морской водой, которую он будто специально разливал по дому. Но мне было всё-равно. Я поднялся и лёг на кровать. Кровать была жёсткой, будто без матраса, заглянул под неё, я нашёл дохлого таракана, которого судя по всему я и раздавил, когда первый раз лёг на кровать и хруст, который я услышал когда лёг на неё, исходил не от дерева, а от таракана. Я не стал вытаскивать его, он не мешал мне.
Я проснулся поздно, а когда проснулся меня ждал холодный завтрак из плохо приготовленной яичницы, маленького куска хлеба, да стакана воды, к тому же ещё и наполовину пустого. Позавтракав, я вышел во двор, где меня ждал дядя Джеймс вместе с саблей и деревянным мечем.
- Зачем сабля?- спросил я его.
- Я сказал тебе, что не буду нянчиться. Это относилось ко всему, - с этими словами он кинул мне деревянный меч, который я еле поймал.
- И что мне делать?
- Нападай, покажи что можешь.
Началась битва, а точнее побои. Время от времени слышался удар металла о дерево, но чаще всего это был удар металла по плоти. Спустя несколько минут я был весь в царапинах и неглубоких ранах.
- Хватит! Мне больно!- я закричал, я не мог больше терпеть.
- Конечно тебе больно, это же сабля, мать твою. Ты такой же слабак, как и Роберт.
Я напал. От ярости. От горя. Слёзы хлестали мои щёки. Слёзы ярости и боли. Он легко отбил нелепый выпад, а затем, будто издеваясь, дал пощёчину.
- Мы будем продолжать тренировки, пока ты не сможешь меня ударить. И судя по тому, какой ужас я только что увидел, это займёт много времени.
- Неважно,- сказал я, поднимаясь с земли.
- Неважно?
- Да, неважно. Научи меня, сколько бы времени не потребовалось.
- Запомни, ты сам сказал это мне.

ID: 20016 | Автор: Inferius0599
Изменено: 23 марта 2018 — 18:53