Фэрриан Гардсон Вера и Долг

История первая. Исповедь.

Вновь эта ночь, и вновь этот пронизывающий до самых костей безумный вой ветра, неистово раскачивающего в стороны ветви давно засохших деревьев, похожие на чьи-то костлявые пальцы, протянутые к своей жертве. Холодный дождь не переставал лить уже около полутора часа, и одежда давно промокла от ледяной воды насквозь. Ни одного луча солнца, ни одного проблеска надежды. Только осознание того, что где-то там, за верхушками этих скорчившихся над дорогами, полянами и впадинами коряг, есть усеянное тусклыми звёздами небо - но какое им дело до обычных смертных и их мирской суеты, и что они представляют с точки зрения вечности?...

Тёмный силуэт медленно брёл вверх по тропе на вершину холма, не обращая внимание на ветер и выглядя похожим на призрак на фоне раскачивающихся от его порывов ветвей деревьев вокруг. Плащ плотно укутывал фигуру, не выдавая её движений со стороны, а широкополая шляпа, с которой струились капли, была надвинута на глаза, которые лишь периодически тускло глядели по сторонам на расположенные по сторонам тропы каменные надгробия, заросшие сорниками и обтёсанные ветрами, обдувавшими холм со всех сторон. На некоторых из них были выгравированы целые серии титулов покойников, на других же порой даже не удавалось различить и единственное имя. Сердце человека сжалось, когда среди этих надгробий мелькнул обычный щит с гербом в виде львиной морды, краска на котором уже давно поблекла и почти стёрлась из-за повреждений и сырости от дождя. Тот был просто воткнут в землю на месте захоронения заместо надгробия, и лишь выцарапанное на нём "Б. Сталенкрейм" давало понять о личности погибшего. Но шаги не замедлились надолго. Ещё несколько минут - и вот облачённая в чёрную кожанную перчатку кисть уже постучала в массивную дверь часовни дверным молотком. Глухой звук от удара эхом раздался где-то внутри, но не последовало ни единого ответа. Только шуршание и писк мышей, испуганных барабанной дробью дождя по стеклянным витринам и раскатами грома где-то вдалеке. Впрочем, в приглашении не было особой необходимости - как оказалось, дверь просто было плотно прикрыта кем-то очень заботливым, решившим лишь поживиться вещами, а не окончательно осквернить часовню.

Дверь захлопнулась. Звуки ливня и завывающего ветра умолкли где-то за спиной. Мыши замолкли, прислушиваясь к шагам своего гостя по прогнившему дощатому полу и принюхиваясь к ворвавшемуся вслед за ним запаху. Запаху пыли, прибитой дождём, мокрой почвы и крови. Уже давно не новому в этих краях - не хватало лишь дыма от табака с порохом и запаха гниения и разложения. Каждый шаг отдавался скрипом половицы и эхом на всю пустую часовню. Да, в ней не было ничего, что могло бы привлечь мародёра, ценителя древностей или простого пастора. Но всё это не важно - среди этих поломанных скамей, покрытых слоями пыли, и досок, заколачивающих витрины изнутри и пропускающих лишь робкие лучи лунного света, тусклый взгляд визитёра искал лишь воспоминания - любой знак, за который можно было зацепиться.

- Милостью Света, вновь я здесь...

Едва слышный хрипловатый шёпот сорвался с губ человека, когда он дошёл до конца зала и преклонился перед алтарём, снимая со своей головы фетровую шляпу и кладя в неё свои перчатки. Взмокшие волосы спадали на мертвенно бледное лицо, а на шее, за растрёпанным воротником плаща, набекрень сползали бинты, обнажая края шрама от небольшой, но очень глубокой раны, которые ещё не затянулись до конца. С него всё ещё струились капли ледяной воды, которые со звоном падали на каменный постамент алтаря, нарушая молчание.

- Вопрос в том, кто ты, и для чего ты здесь. - спокойно ответил такой же тихий, но уверенный голос.
- Кто я?... - на время задумался человек. - Фэрриан Гардсон, отрок Альберика Гард...
- Не имя, Фэрриан - в нём нет всей истины. - прервал его голос. - Кто ты именно?
- Вор. Беглец. Предатель. Убийца. - с тихим презрением процедил он в ответ.
- Вор? - хмыкнул голос.
- Вор... - обречённо кивнул человек. - Тот, кто без ведома других крал всё, что могло ему понадобиться.
- Лжец. Беглец?
- Беглец. - несколько удивлённо и в то же время негодующе продолжил он. - Тот, кто бежал от других.
- Лицемер. Предатель?
- Предатель. - даже через боль чуть повышая голос, мгновенно ответил Фэрриан. - Тот, кто оставил других, когда те нуждались в нём.

Фыркнув, голос с иронией произнес:

- Да, пожалуй ты действительно предательская душонка. И, разумеется, убийца. Жалкий человечек. Действительно жалкий.

В ответ этому внутреннему голосу твердила лишь тишина. Вызванное негодование сдерживалось смирением, желание ответить - осознанием того, к чему это приводило, и что именно было причиной многих бед. Голос же продолжал рассуждать:

- Предательство прежде всего по отношению к самому себе и всем тем, с кем пересекся твой путь. Жалеть о содеянном, унижая тех, кто счел тебя достойным дружбы... как смело. И как глупо.
- Дружбы... Но ради этой дружбы я предал свою семью, и в целом - весь свой род... - неуверенно произнёс он последние слова. - Кто я, если оставил своих родных, гонясь за своей целью и новыми связями?
- Тебе так нравится самобичевание, или ты просто дурак? - лениво зевнул голос, - Ты - человек. И как у любого человека, у тебя в этом мире свой путь. Не давай этой глупой меланхолии завладеть твоим рассудком. Твои родные гордились бы тем, чего ты достиг, а твои новые знакомства сделали тебя тем, кем ты являешься.
- Но... - на время замолк Фэрриан, размышляя над словами и будто цепляясь за прежние обвинения. - К чему я пришёл в итоге? Я иду по этому пути, даже не зная его до конца, и веду людей, что погибают ради него же...
- Ты сам ответил на свой вопрос, - ответил голос. - Ты ещё не пришёл ко своему итогу, а потому нельзя прекращать свой путь до тех пор, пока ты веришь в свою цель и методы для её достижения. Что же до других... Они идут за тобой не против своей воли, а потому, что разделяют твой путь, и не выбрали бы иного.

Нельзя сказать, сколько времени ещё прошло, прежде чем вновь повисшее в воздухе молчание закончилось – раздумья человека длились не то минуты, не то целую вечность. Наконец он оторвал свой взгляд от какой-то неизведанной точки, в которой он находился во время размышлений, и принялся медленно, всё так же устремляясь мыслями куда-то в прошлое, надевать свои перчатки и немного обсохшую широкополую шляпу.

Вспышка молнии вновь ослепила взгляд.

Перед глазами возникли образы из прошлого. Ветхие стены продуваемой ветрами часовни уступили своё место небольшой комнате, в чьём полумраке мягким светом горело лишь несколько свечей. Перед обрамлённым тёмной древесиной окном, за которым шёл ливень, барабанивший по стёклам, стояла застеленная кровать и письменный стол, а вдоль стены стояло несколько книжных шкафов. Фэрриан всё так же сидел на полу, преклонив одно колено, и перебирал лежащие перед ним вещи. Старый потрёпаный плащ с капюшоном, в который была осторожно завёрнута казавшаяся такой тяжёлой рапира, несколько свитков с какими-то зарисовками карт и заметками, выписанными из раскрытых книг и карт, несколько монет…

- Вор… - тихо шептал он себе, но в то же время продолжал. – Мне нет прощения, я не поступил бы иначе. Это был единственный путь, который я избрал, и одна из множества жертв, что я принёс, следуя ему.

Тени прошлого иссякли, когда он встал и начал идти к массивным дверям старой часовни, отсчитывая каждый свой шаг. В голове всё так же мелькали мысли. Но сразу же ещё одна вспышка застелила взор ярким светом.

Вот уже человек, облачённый в старый плащ и скрывавший под ним оружие, которым он был опоясан, тихо и верно ступал по тщательно отполированному паркету при свете догоравшей в руке свечи, стараясь не издавать ни одного звука и прислушиваясь к каждому шороху. Дойдя до лестницы и осторожно преодолев её, по памяти угадывая каждую скрипучую ступень, он спустился на первый этаж. Несколько дверных проёмов, комнат, окутанных мраком… Наконец, он дошёл до окна и открыл его раму. В пару движений он перекинул на улицу, под дождь, свои немногочисленные вещи, а вскоре перелез и сам и, прежде чем закрыть окно за собой, оставил на подоконнике письмо, написанное пару часов назад:

«Вы можете винить меня, отец, и будете совершенно правы. Я вынужден покинуть вас ради собственной цели и собственной судьбы, которая была предначертана мне с рождения, и которая, увы, отнюдь не совпадает с той, что пророчите мне вы. Я знаю, какой конец настиг тех из нас, кто брал в руки оружие – но так же знаю и то, что их жизни были прожиты не напрасно.

Быть может, Стромгард и уцелел. Если это так, я искренне надеюсь, что вам удастся обосноваться в этом месте, как вы и планировали, если пребывание в этих землях перестанет быть возможным. Какое-то время я, возможно, сам буду находиться там – но прошу вас, не стоит преследовать меня. Я поклялся, что не вернусь до тех пор, пока не добьюсь своей цели, и не смогу взглянуть вам в глаза как достойный отрок Гладиуса Гардсона.»

- Беглец… - задумчиво произнёс он последнее слово, и тут же спокойно ответил. – Мне нет прощения, я не поступил бы иначе. Не суть в том, от какой судьбы я бежал - важно то, к какой я стремился.

Он стоял в дверях часовни и собирался выходить наружу, под гнев бушующих стихий. Они будто предостерегали и не хотели выпускать его, стремились всячески задержать и переубедить его. Вместе с порывом холодного ветра, пробирающего до костей, снова вспыхнула молния, и снова - воспоминания.

На небе не было видно ни одной звезды - и в этом была заслуга не того часа, когда ночь уже почти готова уступить место дню, а огненный солнечный обруч готов подняться из-за далёкого горизонта, а той ненастной погоды и тех непроглядных туч, заслонивших небо и изливающихся на землю холодными дождями. Фэрриан поднялся в полный рост и отряхнул свою одежду, выбравшись через давно известную лазейку за ограду поместья. Медленно шагая вдоль изгороди и кутаясь в плащ, пытаясь бороться со свирепыми ветрами, юноша тоскливо провожал взглядом ветхие и обшарпанные стены поместья в пару этажей, в котором он родился и провёл всю свою жизнь. Его мысли разрывали его на части - обретённая свобода была омрачена тоской по дому, но больше всего его сердце терзало чувство вины. Фэрриан знал, что его семейство само планировало покинуть эти опасные земли ради лучшей и спокойной жизни, и сам в то же время, даже преследуя свой долг, свой путь, оставлял его в ненадёжные руки злодейки-судьбы. Решив не размышлять, он развернул перед собой свиток, на котором был сделан набросок карты южного Лордерона и Азерота, и двинулся прочь, едва не срываясь на бег.

- Предатель... - презрительно процедил он сквозь зубы. - Мне нет прощения... Но рано или поздно это случилось бы. Не уйди я сам, то пришлось бы уйти вслед за другими. Вслед за своей нелепой предсказанной судьбой...

Ещё долгое время он медленно шёл по тропе, провожая взглядом старые надгробия, обступившие её с обеих сторон. Каждый короткий шаг эхом отдавался в памяти и освежал воспоминания о каждом новом событии в его жизни, которых было предостаточно: долгое пешее путешествие до полуразрушенного Стромгарда, где он надеялся увидеть последний оплот и твердыню прежнего Альянса Лордерона, но узрел лишь полуразрушенный город, терзаемый уличными беспорядками и массовыми стычками, которые устраивали мародёры, пировавшие на останках прежнего величия и славы; мольбы, которые он возносил командирам тамошних войск, но которые были поглощены схватками и наотрез отказывались как направить свои силы для поддержки на запад, так и просто принять едва окрепшего юнца, который хотел помочь им всеми способами; послание с просьбой о подкреплении, одно из тысячи таких же, с которым его отправили на юг, как единственного человека со свободными руками, посулив пару монет по прибытию в Штормград; несколько месяцев ещё более тяжёлого путешествия на юг, за которые он практически забыл о своей прежней жизни и уже привык ночевать в изредка попадавшихся по дороге ветхих трактирах, а порой - просто свернувшись калачом и закутавшись в плащ, лежа с подветренной стороны придорожной коряги или булыжника; встреча с вороным конём близ засады на всё той же дороге, который мчался ему навстречу и неистово пытался стряхнуть с себя уже погибшего, нашпигованного стрелами всадника, оказавшегося таким же гонцом, и при котором было лишь несколько бесполезных писем; попытки успокоить и примириться со скакуном, который в итоге стал единственным спутником юноши в путешествии, и был прозван Штормом как за его буйный нрав, так и в память о городе, куда они оба держали путь; наконец, прибытие в столицу южного королевства, долгое восхищение её величием, и в скором же времени разочарование проблемами, в которых погрязла и она; долгие месяцы мучительных ожиданий и томления, попыток продержаться на плаву и заработать на жизнь; инцидент, в который его затянуло, но в котором он познакомился с теми, кто в итоге внёс свою лепту в его судьбу; наконец, эйфория, когда он обрёл свой долг и свою веру, ощущение, что он навсегда будет счастлив и уже никогда не вернётся в прошлое...

Но главная ценность, и в то же время главная проблема памяти заключается в том, что это лишь воспоминания о тех людях, вещах и событиях, которые уже никогда не вернуть. Перед ним же тем временем было будущее, которое не собиралось ждать и привыкло просто оставлять тех, кто не поспевает за ним, на обочине жизни.

- Мне нет прощения. Я не поступил бы иначе. - в последний раз прошептал человек. - Таков мой путь. А шаги... Не важно, быстрые ли они, медленные, рискованные или же выверенные. Важно то, в каком направлении.

ID: 517 | Автор: Ferrian
Изменено: 12 февраля 2011 — 23:33

Комментарии (8)

Воздержитесь от публикации бессмысленных комментариев и ведения разговоров не по теме. Не забывайте, что вы находитесь на ролевом проекте, где больше всего ценятся литературность и грамотность.
2 июля 2010 — 23:18 Шахран

"Нужно бо-о-ольше золота"(с) Послушник.

Хорошо написано, хотелось бы увидеть основное тело квенты.

14 августа 2010 — 18:08 Люггер

Я капитан Шепард, а это - моя любимая квента на мучаре.

11 мая 2014 — 16:07 Филиус

Пятерочка.

19 августа 2010 — 10:47 Alonar

Понравилось. Читать приятно, интересно, грамматика присутствует. Браво.)

17 сентября 2010 — 1:51 mandarin

Просто замечательно!
Это даже не 5, это 5+.
Шикарно. :)

17 сентября 2010 — 18:38 Сагамарт

О, что-то новенькое! *отложил трудовой кодекс и начал читать*

22 сентября 2010 — 19:11 Morion

Здорово как:)

6 февраля 2011 — 18:27 Ferrian

Чем чаще задумываюсь над квентой, тем отчётливее возникают мысли о том, что всё могло быть отображено несколько иначе, и пойти несколько дальше абстрактных образов и психологии персонажа. Но, скорее всего, всё это будет расписано уже в другом цикле, который будет даже полноценным аналогом, не в меньшей мере стремящегося раскрыть персонажа - а пока что эту трилогию из историй о самобичевании, самокопании и самоубийстве об исповеди, размышлениях и стремлении можно считать завершённой.